Почему демократы не смогут выиграть у России?

Верующие в ХРЕН

ХРЕН – это «хороший русский европейский народ». Кстати, честь изобретения этой великолепной аббревиатуры принадлежит не мне, а публицисту Юрию Нестеренко. У демократов после очередного электорального провала возникают видения этого народа, который, как град Китеж, почему-то всегда тонет в массе абстинентов. «Вот если бы все встали с диванов (вернулись бы с дач и т.п.) и пришли на выборы, то тогда…»

Непонятно, откуда взялась вера в то, что не доходят до избирательных участков именно люди с «европейским лицом». Таковые не верят в какой-нибудь рациональный смысл постановочного фарса? Пожалуйста, вот вам для чистоты эксперимента выборы в Госдуму 1993 г., когда еще не звучал на полную громкость «училкин блюз» (так я называю активное содействие контингента образовательных учреждений достижению нужных власти электоральных результатов). Встречу «нового политического года» помните? И вопль в прямом эфире наив-философа Юрия Карякина об одуревшей России?

На самом деле Россия не одурела (если под дуростью понимать отклонение от нормы), а эту норму явила. И второй раз явила ее в 1995 г., когда протолкнула в Госдуму массу коммунистов. Так и слышу тут возмущенные возражения наших «яблочников»: а это была реакция на гайдаро-чубайсов, на вопиющее ограбление ими простых тружеников. Однако остается открытым вопрос: «яблочники» критиковали власть даже резче, чем коммунисты. Почему же эти «труженики» предпочли в качестве альтернативы гайдаро-чубайсам не цивилизованных социал-демократов с Явлинским во главе, а национал-коммунистов Зюганова?

Если все-таки нужен современный и более чистый эксперимент (правда, не столь масштабный), то предлагаю посмотреть на результаты голосования 18 сентября в Литве или Латвии. Проживающие там российские граждане сделали практически тот же выбор с поправкой на отсутствие готовых на все училок. Возьмем, для примера, Литву. На первом месте «Единая Россия» (55%), затем КПРФ (14,7%) и ЛДПР (8,4%). В Вильнюсе за «Единую Россию» подано было 495 голосов из 1007 проголосовавших (49,2%), КПРФ – 194 (19,3%), Яблоко – 97 (9,6%), ЛДПР – 74 (7,3%).

По Вильнюсу правильность подсчета голосов подтвердила в интервью местным СМИ входившая в местный избирком представительница самой непримиримой к российской власти партии – ПАРНАСа. Так что у наших демократов не получится поставить под сомнение литовский эксперимент ссылкой на то, что в посольстве голоса считают сотрудники резидентуры ФСБ.

Вернемся в Россию. Уже достаточно лет специализирующийся на статистическом анализе результатов российских выборов физик Сергей Шпилькин полагает, что «Единая Россия» на самом деле получила 40% голосов, а не 54%. Согласно ему же, немного сбросили с КПРФ и ЛДПР (у них по 17%, а не по 13%). Сложите, и уже получите 74%. Далее, прибавьте к этой сумме голоса за справороссов, коммунистов России и всяких там патриотов. Вот вам и будет истинный «выбор России». Немного меньше «одобрямса» деятельности Владимира Путина как президента, пресловутых 86%. Так ведь и голосовали не за президента. Для меня так и этого вполне достаточно, чтобы разглядеть образ народа.

И уж совсем смешон аргумент, что столь массовое игнорирование участия в выборах – это, мол, демонстрация протеста против политики властей. Натолкнувшись на стену неприемлемости в массовом сознании «иного пути», предлагаемого демократами, последним только и остается, что выдавать абстинента за диссидента. Такая мантра служит заменителем инъекции седуксена. После нее в грезах наив-демократа из болота неучастия встает огромный ХРЕН.

Спешу разочаровать любезного мне Дон Кихота. С этой целью отечественное издание благородного идальго приглашу в мое ТСЖ, которое отнюдь не формально и вполне работоспособно. Зачем? А понаблюдать за тщетными усилиями председателя собрать хотя бы 50% собственников квартир на ежегодное собрание. И учтите, что на нем нередко поднимаются важные вопросы, непосредственно касающиеся их быта. Все жильцы не так уж давно купили квартиры за свой счет и, казалось бы, им есть прямой резон заинтересованно обсуждать все то, что творится вокруг них.

Тем не менее, на собрании бывает от силы процентов 20-25%. Вряд ли остальные столь заняты в выходной день, чтобы не пройти метров 300-400 (до места собрания) и посидеть там часика три. И уж тем более маловероятно, что таким хитрым образом члены ТСЖ выражают свой протест его руководству. Не стоит колодообразное состояние нашего человека, которое он регулярно принимает в порыве избавиться от всякой ответственности, выдавать за его негодование. Он – не пассивный бунтарь, а активный лентяй.

Клочок электорального поля

Могут теоретически отвоевать демократы, если вдруг власть решит оставить их в покое. И у площади этого поля, которое, в отличие от поля колхозного, довольно подвижно в своих границах, есть, так сказать, нижний и верхний пределы. Их можно довольно четко указать благодаря объявленному недавно иностранным агентом «Левада-Центру».

Нижний предел – это те, для кого Крым – не наш. По данным опальных социологов, их доля 3%. Они есть ядерный электорат демократов, который всегда с ними.

А что является верхним пределом? Согласно все тому же Центру, демократия по образцу западных стран является предпочтительной для 13%, тогда как 37% предпочитают советскую систему, а 23% нынешнюю.

Вот в рамках 13% и находится «площадь свободы». По самой оптимистичной оценке. Результаты нынешнего и всех предыдущих голосований довольно хорошо укладываются в них. И «Яблоко», и ранее СПС, а ныне ПАРНАС. Ну, отчасти еще, возможно, Партия Роста или прежняя (не нынешняя) Гражданская платформа. На этом пятачке тесно и одной партии. Высадка на него новых претендентов в надежде на мифический ХРЕН способна привести только к смертельной давке, а не к торжеству «гражданского общества». По причине почти полного доминирования подданных над гражданами.

Модель «нашего человека» есть нечто мало напоминающее суверенную личность. Он растворен в государстве как верховном для него существе и его ворчание касается преимущественно условий содержания в стойле, а не самого факта пребывания в нем. Он может писать и подписывать обращенные к символическому облику земного демиурга жалобные письма, но не ставить под вопрос оправданность последнего в таком качестве. Извлеченное волей обстоятельств из государственных оков это жалкое создание скулит и плачет (испытывает ностальгию) и идет голосовать за тот порядок, который диктует ему его социальные гены. Будь то в Вильнюсе, Риге или хоть на Южном полюсе.

Так что в России у отщепенцев (людей с генетическими мутациями в виде чувства самопринадлежности) есть только две альтернативы: или быть раздавленными «народной волей», воплощенной в государстве как ее силовой машине (когда физически, когда морально), либо правильно, и, главное, вовремя проголосовать. Ногами, разумеется.

И, как должно быть, наконец, ясно: выиграть выборы демократам у России невозможно. Что бы они не предпринимали, как бы не обновлялись, выискивая новых лидеров и новые лозунги, их идеи будут восприниматься как свои или близкие к таковым не более чем теми самыми 13%. Остальные 87% образуют защитный пояс, который либо прямо (голосованием), либо косвенно (условно говоря, «лежанием»), поддерживает то, что «умом не понять».

Пишут, что на прошедших выборах телевизор победил холодильник. На самом деле Россия победила «Другую Россию»: «Москва» в очередной раз взяла вверх над «Новгородом».

Андрей Заостровцев @ Fontanka.ru via Виктор Алексеев

Вакханалия Безразличия

В воскресенье вечером Международный консорциум журналистов-расследователей обнародовал документы о том, что путинские друзья и соратники через панамскую фирму вывели в офшоры $2 млрд. Очень похоже, что главным бенефициаром этих операций был лично Владимир Владимирович.

Российские политики — не единственные жертвы скандала. В обнародованных бумагах есть сведения об офшорных счетах многих крупных политиков: латиноамериканских, арабских, китайских, западных. Опубликована лишь малая часть полученных журналистами данных, главные разоблачения, похоже, впереди, но «Панамские бумаги» уже вызвали грандиозный скандал во всем мире. Кроме России. В России сведения о коррупции на самых верхах власти — с конкретными именами, схемами, названиями банков и посреднических фирм — вызвали не возмущение, а целый шквал заявлений о том, как это никому не интересно.

Сотни людей сочли нужным написать: ну и что такого, мы и так давно это знаем. Подумаешь, Путин ворует, эка невидаль. Да еще и какие-то жалкие 2 миллиарда, ну что за мелочь. Всем известно, что на самом деле у него этих миллиардов не 2, а 60, 150, 300. Вот если бы нашли все 300 его миллиардов... Вот если бы обнаружилось, что Путин еврей... Вот если бы всплыло педофильское видео с Путиным, о котором говорил Литвиненко...

О видео пишут больше всего. Мол, нашему народу плевать на коррупцию, но это, это... Вот если оно всплывет, тогда да, затрясутся основы, потолок Кремлевского дворца пойдет трещинами, народ выйдет на улицы с вилами, а Путину придется бежать, переодевшись в капот и чепчик. Но не надо себя обманывать. Даже если мифическая запись найдется, это ровным счетом ничего не изменит.

В 1957 году американский экономист и политолог Энтони Даунс опубликовалстатью «Экономическая теория политической активности при демократии» (An economic theory of political action in a democracy), ставшую с тех пор одной из самых обсуждаемых и цитируемых статей политической экономии. В том же году Даунс развернул статью в книгу «Экономическая теория демократии» (An Economic Theory of Democracy). В статье и книге объясняется, почему демократия не работает и никогда не будет работать как надо, а у руля государства все время оказывается черт знает кто.

Аргументация Даунса не имеет ничего общего с модным тезисом, что в политику идут исключительно мерзавцы, а до верха поднимаются и вовсе самые подлые из них, не стесняющиеся идти по трупам соперников. Этот тезис легко опровергается как логикой, так и фактами. Неразрешимая проблема демократии согласно Даунсу заключается не в политиках, а в избирателях. И не в том, что избиратели — идиоты, а в том, что им просто не выгодно разбираться в политике. Даунс называет это «рациональным невежеством». Его теорию можно кратко изложить следующим образом:

Чтобы мало-мальски досконально изучить предвыборные программы многочисленных партий и кандидатов, необходимо потратить уйму времени. Мало того — чтобы хоть как-то понимать, к каким последствиям для тебя лично приведет выполнение этих программ, нужно быть специалистом в экономике, юриспруденции, образовании, экологии, международном праве и т.д. и т.п. Даже не просто специалистом, а настоящим экспертом — поскольку программы многих кандидатов очень похожи, нужно разбираться в том, к каким последствиям приведут содержащиеся в них мелкие различия. Иными словами, чтобы действительно правильно выбрать кандидата, лучше всего выражающего твои интересы, избирателю потребуются знания, соответствующие ученым степеням сразу в нескольких научных областях.

Даже если какой-нибудь особо настырный избиратель решит посвятить все свободное время самообразованию, дабы сделать правильный выбор, это мало ему поможет. Потому что один его голос почти ничего не меняет. Вероятность того, что именно твой голос станет решающим на выборах, стремится к нулю. Можно потратить месяцы и годы на изучение политики и экономики, выбрать наилучшего кандидата, проголосовать — и убедиться, что все эти усилия были потрачены впустую и выиграл кто-то другой.

Но пусть ваш голос действительно оказался решающим и благодаря ему ваш кандидат стал президентом или премьером. Даже и в этом случае вы лично почти ничего от этого не получите. Ситуация в стране и мире постоянно меняется, внося коррективы в правительственные программы, в бюджете появляются внезапные дыры, которые нужно латать, коалиционные партнеры требуют уступок, оппозиция ставит палки в колеса, так что обычно политикам не удается исполнить и десятой части предвыборных обещаний. К тому же, даже те, что удается исполнить, довольно мало меняют повседневную жизнь большинства. В лучшем случае вам на несколько процентов снизят налоги или на несколько десятков долларов поднимут пособие.

Получается, что, вложив массу времени и усилий в то, чтобы сделать политический выбор, человек получает нулевую или мизерную отдачу. Поэтому эти время и усилия люди предпочитают тратить не на выбор политиков, а на выбор того, что реально изменит их жизнь: образования, работы, нового дома или машины. И правильно делают — то, где ты будешь учиться и кем работать, влияет на твою жизнь гораздо больше, чем то, кто станет следующим президентом. По крайней мере в демократическом государстве. Рациональный человек не копается в предвыборных программах, предпочитая голосовать по наитию, «сердцем», а львиную долю времени посвящать более важным и близким ему проблемам, — и поэтому к власти раз за разом приходят не самые лучшие кандидаты.

За почти 60 лет, прошедших с момента публикации статьи Даунса, никто так и не смог предложить убедительных возражений против его аргументов — если не считать таковыми работы «Миф о рациональном избирателе» (The Myth of the Rational Voter) Брайана Каплана и «Демократия и принятие решений» (Democracy and Decision) Джеффри Бреннана и Лорена Ломаски, которые доказывают, что все еще хуже, чем описывает Даунс и избирателям куда выгоднее вообще не искать объективную информацию, а придерживаться коллективных предрассудков.

В общем, как нам постоянно говорят по телевизору, на Западе всё плохо. К сожалению, в авторитарных и имитационных режимах вроде российского дела обстоят еще хуже. Если для жителя Запада объективная информация о состоянии дел в стране имеет минимальную или нулевую ценность, для россиян ценность этой информации даже не нулевая, а отрицательная. Её лучшее вообще не иметь. Как говорил царь Соломон: «Кто умножает познания, умножает скорбь».

Все уже, наверное, знают, что такое «Выученная беспомощность». Если нет, то вот определение: «нарушение мотивации в результате пережитой субъектом неподконтрольности ситуации, т.е. независимости результата от прилагаемых усилий («сколько ни старайся, все равно без толку»)». В последнее время этот термин часто и справедливо используют по отношению к политической ситуации в России. Россияне считают, что ни выборы, ни демонстрации не могут ничего изменить и все решения о судьбе страны принимаются совсем другими людьми, без учета их мнения, а поэтому лучше даже не пытаться что-то менять и перестать интересоваться политикой.

Когда твой голос не несет вообще никакого веса и очередной Чуров нарисует любую нужную цифру, любая информация о том, что в государстве что-то не так, становится не просто бесполезной, но вредной. Потому что единственное, на что она может повлиять — твоё настроение. Ну отдало государство твои пенсионные накопления Сечину — и что ты с этим сделаешь? Только впадешь в еще большую депрессию. Лучше ничего об этом не знать. А если узнать пришлось — лучше притвориться, что все в порядке и Сечину твои деньги нужнее.

Поэтому большинству плевать на расследования Навального. Поэтому так многие верят, что продуктовые санкции ввели американцы. Поэтому искандеры заходятся истерическим смехом.

Объективная информация опасна. Объективной информации нужно избегать всеми способами, отгородиться от нее несколькими рубежами защиты. Первый рубеж обороны — киселевское телевидение, по которому рассказывают, что в стране земной рай, а вокруг неё адская тьма. Нет, это не россияне такие, потому что их оболванили Первый и НТВ. Это телевидение такое, потому что отвечает на запрос населения: «Раз уж мы бессильны что-нибудь изменить, давайте хотя бы послушаем, как у нас все хорошо, а у других все ужасно».

Если каким-то неприятным сведениям удалось прорваться через этот рубеж, на их пути вырастает второй — недоверие. «Вы все врете!», «Это фотошоп!», «Где доказательства?», «Снято на конспиративной квартире Госдепа». Следующий, третий, рубеж — притвориться, что в неприятных сведениях нет ничего особенного: «Все так делают», «А вы думаете в Америке иначе?», «Да в Европе все гораздо хуже!» и тому подобное.

Наконец, если и этот рубеж пройден, остаётся последний — насмешки и цинизм. Все эти «Ха, всего 2 миллиарда! Тоже мне новости» которые мы только что видели. Чем важнее и страшнее информация, тем этих насмешек больше — потому что плохую информацию надо обязательно заглушить, чтобы она не попала в сознание, обостряя ощущения бессилия и презрения к себе.

Поэтому не обольщайтесь — даже если педофильское видео с Путиным существует и его найдут журналисты, реакция россиян будет такой же: через отрицание («Тут ничего не видно», «Да он вообще не похож на Путина», «Американцы актера сняли») к принятию («А чего плохого в педофилии? Древние греки вообще все были педофилами, и римские императоры тоже. Читайте классиков!»).

Любой компромат на правителей в России переварят и отрыгнут. Никакие разоблачения не приведет к бунтам и революциям — для них нужны координация и доверие, которые у россиян отсутствуют. Над любыми разоблачениями — что финансовыми, что сексуальными — они будут смеяться, если вообще их заметят. Единственное, что может заставить россиян взбунтоваться — откровенная слабость правителя. При фактическом отсутствии протестов эта слабость может проявиться единственным образом — через проигранную или почти проигранную войну, как это уже было в 1905 и 1917. Если авторитарный режим падет, он падет от ударов снаружи. А народу предоставят позорное право добить умирающего. Вот тогда-то элитам припомнят всё — и реальную коррупцию и фиктивную педофилию.

Пока же этого не случилось, в ответ на любые скандалы будет раздаваться массовый, громкий, слегка истерический смех. 

Остап Кармоди @ InLiberty via Аркадий Бабченко

Прикладная социология

Сегодня у меня был весьма впечатляющий опыт. Я разговаривала с Россией. И Россия даже отвечала мне.

Я действительно каждому советую воспользоваться шикарной возможностью побыть частью, пожалуй, самой профессиональной и честной социологической службы в стране - той самой, которая была точнее всех во время мэрской кампании в Москве. Это соцслужба Фонда борьбы с коррупцией. Сейчас объясню, почему это надо попробовать.

Во-первых, вы здорово опуститесь на землю. Закапсулировавшись в своем уютном фейсбучном мирке, где все нас понимают и где неадекватных можно просто банить, мы перестаем понимать, в какой на самом деле стране мы живем. Когда я сегодня шла в ФБК, я ожидала какой угодно статистики, какого угодно соотношения, кроме того, которое получила в действительности. Хотите верьте, хотите нет, но из всех опрошенных лично мною человек за Путина не голосовало лишь трое. Двое из них голосовало за Жириновского (!), я всегда, кстати, хотела посмотреть на тех, кто за него голосует. Друзья мои, это сельская местность, 10 классов образования. И только одна 65-летняя старушка из Иркутска голосовала за Прохорова на последних президентских выборах. У этой женщины не просто высшее образование, а, на минуточку, ученая степень. Она никогда принципиально не смотрит новости по телевизору и черпает информацию исключительно в интернете. При этом в основном все любители действующего президента оканчивали ПТУ и смотрят только телек.

Их логика поистине достойна восхищения. Почти все считают, что живут в богатой стране, при этом оценивают свое благосостояние в основном как "могу покупать еду и одежду, но не могу позволить себе новый телевизор и холодильник". Пенсионерам как правило не хватает даже на еду, но они тоже хором любят большого Пу, с присказкой "особенно теперь". Мантра "зато Крым наш" уменьшает голод и с легкостью заменяет бытовую технику.

Но смешнее всего было про коррупцию. Практически все, за редким исключением, считают, что в стране непомерно высокий уровень коррупции, и что коррупция среди чиновников - очень актуальная проблема. Каждый признал, что в его регионе есть чиновники, которые живут не по средствам и что "все или практически все чиновники" живут не по средствам. Но с утверждением "Владимир Путин эффективно борется с коррупцией" согласились тоже все. Кажется, вялотекущая шизофрения всё-таки существует.

В общем, это всё здорово останавливает витание в эмпиреях, и ты правда понимаешь: да, в моей стране почти 100% населения правда поддерживает Путина. Всё остальное можно списать как статистическую погрешность. И, преодолев неизбежные позывы бежать за видом на жительство в другую страну, пока еще можно, начинаешь думать, а как же сделать так, чтобы люди попросыпались. Шоковая терапия - вечная классика.

via Olga Karchevskaya

С народом не повезло

Не знаю, как вам, но мне с народом не повезло. По–видимому, и ему со мной тоже. То ли мы книжки в детстве разные читали, то ли фильмы не те смотрели, но понять друг друга мы давно не можем. Да и не сильно хотим, как выяснилось. Радоваться этому или огорчаться — до сих пор не знаю, но, что есть, то есть. Если позволите, расскажу немного о «своем» народе. А вы мне, возможно, в ответ, о «своем». 

Тема, конечно, не из легких. Перед глазами то васнецовские богатыри встают, то Егоров и Кантария на крыше рейхстага. Ну как о них можно плохо?! Но, подвиги подвигами, а жить–то приходится в мирное время, чтоб его... Короче, с народом мы разминулись. Диалог, может, еще и возможен, но о чем говорить и, главное, зачем — уже не совсем ясно. От того, что меня самого волнует, народ за вилы берется, а от того, что у него на уме, мне на стену лезть хочется. 

Извиняюсь за долгое вступление, никак не решусь к главному перейти.
Так вот… Мой народ в массе своей все–таки глуповат, хамоват, трусоват, вороват, завистлив и ленив. Не то чтобы весь, но …. Я сам тот еще долбаеб, но когда все это разом в одном лице, да еще с налетом великодержавного шовинизма, мне становится не по себе. 

Короче, крик души от «врага народа». 

Во–первых, нет никакой «загадочной души»! Нет и всё. Есть беспросветная дурь и просто сказочное, эпическое безволие. Мой народ ничего не хочет решать сам и искренне недоумевает, когда за него все решают другие. Он инфантилен, фатален и, увы, не очень умен. Он изъясняется штампами сурковского агитпропа и называет это мудростью. Он тяготится свободой и терпеливо сносит любые издевательства. Он заискивает перед начальством и срывает злость на домашних. Он пьет из–за того, что «все плохо», не понимая, что «все плохо» зачастую из–за того, что он пьет. Он не видит всей логики происходящего, не осознает своей роли, и не понимает личной меры ответственности.

Он традиционно превозносит власть и всегда голосует «за». Он уверен, что свят и непогрешим, что бы ни делал, и пресекает любые попытки усомниться в праведности своих поступков. Он искренне убежден, что является носителем истины, заведомо лишая этого права всех остальных. Он не способен к конструктивному диалогу. Итог любого спора всегда предсказуем и однозначен. Он ненавидит одних, потому что они не похожи на него, и ненавидит остальных, потому что похожи.

Он хмур и неприветлив, а в редкие минуты безудержного веселья непредсказуем и откровенно опасен. Его шумные застолья лишь попытка убежать он внутренней пустоты и одиночества. Он не способен на компромиссы, а за любыми уступками видит лишь признаки отсутствия характера. Обычную грубость он считает проявлением мужества, а вежливость –проявлением слабости. Ему кажется, что в основе уважения должен лежать страх. Его природная смекалка сведена на нет общей безалаберностью и крайне посредственным образованием. Он не способен сам объединиться даже для решения простейших задач, но легко формирует стройные колонны по приказу сверху.

Он не может жить в гармонии. Любая гармония вступает в конфликт с его внутренней энтропией и тяготит его. Все, что окружает его, будет, в конце концов, им разрушено. Вопрос лишь времени. Он драматически иррационален. Логические методы ему неведомы, а алгоритм решения им любой проблемы не может содержать более трех–четырех шагов. Сложные задачи, требующие системного подхода, вызывают у него нарушение причинно–следственных связей, влекут за собой «сбой системы» и требуют срочного вмешательства извне.

Его раздражает Запад, так как одним своим существованием доказывает, что можно жить по–другому. Он ненавидит «пидорасов», с которыми никогда не сталкивался, но горячо любит власть, которая давно пристроилась к нему сзади. Он гордится бескрайними просторами, где никогда не был, и несметными богатствами, которые никогда ему не принадлежали. Он не знает и не хочет знать свою историю, а наследие собственной культуры планомерно и методично уничтожает. Он что–то слушает, смотрит, и даже читает. Но лучше про это вообще ничего не знать. Он, по–прежнему, хочет все отнять и поделить, но не может решиться даже на это…

Как раскачать его хоть на что–то –я не знаю, а теперь не уверен и нужно ли.
Я бы хоть понял его, если бы, при всей этой дикости, он был счастлив. Так нет же.
Он недоволен всем и вся, но не готов и пальцем пошевелить, чтоб хоть что–то в его жизни начало меняться к лучшему.
Удивительный народ!
Вот.

andrey_321  via Dirty.ru

Страна дураков — давно не в сказке: они у нас главные везде и повсюду.

В компании, где я раньше работал, была менеджер Таня, которая думала, что «Евгения Онегина» написал Евгений Онегин, а Гондурас — слово ругательное. Мы встретились с ней через год. Я искал работу и проходил финальное собеседование, а она интервьюировала меня, будучи коммерческим директором. От удивления я даже переспросил:

— Таня, ты коммерческий директор?

И тем самым обнулил свои шансы. Впрочем, интереснее было понять, как манагер Таня превратилась в коммерческого директора Татьяну Сергеевну. Собравшись, я проговорил:

— Поздравляю, Таня, ты теперь топ-менеджер…

По ее сложившимся в бантик губам я понял, что никакой метаморфозы не произошло: передо мной все та же Таня, думающая, что пастернак — петрушка:

— Я не менеджер, я директор!

Работа мне не досталась. И правильно, не надо умничать. Умничать сегодня вообще не рекомендуется.

Но таким, как я, видно, что в лоб, что по лбу — на новой работе не оставил привычки делать все по уму. Благо занимался я в компании текстами, а там, как ни крути, есть грамматика, орфография и прочие правила, от которых просто так не отвертишься.

Однако директор по маркетингу Ирочка, утверждавшая мои тексты, думала иначе. Конечно, на вкус и цвет товарищей нет. Но если поздравление ветеранам с 9 Мая, смысл которого сводился к тому, что «вы живы, и слава Богу», еще можно объяснить вкусовщиной, то ее «эксклюзивное» написание слов «в преть» или «асациация» вряд ли.

Взывая к правилам великого и могучего, я неизменно получал в ответ: «Я твой босс, делай как говорю».

Ладно бы Ирочка только с языком не дружила, но и с логикой дела у нее обстояли не лучше. Чего только стоили перлы вроде «ванильное мороженое в кондитерской глазури — это насыщенный вкус ванильного мороженого в кондитерской глазури». Значит, не за интеллект брали.

Сексапильная блондинка Таня, как я позже узнал, получила должность коммерческого директора, переспав с генеральным. (Похожий прием она пробовала применить и на прошлой работе, но там дальше уборной дело не пошло.) Глядя на внешние данные Ирочки, в постельное развитие событий верилось с трудом.

Ответ, почему ее сделали боссом, я получил, когда познакомился с генеральным директором Давидом. Это был невысокий оплывший армянин в спортивном костюме. На квартальной планерке, слушая докладчиков, он матерился, тыкал в кнопки калькулятора и, похоже, не мог в нем разобраться. Спор относительно текстов и правил русского языка он рассудил просто: «Ира босс, если говорит, что молоко черное, значит, оно черное».

Какой с Ирочки спрос, когда у нее такой начальник? Была бы она умнее, он, что называется, не въезжал бы.

Есть такая любопытная книжка по корпоративной культуре «Менеджер мафии», где дан совет руководителям: «Если берешь подчиненного, то выбирай активного дурака». Активный дурак будет скоро выполнять указания и при этом ему не хватит мозгов тебя подсидеть.

Наверное, поэтому во многих компаниях держат таких менеджеров по персоналу, которые отбирают по принципу «чем тупее — тем лучше». Иначе для чего эти дурацкие шаблонные вопросы при найме?

Вот и получается, что дураки работают на других дураков, а людям образованным в этой системе нет места, потому что с их появлением ломается весь механизм. Мода на дураков правит бал.

Есть такое модное выражение — «не заморачивайся». Мусором завалены улицы — не заморачивайся. В черноморском госпитале хирург отрезал пациенту не ту ногу — не заморачивайся. Правительство приняло идиотский закон — не заморачивайся. Это «не заморачивайся» как мантра, как заклинание похлеще, чем «Харе Кришна» или «Отче наш».

Экклезиаст писал: «От многая мудрости многая печали». Умный, образованный человек априори не может смириться с происходящим вокруг. У него есть необходимость думать.

Борис Гребенщиков пел: «По радио снова транслируют то, что унижает человеческий ум». Та же история и с телевидением. Оно, как заметил Леонид Парфенов, все изощреннее будоражит, увлекает, развлекает и смешит. А толку?

Дуракам же — только в кайф: чем проще, тем лучше. И, правда, для чего создавать что-то с претензией на интеллект, если охотно и активно внимают тому, что шито белыми нитками? Лишь бы не напрягаться. Два с половиной процента зрительской аудитории канала «Культура» — это факт.

Отсюда и столько дешевого, даже скотского юмора, который действует будто наркотик. Вы не ха-ха? Что с вами? Ведь это мы глупостью глупость высмеиваем.

Покойный Стив Джобс как-то сказал: «Когда ты молод и смотришь телевизор, то думаешь, что телекомпании сговорились и хотят сделать людей тупыми. Но потом ты взрослеешь, и приходит понимание: люди сами этого хотят». Большинство современных людей не способно воспринимать информацию чуть сложнее школьной, даже лежа/сидя у телевизора. Что уж тут говорить (самая больная тема) о чтении?

Читающий человек сегодня — особенно в провинции — вызывает в лучшем случае усмешку, в худшем — злорадство. По официальным данным, в России книгами интересуется примерно 25% населения, на Украине — чуть больше 20%. Для сравнения: в Великобритании эта цифра составляет около 75%, в Германии — примерно 65%.

Нашим людям сейчас не до чтения. Одни видят в нем причуду, сопутствующую (и способствующую) лузерству: на ерунду времени нет. А у других нет денег на книги. Да, судя по скучающим лицам в метро, времени у людей ох как не хватает: едут, уставившись или в гаджет, или же в одну точку. Деньги же есть на пиво, водку, а вот на книги не хватает.

Конечно, «интеллигенты вшивые» вызывали раздражение и раньше. Но тогда, пусть и не всегда ради просвещения, но читали. Да и государству нужны были люди, чтобы летать в космос, двигать науку. Государству нынешнему образованный человек по большому счету ни к чему. Он враг системы, в которой одни дураки заправляют другими дураками, делая все, чтобы последние ни на йоту не стали умнее. Человеческая глупость — продукт ведь не только интеллектуальный, но и социальный; он есть фактор приспособления к режиму. Дураку жить легче, он не заморачивается относительно того, что происходит вокруг, с его родиной и семьей.

Фокус системы в том, что публичная власть и должна быть туповатой. Дабы русский мужик, пялясь в мутный экран, смотрел на избранников и злорадствовал, утверждаясь в собственном величии. Это ведь тоже исключительно наша традиция: учить жить тех, кто живет лучше нас.

Банально, но народ сегодня действительно имеет ту власть, какую заслуживает. Потому что фальсифицировать, конечно, можно, но делать это с десятками миллионов? Вспоминается довлатовское: «Мы без конца ругаем товарища Сталина, но кто написал четыре миллиона доносов?». Не зря в Париже на дверях гестапо висело объявление: «Доносы на русских от русских не принимаются».

Виновато правительство. И кто-то еще, но не мы. Нас обманули. Кто обманул? Какие-то дураки.

На Украине, например, модно хохотать над Януковичем и Азаровым. Первый не знает, как писать слово «профессор» (пишет с двумя «ф»), второй вещает о «кровосисах». Но — «над кем смеетесь»? У самих с грамотностью все в порядке? Давно свою корпоративную переписку читали?

Дураки ведь — люди наглые, потому что наглость, согласно австрийскому философу Вейнингеру, лучшая компенсация отсутствия ума. Они прут, словно раненые носороги, сметая все на своем пути. Только дурак, зарабатывая деньги, отравляет мир, чтобы затем искать незагаженное место для отдыха. А если дать ему толику власти или блага материальные, то, глядишь, так и лопнет ряха.

Немецкий философ Дитрих Бонхеффер писал: «Глупость — еще более опасный враг добра, чем злоба. Против зла можно протестовать, его можно разоблачить, в крайнем случае его можно пресечь с помощью силы… Против глупости мы беззащитны…»

Дураки уничтожают мир. Уничтожают с самодовольными физиономиями. Им не нужна культура — у них ее видимость. И вера у них своя — видимость веры.

О дураках писали многие: от Гоголя и Салтыкова-Щедрина до Лескова и Чехова. Но, думаю, и они, увидев нынешнее положении дел, поразились бы масштабу бедствия. Помните, как у Макаревича в «Битве с дураками»: «Когда последний враг упал, труба победу проиграла, лишь в этот миг я осознал, насколько нас осталось мало». Дураки не просто лучше организованы — их у нас чисто арифметически стало больше.

Сегодня у власти на многих ведущих должностях троечники (они и не особо это скрывают, даже порой в интервью подчеркивают свое интеллектуальное происхождение). И такая ситуация для страны хуже всего. Ведь отличники все знают — учили на совесть, хорошисты — тоже не пальцем деланы, а двоечники — они те же отличники, просто устремления ориентированы иначе. У завзятых же троечников, как правило, ни ума, ни фантазии; они ни рыба ни мясо. Только и могут, что списывать, чтобы получить свое «удовлетворительно». Теперь, похоже, для них пришло время списывать друг у друга, копия копии, так сказать. Потому и живем мы преимущественно никак — удовлетворительно.

Платон Беседин via MK

Психологи составили портрет современного россиянина: втрое агрессивнее и наглее, чем до перестройки

Современный россиянин значительно отличается от того, который жил в СССР 1980-х годов, причем не в лучшую сторону. К такому неутешительному выводу пришли отечественные ученые из Института психологии РАН, которые провели исследование, направленное на оценку изменения типового психологического облика наших сограждан с 1981 по 2011 годы. Согласно их наблюдениям, за минувшие годы большинство наших соотечественников стали конфликтнее, злее, наглее и во многом потеряли способность к самоконтролю.

Относительно далеких 1980-х, россияне стали в три раза агрессивнее, во столько же раз грубее и совершенно бесцеремонны, пишет со ссылкой на результаты исследования "Российская газета". Речь идет об общих психологических характеристиках общества. Самым убедительным показателем, по мнению экспертов РАН, является статистика убийств: по этому параметру РФ почти в четыре раза превосходит США и примерно в десять раз большинство стран Западной Европы, пояснил журналистам замдиректора Института психологии РАН Андрей Юревич.

Если говорить о тяжких преступлениях, проявляется характерная тенденция: около 80% убийств совершаются в состоянии спонтанной агрессивности. В каждой четвертой семье совершается бытовое насилие. Одна из причин - очень низкая бытовая культура. Повсеместный мат, по словам Юревича, это тоже проявление агрессии, но вербальной.

Причины появления этой агрессии в обществе, по мнению Юревича, кроются во влиянии, которое оказывает на него криминальная культура, СМИ и система образования. Например, постоянная демонстрация по телевидению жизни "звезд" создает у россиян недостижимые ориентиры, что вызывает комплекс негативных чувств и ведет к возникновению агрессии. Играет свою роль и недовольство властью: раздражение ею россияне нередко выплескивают друг на друга и на различные социальные группы.

Кроме того, существующая в России система образования, по мнению экспертов, формирует скорее негативное отношение к миру, чем позитивное. Например, в новых учебниках истории количество негативных эпизодов существенно превалирует над количеством позитивных, тогда как, например, в США история "ретуширована" в лучшую сторону, что создает у американцев позитивный образ своей страны и своего народа.

via NewsRu

Продам душу Богу. Дорого.

Ехал я в такси где-то полгода назад, и как раз шел процесс над Pussy Riot. Ну вы помните, как пацаны требовали старого доброго огня, дождя из серы и саддукеев с ножами. Сам я к девушкам относился неодобрительно, почитая их экзерсис простым хамством, но, как это обычно бывает у нас, меня тут же стали причислять то к опричникам, то к сатанистам. Памятуя об этом, я решил эту тему не обсуждать особо, но таксист попался разговорчивый.
Он послушал радио-сводку и задумчиво спросил: "А не грех ли защищать этих девушек? Думаю, что грех."И тут я не смог ответить. Потому что перед взглядом моего разума открылись чудовищные бездны и я задохнулся от ужаса.Я мог бы сказать, что защита человека - всегда правильна, на том стоит государство.Я мог бы сказать, что любой человек имеет право, чтобы за него говорили в суде.Я мог бы сказать, что и таксист бы хотел, чтобы хоть кто-то защитил его.
Но я пошел путем сравнения.- А почему их нельзя защищать?- Ну, они вот бляди какие-то. Наказывать же надо. - задумчиво сказал таксист.- Иисус как-то защитил блудницу, - осторожно напомнил я.Таксист помолчал.- Ну, может, он защитил от мудаков каких-то.- Да вроде нет, от простых людей.- Ну вот я православный, простой тоже, и с блядями бы не стал общаться и защищать.Я подумал и рискнул.- Иисус позволял блуднице омывать ему ноги и ухаживать за волосами.Таксист понимающе покивал. Косметические операции Спасителя он вроде бы одобрил, но потом снова задумался. Я ждал, вполне ожидая, что он сейчас пошлет меня на хуй. Но, видимо, я был клиент, чего о Христе не скажешь.- Ну, значит, и Иисус был не прав. - сказал православный человек, и мне стало очень печально.
И лишь Владимирская Богоматерь грустно посмотрела на меня с иконки на зеркале заднего вида.
И ведь в другое время было бы смешно, и я бы рассказал корешам об этом, и мы бы посмеялись. Вот только в тот момент смешно не было. Я ехал с человеком, который искренне считал Бога главным чиновником. Это была логика какого-нибудь Нумы Помпилия, заключившего договор с богами. Это была логика язычника, который видит ритуал, но не видит значения. Это была логика раба, желающего стать господином.
Да, возможно, я возвожу напраслину на человека, и он хороший, добрый мужик. Вот только добрый он до тех пор, пока никто не оспаривает его договор о продажи души небесному барину.

via greg-ritter.livejournal.com 

nature_wonder: Другой народ

Любопытнейший рассказ о том, как одна компания заказала социологическое исследование российских крестьян, какую неожиданную информацию для раздумий получила и как ей пришлось выходить из положения.

- Действительно, когда я увидел результаты социологического исследования местного населения, мое состояние было близко к истерике, - рассказывает Валерий Кустов. - Оказалось, что материальных потребностей у этих людей нет, эмоциональных тоже. То есть мотивировать их нечем. Каждый второй сказал, что ему не нужен туалет в доме. Двадцать восемь процентов не видят необходимости в душе, тридцать пять - в легковом автомобиле. Шестьдесят процентов ответили, что не стали бы расширять свое личное подсобное хозяйство, даже если бы представилась такая возможность. Такое же количество, шестьдесят процентов, открыто признались чужим людям - опрашивающим, что не считают воровство зазорным. А сколько еще просто постеснялись об этом сказать! При этом значительное число "неворующих" отметили, что им просто нечего красть.
Оказалось, что нет и лидеров, с которыми мы могли бы начать работу: пять процентов в принципе готовы к предпринимательской деятельности, но прогнозируют очень негативную реакцию окружающих на свои действия и не решаются. На них опереться мы не могли: пять процентов против девяноста пяти - это война, в которой проигравший понятно кто. Мы были убиты. Ни одной модели ни стандартного, ни нестандартного решения на тот момент мы не видели.

- А зачем вам понадобились мотивированные крестьяне?

- Для развития нашего масложирового производства (ЭФКО производит подсолнечное масло, майонез и мягкое масло. - "Эксперт") нужны были собственные сельскохозяйственные ресурсы. Наши заводы, расположенные в Белгородской области, окружали разоренные хозяйства. С них мы и решили начать. Ведь после развала колхозов каждый сельский житель получил земельный пай - пять-семь гектаров земли, обрабатывать которые у него возможности не было. Мы арендовали сто четырнадцать гектаров. Материальные ресурсы, семена, удобрения, технику мы имели, но сами всю эту землю обработать, понятно, не могли. Поэтому нужно было пробудить у сельских жителей желание работать и энтузиазм.

- Что вы им предложили?

- Беспроцентные ссуды, акции, власть, доход, возможность самореализации.

- И они отказались?

- В общем, да. Просто работа не пошла. Многие считают, что первые шаги руководителя агрохолдинга очень просты: мы будем владеть, а они будут работать, мы берем на себя ответственность за крупнотоварное производство, а все проблемы крестьян для нас не существуют. Но проблемы на сельской территории существуют, и они заставили обратить на себя внимание: мы получили сожженные комбайны, металлические штыри на полях… Вот тогда мы поняли, что ситуацию надо прояснить, и пригласили группу московских социологов для проведения исследования, автором и научным руководителем которого стал доктор философских наук профессор Высшей школы экономики Азер Эфендиев.

- Что еще показало исследование?

- Очень много всего. Оказалось, что в среднем каждая девятая-десятая опрошенная семья живет на уровне нищеты (из нескольких стандартных вариантов ими выбран ответ "Живем очень бедно, не всегда даже едим досыта"), пятьдесят девять процентов просто бедны ("Слава Богу, кое-как концы с концами сводим, скромно питаемся, одеты в прочное, но старое, новую одежду и что-нибудь в дом не приобретаем - нет средств"). То есть уровень жизни семидесяти процентов опрошенных сельских семей оказался неудовлетворительным.
При этом преобладающая в среде мотивация - неопределенно-мечтательная. На вопрос, стремятся ли они к достижению более высокого уровня жизни, осуществляют ли для этого необходимые усилия, каждый второй выбрал ответ: "Мечтаем, надеемся, что как-нибудь положение улучшится". Смирение с нынешним положением и покорность высказала треть опрошенных. И только каждый пятый имеет в каком-то виде достиженческую мотивацию, стремление за счет дополнительных серьезных усилий улучшить свою жизнь.
Итак, вырисовалась катастрофическая мотивационная ситуация: пассивность, мечтательность, минимизация потребностей и, соответственно, усилий, просто лень.

- Кто больше мотивирован: "зажиточные" или бедные?

- Конечно, "зажиточные" больше. Уклонение от активности развито тем сильнее, чем беднее живет человек. И это, собственно, объясняет, почему он недоедает. А при такой мотивационной структуре можно ждать, с одной стороны, углубления и расширения нищеты, а с другой - рывка к более высоким стандартам жизни со стороны незначительной части сельских жителей. То есть произойдет резкая поляризация, что может привести к социальному взрыву на селе.
Вообще крестьяне склонны снимать с себя ответственность за свою жизнь. Абсолютное большинство считает, что их личное благосостояние зависит от того, как развивается общество в целом. К противоположному мнению ("при всех перипетиях нашей жизни в конечном итоге все зависит от самого человека") склонились двадцать два процента - в три раза меньше. Пятьдесят процентов согласились, что они "такие, какими их сделала жизнь". И только треть ссылается на собственный выбор.

- С чем социологи связывают такую пассивность?

- Этому много причин, и далеко не все понятны. Одна из них - в течение веков самые предприимчивые и расторопные уезжали в города, а в деревнях оставались те, кто вообще не любит перемен. И поэтому последние десять лет для крестьян - просто мука. Нынешние жители села испытывают мучительный стресс даже тогда, когда председателя колхоза переименовывают в генерального директора или произносятся слова вроде "акции" или "АО".

- А ворует кто больше: бедные или не очень?

- Самое интересное, что крадут все одинаково. Воровство признается социальной нормой, оно легитимизировано. Отчаявшись найти решение, мы позвали в Белгородскую область группу психологов во главе с профессором Николаем Конюховым. Они провели огромный объем работы - каждый из исследованных ими крестьян прошел тест "Семантический дифференциал" (триста шестьдесят оценок, сравнений), MMPI (Миннесотский многофазный личностный опросник - пятьсот пятьдесят шесть вопросов) и несколько других. В общей сложности каждый крестьянин ответил на полторы тысячи вопросов.

- И каков результат этой грандиозной работы?

- Очень простой. Мы нашли точку опоры, или, точнее, почву, на которой можно построить всю систему мотивации.
Оказалось, что единственно значимыми вещами для крестьян являются мнение окружающих людей и искренность. Общественное мнение значимо настолько, что крестьяне не хотят об этом говорить с исследователями. Например, когда им задавали вопрос: "Вам мнение вашего соседа Васи важно?", - ответ был: "Да вы что, да я его, да пошел он!" А когда спросили не его вербальное сознание, а его душу (через тесты), оказалось, что ради мнения этого соседа он готов на луну запрыгнуть.
И искренность, открытость. У них уровень эмпатии по сравнению с представителями других культур выше на несколько порядков.

- Извините, а что такое "эмпатия"?

Это эмоционально-чувственное восприятие. Психологи условно разделили всех жителей России на две культуры - рационально-достиженческую, представители которой живут чаще всего в городах, и эмпатичную - жителей периферии. Они отличаются друг от друга как небо и земля.
Например, у селянина в отличие от горожанина минимальна эффективность аудиального канала. То есть мою речь они слышат, но не воспринимают. Я могу их через звукоусилитель хоть в светлое социалистическое будущее звать, хоть в капиталистическое, им это все равно. У них взамен развито визуальное и кинестетическое восприятие.

- То есть они верят только в то, что видят или пощупают? Почему?

- Эти каналы защищают их от иллюзий. За плечами этих людей очень трудная жизнь, и они знают, что самое опасное - это привнесенные системы ценностей и идей, которые нельзя пощупать и проверить. Их жизненный опыт говорит одно: если кто тебе и поможет в трудную минуту, так это сосед, и все. И больше никто.

- Тот самый сосед Вася? И поэтому для них так важно мнение соседей, односельчан?

- Да. В ходе опроса моделировались ситуации, когда селянам надо было принять решение самостоятельно. Они тотчас от него отказывались, если оно не совпадало с мнением большинства. Для них значим человек, с которым они постоянно взаимодействуют. Их история привела к тому, чтобы не книжки читать по психологии, а изучать человека через собственное эмоционально-чувственное восприятие.

- То есть они сами хорошие психологи?

- Очень. Когда наши психологи проводили интервью, им очень важно было соблюдать роли ведущего и ведомого. Опытные специалисты пытались создать эмоциональный контакт и почувствовать то же самое, что и собеседник, - в этом состоит их профессионализм. Так вот, многие из этих психологов говорили, что уже на третьей минуте разговора они были не ведущими, а ведомыми. Им отвечали не то, что думает крестьянин, а то, что опрашивающий хочет услышать. Как бы они ни пытались построить свою защиту, эти, казалось бы, необразованные, в фуфайках, люди их просчитывали быстрее. Уровень подстройки у них выше, чем у дипломированных психологов. Это и понятно. Когда внутреннее восприятие человека является основанием для выживания, безусловно, этот канал развивается.
Поэтому эти люди очень быстро эмоционально устают. Тогда у них наступает ощущение пустоты, которого они очень боятся, а с ним и эмоциональное перенапряжение. А это уже мордобой, водка и все остальное. Поэтому они очень берегут свою эмоциональную целостность, они аккуратны в коммуникациях.

- Аккуратны в коммуникациях? Вы же говорили, они открыты, искренни?

- Для крестьян важнее всего их микрогруппа, очень узкий круг людей, где они могут быть полностью открыты. Ведь они не просто открывают душу и чувствуют. Им нужно понять: кто ты по отношению к нему, чего от тебя ждать. Вопрос прогнозируемости для сельского жителя - не желание и не научный интерес, а объективная потребность, обеспечивающая существование его самого, детей, рода. Крестьяне знают, что человек, который рядом, - единственное, на что можно опереться в трудную минуту, ничего другого нет. И поэтому при коммуникации у него тратится огромное количество эмоциональной энергии. И вне пределов микрогруппы селянин в контактах аккуратен.

- Ваша компания, видимо, в его микрогруппу не входит?

- Если бы только это, строить мотивации было бы намного легче. Там есть еще одна радость - двойной зажим Блейера. Это психологическое явление, когда в человеке одновременно уживаются противоречивые чувства, и для него характерно это состояние напряжения, колебания. И если вдруг получается так, что в какой-то момент времени преобладает какое-то однополярное эмоциональное состояние, то с большой степенью вероятности в скором времени оно сменится прямо противоположным. И если сегодня сельские жители относятся к ЭФКО хорошо, то завтра все может враз измениться - без всякой видимой причины.

- Если они относятся к вам хорошо, то на самом деле для вас это - плохо?

- Да. Вся история им говорит, что не бывает добра и зла, это две стороны одного и того же. Быть передовиком - хорошо, тебе дадут флажок, деньги даже, но у тебя будут мозоли, и ты посадишь здоровье. Для них нет ничего однозначного, все имеет две стороны. Чем сильнее их пытаешься в чем-то убедить, сформировать эмоциональный центр в одной плоскости, тем быстрее в противоположной плоскости у них сам собой формируется другой центр.
Вот, казалось бы, пришли мы, инвесторы, - какое счастье! Мы даем им ссуды, строим больницы, школы. Вы думаете, у них всплеск позитивных эмоций?

- Нет?

- Хорошо, что к этому времени мы уже многое знали. Мы не хвалили себя, а говорили, что пришли помочь, но бесплатных пряников не бывает. Чтобы добиться симпатии крестьянина, мы должны преподносить две противоположности, чтобы эмоциональный центр смещался совсем незаметно. Мы говорим, что приносим им и что-то хорошее, и что-то плохое, но хорошего немного больше.

- О чем плохом, что приходит с вами, вы сообщаете?

- Мы сообщаем, что забираем у них власть, контрольный пакет акций теперь у нас. Но крестьяне получают школы, больницы, корма, технику. И они делают выбор.

- Для крестьян важнее всего общественное мнение, а оно легитимизировало кражу. Наверное, вам очень трудно бороться с воровством?

- В том-то и дело. Воруют они колхозное имущество, а ведь в деревнях двери до сих пор не закрывают. У своего соседа по микросреде красть они не будут потому, что сосед - это, как мы уже говорили, единственное, на что можно опереться в трудную минуту. И сосед это знает. Если станет известно, что Вася украл у соседа, Вася станет изгоем. А хуже этого для него нет, потому что система межличностной зависимости для него по эмоциональной значимости находится на уровне жизни и смерти. Мы этим и пользуемся.
Мы попытались создать такую форму социально-экономических отношений, при которой человек был бы включен в коллектив. Я, крестьянин, должен получать деньги, которые обеспечивают нормальное существование. И в то же время от результатов моего труда должны зависеть все окружающие, другие члены микросреды. Гарантом моей эффективной деятельности является не полученный материальный эквивалент, а реакция внешней среды. Как только я начинаю плохо работать, от этого становится хуже всем. А это уже фактор, на несколько порядков лучше обеспечивающий мою эффективность, чем деньги. Для соседа Васи важны не деньги, а то, что я не делаю так, чтобы ему было хорошо. И я знаю, что если я не делаю ему хорошо, он возьмет шило и поправит меня в нужную сторону. Это система индивидуализма и взаимозависимости, сдержек и противовесов.

- Неужели теперь все держится на взаимном контроле крестьян?

- Практически да. А по-другому все равно не получится. Были у нас такие случаи. Тракторист поехал на тракторе домой в соседнюю деревню обедать, истратил лишнее время, горючее. Раньше мы пытались таких наказывать - лишали премии, не давали им работать на хорошем оборудовании. Но крестьяне - это целое. Попытка совершить в отношении одного негативную санкцию приводит к свертыванию среды. Нам казалось: это крестьянам дисциплина нужна, а не нам. Когда мы этому трактористу, условно говоря, по голове даем, мы же им лучше делаем. А они видят негативное вмешательство в свою среду и воспринимают нас как врага. Они сплачиваются и воюют с нами, а про то, чтобы со своими разобраться, в пылу забывают.
Существующая теперь система почти исключает наше вмешательство. Она держится на двух вещах: правилах и информации. Мы предложили правила, механизм формирования санкций, их принятие, и отошли. Не мы обеспечиваем их выполнение, а информация.

- Как?

- Издается, например, внутренняя газета. В ней мы теперь напишем, что тракторист, его фамилия, имя, отчество, из такого-то колхоза поехал на тракторе домой обедать, израсходовал горючее на такую сумму. Доходность уменьшилась, значит, все получат меньше. Это достаточно для того, чтобы крестьяне бросились выяснять, а Вася в дальнейшем ответственно поступал.

- Как официально оформлены отношения ЭФКО с крестьянами?

- ЭФКО создала на базе колхозов новый тип коллективно-акционерной организации сельскохозяйственного производства. Мы стали совладельцем бывших колхозов, выделили необходимые для подъема разоренных хозяйств инвестиции и привнесли свой опыт организации. В этом варианте сочетаются два важнейших элемента: с одной стороны, привносится опыт эффективного рыночного конкурентоспособного ведения дел, а с другой - сохраняется общественный характер организации производства сельскохозяйственной продукции.
Еще социологи нам сказали, что нужно обратить особое внимание на коллективизм. В стране, где он формировался столетиями, а индивидуализм рассматривался как одно из самых непростительных качеств человека, не может быстро выработаться устойчиво позитивной индивидуальной мотивации. В российской культуре еще не сложился и еще не известно, сложится ли, приоритет личной инициативы и активности.

- И эта форма сотрудничества оправдывает себя?

- Многие элементы этой конструкции работают, и работают прекрасно. Можно съездить в какое-нибудь хозяйство и посмотреть: не герои труда, не передовики, не выпускники Высшей школы экономики, а обыкновенные скотники, доярки, механизаторы в пределах своей фермы знают объем реализации продукции, структуру затрат, алгоритм формирования личной доходности.
Кое-что пока не совсем нам понятно. Но главное - крестьянин должен осознать себя не хозяином, нет, а частью этой жизни. Частью, которая взяла на себя ответственность. Наша задача - сформировать в психике каждого жителя чувство принадлежности к территории. Это у нас получается. Поэтому уровень хаоса на наших территориях уменьшается с достаточно большой динамикой.

via nature-wonder.livejournal.com

Народ в лизинг. Недорого

Цена неквалифицированного труда в Москве дорогая – куда дороже, чем в Европе или США, ни в какой Италии мастер к вам за визит 250 евро не заломит, - а вот цена массовки фантастически дешева.  Визит сантехника в Италии вам обойдется дешевле, чем в Москве. Но вот за 9 евро на митинг никто не пойдет.

Эта цена – 350 руб. — (ну, пусть 500-600), — это ведь цена очень специфического контингента. Это цена людей, для которых время не имеет стоимости. Нормальный человек, не гнушающийся труда, скажет: «Я лучше пойду в домработницы и за эти же два часа заработаю минимум 1500». Только люмпен, который не хочет работать никогда, ни при каких обстоятельствах, и хочет получать деньги просто за времяпровождение, пойдет ничего не делать два часа за 350 руб.

При том на самом деле этот люмпен продает за 350 руб. не два часа — он продает за 350 себя самого. Содержимое своего мозга. Взглянем правде в глаза: количество людей, которые приходят на путинг, берут деньги и остаются путингом недовольны, ничтожно мало. (Одного такого 2 марта показывали: держал плакат и с умным видом говорил: «На какие деньги? Это все на наши деньги, на деньги налогоплательщиков», — ага, вот как раз он, продающий себя за 350 руб, большой налогоплательщик).

В 99% случаев срабатывает нехитрый рефлекс: «500 руб? За что? За защиту российских сирот? Ура, защитим сирот от кровавых пиндосов,  особенно за 500 руб».

И это еще одно напоминание о том, что пока в России голосует избиратель, который оценивает свои убеждения в 500 руб., Путин бессмертен. Вы можете провести в России свободные выборы еще один раз, но вы никогда не проведете их дважды, если не исключите пятисотрублевого избирателя из избирательного процесса.

via novayagazeta.ru