Защита периметра. Чем опасна замена «друзей Путина» на «наркомов Путина»

Реальность в России меняется быстрее, чем представление о ней. По мнению многих как в самой России, так и за ее пределами, этой огромной страной по-прежнему управляет небольшая группа людей, которых принято называть «друзьями Путина», – это члены небольшого дачного кооператива «Озеро», а также примкнувшие к ним одноклассники, однокурсники, сослуживцы и просто хорошие знакомые президента. Возможно, так оно когда-то и было, но сегодня все выглядит несколько иначе. В течение последних лет политическая роль так называемого ближнего круга непрерывно падала. Поэтому игра под названием «вычислим новое тайное Политбюро», в которую так любят играть российские политологи, постепенно теряет смысл.

В то же время ответ на вопрос, кто сегодня больше всего влияет на мнение президента, может обескуражить своей простотой: те, кому положено это делать по долгу службы, то есть военная и гражданская бюрократия. К сожалению, русская власть не стала от этого более прогрессивной, скорее наоборот. Рост влияния бюрократии привел к тому, что драйвером политического развития России вместо эгоистических интересов меньшинства стали заблуждения большинства. Россия сделала два шага назад в своей истории, не сделав ни одного вперед, став заложником архаичных воззрений на государство и общество, уходящих своими корнями в глубину веков.

Вторичная институализация

Россия в начале путинского правления и Россия в завершающей фазе этого правления (в конституционном смысле слова) – это две разные страны. Главным итогом почти двух десятилетий нахождения Владимира Путина во главе государства является то, что он сумел выстроить и отладить механизм реализации своей персональной власти, вернув российскую политическую историю в традиционное для нее русло.

Когда Путин в значительной степени неожиданно для себя и наблюдателей сменил Бориса Ельцина на президентском посту, он обнаружил, что находится в преимущественно враждебном бюрократическом окружении. Ему в наследство достался эклектичный и практически неуправляемый государственный аппарат, состоящий либо из плохо адаптированных к новой реальности чиновников советского образца, либо из ставленников вновь образованных олигархических групп, «прикомандированных» к правительству, но реально работающих на тех, кто их туда поставил смотрящими. Если бы Путин не предпринял экстраординарных мер по укреплению своей личной власти, то в лучшем случае он оставался бы до сих пор марионеткой в руках нескольких финансовых кланов. Но скорее всего, он давно бы уже стал частью русской политической истории.

Но Путин не согласился принять доставшиеся ему в наследство условия как данность и решил побороться за свое право быть «суверенным президентом». Действовал он традиционным для России образом – создал параллельную систему власти из лично преданных ему людей, на которых и опирался при решении любых вопросов. Вот уже почти пятьсот лет такая система власти в России называется опричниной. Устроена она незамысловато, но работает эффективно. Государственная бюрократия при опричнине не исчезает, но ей отводится второстепенная, техническая роль. Политические и контрольные функции сосредотачиваются в руках узкого круга приближенных к главе государства деятелей, организованных по принципу средневекового ордена. Похожим образом организованы мафиозные структуры современности.

Но у опричной системы есть свои недостатки. Все русские государи и государственные деятели, порождавшие ее, рано или поздно стремились от нее избавиться, как только она решала поставленные задачи. Путин не исключение. Долгие годы в кругу своих «друзей» он оставался «первым среди равных». Он вынужден был терпеть их выходки, их алчность, их тщеславие, их неискренность только ради того, чтобы с их помощью можно было контролировать огромный и плохо управляемый бюрократический аппарат. Отчасти он зависел от них, и эта зависимость с каждым годом тяготила его все больше и больше, не говоря уже о том, что она в значительной степени дискредитировала его как лидера.

Сегодня, когда многим кажется, что власть ближнего круга достигла апогея, когда мизерный русский политический класс живет «пережевыванием» легенд и мифов о подвигах «путинских гераклов», их политическая судьба предрешена. Два обстоятельства лежат в основании коренного поворота новейшей русской политической истории. Во-первых, Путин создал «унию» с российским народом, став его единоличным популистским лидером (я нисколько не сомневаюсь, что в сегодняшней ситуации на любых честно организованных выборах Путин все равно победит, и поэтому предпринимаемые его администрацией «защитные меры» кажутся мне избыточными и нелепыми). Во-вторых, Путин произвел поколенческую революцию в бюрократическом аппарате, тихо и незаметно приведя на госслужбу, особенно в верхний и средний ее эшелон, молодых и лично обязанных ему людей.

Это стало приговором ближнему кругу. В новых условиях все эти новоявленные Басмановы, Бельские и Скуратовы становятся обременением для «царя». У него теперь свои собственные смотрящие в государственном аппарате. Бюрократия образца 2018 года – это тот слой, на который Путин может уверенно полагаться как на основу своей неограниченной власти над страной. Это не значит, что Ротенбергов, Ковальчуков, Тимченко и связанные с ними политические кланы ждет расправа, но с большой долей вероятности их ждет судьба ельцинских олигархов, приведших Путина к власти. Они сохранят свое богатство, но их политическая роль будет сведена к минимуму.

На пороге четвертого (по другим подсчетам – пятого) президентского срока Владимира Путина российская власть становится снова более регулярной. Принятие политических решений (decision making) сосредотачивается там, где ему и положено быть, – в формальных институтах государственной власти. Таким образом, происходит довольно странный процесс вторичной институциализации персональной власти Владимира Путина. Стихийное самодержавие сменяется организованным. Это существенная перемена не просто в механизме функционирования власти, а в самой ее природе. Она неизбежно будет иметь долгосрочные политические последствия, отнюдь не всегда позитивные и прогрессивные. Ментальность русской бюрократии может быть не менее одиозной и опасной, чем ментальность «силовых нуворишей» из ближнего круга.

Номенклатурно-политические циклы

Вектор эволюции созданного Путиным политического режима в эпоху заката определяется его внутренней противоречивостью и борьбой присущих ему противоположностей – объективного и субъективного начал. С одной стороны, в своем нынешнем виде этот режим является крайним проявлением политического субъективизма, поскольку все мало-мальски значимые политические решения замкнуты на личность президента, который в одиночку, в ручном режиме «разруливает» конфликтные ситуации, будь то дело министра Улюкаева или спор по поводу строительства какой-нибудь «домны» в провинции. С другой стороны, механизм подготовки и принятия решений внутри этой полностью волюнтаристской системы оказался более, чем когда бы то ни было почти за двадцатилетнюю историю ее существования, забюрократизирован и поставлен в зависимость от позиции и действий формальных институтов государственной власти.

Путин по-прежнему и даже больше, чем раньше, решает все. Но определяющее влияние на его решения постепенно начинают оказывать не столько неформальные советы и рекомендации членов ближнего круга, одолевших его многочисленными и часто взаимоисключающими просьбами, сколько формальная позиция бесчисленных министерств, комитетов, департаментов и прочих бюрократических институций, где давно сидят расставленные и подконтрольные только ему чиновники. А это значит, что решения президента в значительной степени зависят сегодня уже не столько или по крайней мере не только от персональной борьбы различных групп его соратников, сколько от институционального соперничества внутри бюрократического аппарата.

В условиях ограниченной или вовсе отсутствующей демократии на первый план выходит борьба бюрократических структур за политическое доминирование. Эта борьба ведется с переменным успехом и имеет циклический характер. Прежде всего это, конечно, соревнование между силовой и гражданской бюрократией. Однако политическая роль гражданской бюрократии проявляется на поверхности только в периоды кризисов, когда система нуждается в перестройке. В остальное время большее значение имеет состязание двух основных отрядов силовой бюрократии – армии и полиции (в широком смысле этого слова). Выбор в пользу той или иной политической стратегии зачастую зависит от того, какой из этих двух силовых блоков оказывается политически доминирующим в данный момент времени.

Мне уже приходилось писать о странной эмпирической закономерности, не имеющей внятного рационального объяснения, но отчетливо прослеживаемой на протяжении как минимум последних ста лет российской истории, суть которой состоит в цикличном характере политического доминирования армии и полиции. Разумеется, речь идет не о прямой политической роли военной или полицейской бюрократии, а об их косвенном, опосредованном влиянии на принимаемые политические решения. Не являясь историком, я не могу судить о том, как эта закономерность действует применительно к имперскому периоду, но после 1917 года можно с достаточной степенью достоверности вычленить приблизительно двенадцатилетний шаг, после которого каждый раз происходила смена исторических парадигм.

Так, в период с 1917 по 1929 год политическое значение армии очевидно более существенно, чем влияние полицейских структур, которым, несмотря на все ужасы террора, отводится преимущественно техническая роль. Ситуация меняется, когда, начиная с 1929 года, политическое значение охранки возрастает, достигнув своего пика в эпоху Большого террора. В 1941 году, с началом войны, начинается новый цикл, в течение которого вновь растет политическое влияние армейских кругов. На пике этого влияния происходит антибериевский переворот 1953 года, однако в последующие двенадцать лет осуществляющий десталинизацию Хрущев опирался на молодые кадры КГБ, а не на армию, которая потерпела ряд существенных политических поражений (отставка Жукова, сокращение обычных вооружений и т.д.). Возрождение армейского влияния началось только после прихода к власти в середине 1960-х Брежнева, поставившего своей целью достижение стратегического паритета между СССР и США в военном противостоянии. Ситуация снова меняется в 1977 году в связи с болезнью Брежнева и после того, как секретарем ЦК КПСС становится председатель КГБ СССР Юрий Андропов. Этот цикл продолжался до конца 1980-х, и его центральным моментом стала перестройка и демонтаж советской системы, фактически завершившийся к 1989 году. Набиравший политический вес Борис Ельцин в целом с недоверием относился к выходцам из КГБ и большую часть своей активной политической жизни предпочитал опираться на военных. Этому способствовали и бурные события 1990-х, одним из центральных моментов которых стала кавказская война. Политическое влияние спецслужб начало ощутимо расти только с 2001 года, когда завершился «инкубационный период» для преемника Бориса Ельцина – Владимира Путина, и он стал активно проводить в жизнь новый политический курс, важным элементом которого стало свертывание демократических реформ. Этот цикл достиг своего апогея к 2013 году, а война на Украине и в Сирии, общая милитаризация всех сторон жизни российского общества естественным образом возродили политическое значение армии. Внутри этого цикла, который, предположительно, должен завершиться к середине 2020-х годов, Россия и пребывает в настоящий момент.

У этих циклов не больше научной обоснованности, чем у наблюдения о влиянии «лысых» и «волосатых» на политический режим в России в знаменитом стихотворении Игоря Губермана («…от лысых к нам приходит послабление, и снова тяжело при волосатых»), но эмпирически это работает, и быстро растущую роль военных при принятии политических решений уже трудно не заметить. При этом осмелюсь предположить, что она стала не следствием решения о присоединении Крыма, а его причиной (это не касается «гибридной» войны в Донбассе, у которой своя, более сложная политическая генеалогия).

Задним числом у решения о присоединении Крыма к России образовалось много отцов и даже матерей, хотя в действительности многие из тех, кто сегодня заявляет чуть ли не о своем авторстве, в момент принятия данного решения в лучшем случае занимали нейтральную позицию. Несмотря на то что радикальное решение вопроса о Крыме было политически и даже психологически продиктовано всей складывавшейся в России на протяжении предшествующих трех лет ситуацией, есть основания полагать, что его главными лоббистами были военные и в первую очередь – военная разведка. В их глазах потеря контроля над Крымом, а через него и над Украиной в целом приводила к возникновению некомпенсируемой уязвимости в системе обороны России, и они сумели убедить в этом президента.

Как это ни парадоксально, несмотря на пролившийся на них постфактум в качестве морального утешения дождь госзаказов, «друзья президента», причем не только из «Озера», но и из ближайших к нему окрестностей, оказались главной пострадавшей стороной в результате конфликта с Украиной и, как следствие, с Западом. Напротив, военные только выиграли – их влияние стало расти небывалыми до этого темпами, так же, впрочем, как и государственные инвестиции в ВПК. Так, незаметно и без лишнего шума «Озеро» уступило место в первом ряду «Аквариуму» (неформальное обозначение штаб-квартиры российской военной разведки).

Осадная военная ошибка

Оппозиционно настроенная часть русского политического класса зациклена на «путинских друзьях», их «нетрудовых доходах» и «коррупционных связях». Не исключено, что число этих друзей в недалеком будущем поубавится, а их политическая роль будет сведена к минимуму, но вовсе не обязательно, что кому-то от этого станет легче. Их место займут «путинские наркомы», не исключено, что гораздо более аскетичные и менее коррумпированные, но их ментальность может оказаться еще более реакционной, чем у бывших друзей президента.

Возрастание роли бюрократии вообще и военной бюрократии в частности с большой долей вероятности приведет не к либерализации, а к дальнейшему росту изоляционизма, монополизации в экономике, закручиванию гаек в политике, дисбалансам социальной политики, которая станет первой жертвой новой гонки вооружений, и, безусловно, к дальнейшей милитаризации общественного сознания. Причина этого в том, что военная бюрократия в России является носителем одного из самых устойчивых архетипов русского реакционного мышления. Из поколения в поколение она воспроизводит архаичный взгляд на безопасность страны, в основе которого лежит концепция «периметра».

Суть этой концепции, своими корнями уходящей в глубины русской истории, состоит в понимании безопасности как защиты внешнего контура. В этой парадигме универсальным способом борьбы с любой угрозой является попытка отодвинуть эту угрозу как можно дальше от границы (контура). Такое понимание безопасности – одна из причин вынужденной бесконечной русской экспансии во всех направлениях, которая и сделала Россию крупнейшим государством на планете (по размерам территории). Она же лежит в основании сложных и запутанных отношений России с Европой.

Логику этих отношений раскрыл в серии ставших каноническими статей российский философ Вадим Цымбурский. Он полагал, что Россия стремится защитить себя, создав вдоль периметра своих необъятных границ буферные зоны (лимитрофы), отделяющие ее от основных соперников (угроз) на западе, востоке и юге. Разрушение или даже истончение лимитрофа Россия рассматривает как угрозу, которую она пытается ликвидировать, устанавливая свой контроль над ним.

С точки зрения Цымбурского, отношения России с Европой носят циклический характер, причем каждый цикл имеет несколько стадий. На первой стадии Россия теряет лимитроф, на второй – агрессивно поглощает его, раздвигая свои границы до максимально возможного уровня, на третьей начинает непосредственно вмешиваться в дела Европы, пытаясь стать арбитром не в своих делах; на последней, не выдержав консолидированного ответа Европы и истощив до предела жизненные ресурсы, схлопывается, теряя не только лимитроф, но и значительные части имперской территории. После неизбежного вслед за этим схлопыванием переформатирования, нередко сопровождаемого революциями, цикл снова повторяется. Сегодня мы с большой долей вероятности находимся на третьей стадии этого цикла, когда Россия вновь поглощает лимитроф и пытается играть на чужом поле, активно вмешиваясь в дела Европы и Америки. По всей видимости, закат путинской эпохи совпадет по времени с переходом к заключительной стадии – схлопыванию.

Таким образом, организованная сила русской (прежде всего военной) бюрократии, восстановившейся политически после революционных потрясений, но идеологически так и не переменившейся, представляет для России даже большую угрозу, чем неорганизованная сила коррумпированного ближнего круга. Армия в России является более консервативной силой, чем полиция (КГБ, ФСБ), несмотря на большую коррумпированность последних. Сегодня многие в России живут ожиданием прихода после Путина предсказанных Стругацкими «черных». В некотором смысле «черные» уже пришли и вовсю вытесняют «серых», но люди, увлеченные вчерашней повесткой дня, этого не заметили. Коррупция – это о прошлом. О будущем – война. Политика, в основании которой лежит паранойя, обусловленная архаичными фобиями и предрассудками, приведет к катастрофе быстрее, чем корысть коррумпированных путинских элит старого образца.
Возвращение к «новому мышлению»

Вынырнув из бурных вод революции и контрреволюции, Россия предстала перед миром ровно тем, чем привыкла быть, – военно-бюрократическим государством, предназначением которого является «быть грозою света». Власть действительно становится более регулярной, но в этом мало позитива. Ракета русской революции упала приблизительно там же, откуда стартовала. Тридцать лет кажутся потраченными впустую, если не принимать в расчет приобретенный за эти годы уникальный исторический опыт. Возрождение политической роли русской бюрократии, и прежде всего военной бюрократии, возвращает страну под власть прежних заблуждений и предубеждений. Путин потерпел поражение от старой России. Эта Россия одолела Путина, подмяла его под себя и втиснула в привычный для нее формат войны «против всех».

Сегодня вытеснение Путина из власти, пусть даже со всеми друзьями и знакомыми, уже мало что решает в судьбе России, потому что они и сами уже мало что решают. Это может быть для кого-то необходимым, но в любом случае совершенно недостаточным условием. Рыбам не станет легче от того, что воду из «Озера» слили в «Аквариум». Нужно менять саму воду, то есть избавляться от устойчивых стереотипов, в том числе определяющих русское отношение к безопасности, которые продолжают владеть умами.

Новая Россия начнется не там, где закончится Путин и его друзья, а там, где начнется новое мышление. Нам придется вернуться туда, откуда не совсем удачно стартовал Горбачев. Идея была правильной – реализация подкачала. Но после фальстарта забег не отменяют, а лишь предлагают пробежать дистанцию заново. Чтобы выжить, России надо переосмыслить свое место в мире, отказаться от претензий на исключительность, найти новый неимперский формат существования, определиться с какими-нибудь другими союзниками, кроме армии и флота, и вписаться в мировое разделение труда. Все это требует гораздо большего напряжения сил и выдержки, чем борьба с «путинизмом». Путин рано или поздно уйдет, об этом позаботится природа. Но в России ровным счетом ничего не изменится, если его преемник начнет снова защищать «периметр», будь он даже трижды демократ и либерал.

Владимир Пастухов @ Republic via Mikhail Emelianov  via krocodl

Девяностые

Вот чего я никогда не понимал, так это противопоставление Путина и Ельцина, "черных 90–ых" и "государственнических 2000–ых". 

Я правда не понимаю, чем плохой злой олигарх Березовский отличается от хорошего доброго олигарха Абрамовича (ну, кроме сумм, которые они наворовали — Березовский меньше), или, скажем, поражение в Чечне от победы, после которой на улицах Москвы побежденные взяли моду расстреливать друг друга из автоматического оружия (причем все участники перестрелок не террористы какие, а "сотрудники МВД Чечни в служебной командировке в звании Герой России").

Почему, грубо говоря, Россия, отказавшаяся от зарубежных баз и озлобившая против себя вообще ВСЕХ союзников — она как бы встала с колен, а Россия, посылающая десантников в Приштину, на коленях стоит? 

Почему беспомощная дипломатия, устраивающая истерики ничтожной Прибалтике и безусловно списывающая долги еще более ничтожным среднеазиатским сатрапиям (не говоря уж о минских соглашениях с "нашими уважаемыми украинскими партнёрами" и прочими скидками на газ) — это "возрождение мощи", а Примаков, разворачивающий лайнер над Атлантикой — это "продали страну
американцам"? 

Почему экономика, восстанавливающаяся при 20 долларах за баррель — это "разруха", а экономика, бьющаяся в предсмертных конвульсиях при 70 долларах — это "процветание"? 

Почему 6 долларовых миллардеров при Ельцине — это "продали Россию олигархам", а то ли 66 то ли 86 долларовых миллардеров при Путине (которые при этом — его друзья) — это "Путин развернул борьбу с олигархатом"?

Почему Ельцин — это "тупой алкаш", а вот что курит или пьёт Путин, говоря "доходы в бюджет–то — увеличились"?

Почему при Ельцине не было ТАКОГО количества мигрантов и даже тогда никто сапогом не заталкивал в россиян толерастию к этим мигрантам в самом худшем европейском изводе?

Почему при Ельцине попы тихонько сидели у себя в приходах и это было "торжеством бездуховности", а обвинения попом сбитого им на спорткаре прохожего в оскорблении чувств верующего — это духовность возрождается?

Почему при Ельцине не обвязывали собак георгиевскими ленточками и это было "либерасты очерняют подвиг советского народа", а разрисованные девятомаем жопы — это "не дадим переписывать историю"?

Даже, прости господи, убийцы раньше были бандитами и уголовниками, а теперь это сотрудники МВД, совершившие убийство по неосторожности (или в состоянии аффекта, или вообще вчера уволившиеся)?

Как ни крути, нынешняя Россия в ЛЮБОМ аспекте (кроме личного благосостояния — но все мы прекрасно понимаем, что высокие цены на нефть в заслугу власти ставить нельзя) хуже, слабее и мельче России 90–ых.

Возможно Егор Просвирин via mi3ch

«Лучше Путин, чем война» — благонамеренный эскапизм

Утром Путин без затей
Слопал четверых детей
А пятого помятого
Спасла Чулпан Хаматова
(с)

В 2012 году актриса Чулпан Хаматова записала видеоролик в поддержку Путина, чем спровоцировала жаркую дискуссию, в которой одни осуждали, а другие утверждали, что все оправдывает поддержка государством фонда «Подари жизнь» (благотворительный фонд Хаматовой, специализирующийся на помощи больным детям). На все вопросы актриса ответила откровенным утверждением «Северная Корея лучше революции». По прошествии трех лет Хаматова заявила, что готова сняться в новом аналогичном ролике, если Путин построит еще одну детскую больницу.

Время подсчитать: что же случилось за эти годы? К примеру, успели принять нашумевший закон подлецов, запрещающий иностранное усыновление, чем обрекли множество детей на мучительную смерть на родной земле вместо благополучной, но бездуховной жизни в Америке. За это время случилась война на Востоке Украины, в которой погибло множество людей. Сами благотворительные фонды в любой момент рискуют оказаться в статусе «иностранного агента», а доступ к лекарствам нуждающимся затруднили настолько, что им проще застрелиться. И это ведь только часть изменений, двигающих нас в сторону той страны, которая, по мнению актрисы, лучше революции.

Напрашивается простая задачка: сколько людей должно погибнуть в результате действий режима, чтобы «еще одна детская больница» перестала себя оправдывать?
Можно резонно заметить, что взбрыкни тогда актриса Хаматова и поддержи оппозицию — кому стало бы лучше? Режим бы как-нибудь пережил такой удар, а вот фонд «Подари жизнь», вероятно, нет. Разумеется, одна Хаматова бы не скинула целого тирана (хотя личность она значимая — иначе бы от нее не требовали публичной поддержки), но представим на секундочку: а если бы все, кто оправдывает свой конформизм «слезинкой ребенка», внезапно направили свою энергию на то, чтобы сменить власть и превратить Россию в демократическое государство?

Я не силен в предсказаниях, но предполагаю, что тогда бы мы имели серьезные шансы жить в демократическом государстве, — ведь таких людей огромное количество. У российского общества множество проблем: недоверие, разобщенность, апатия. Но есть одна большая проблема, которая не кажется таковой, — благонамеренный эскапизм.

Благонамеренный эскапизм

Под словом эскапизм обычно подразумевают «уход от реальности в мир иллюзий». Способом побега от реальности может стать практически все что угодно: спорт, искусство, компьютерные игры. Важно, что ни навыки эльфа 85 уровня, ни даже спортивные достижения не помогают решению жизненных проблем. Вообще, эскапизм — естественная форма отдыха. Но беда, если он вытесняет собой все остальное.

Взглянем на российскую действительность: у нас есть власть, в легитимности которой есть все основания сомневаться. Власть эта ведет страну в глубокую яму. Каждый год мы думаем, что глубже уже некуда, но они всегда находят чем нас удивить. Страна держится на плаву за счет торговли сырьем, при этом доходы перераспределяются в пользу небольшой прослойки элиты и всплывают затем в каких-нибудь панамских офшорах. На самые базовые социальные нужны денег вечно не хватает — в результате чего страдает множество людей. Зато с лихвой хватает на пропаганду.

Казалось бы, что делать в такой ситуации? Менять сложившуюся систему по известной всему миру схеме: создавать организации, протестовать, проводить выборы и реформы. Но система меняться, ясное дело, не хочет. Именно поэтому она избивает недовольных, сажает в тюрьмы, запрещает нелояльные организации. Все это не способствуют желанию пополнять ряды протестующих: чем дальше, тем больше и сопряженный с этим риск. И то, что некоторые лидеры протеста занимаются откровенным саботажем и ведут себя недостойно, также не способствует доверию.

Что же делать? Есть на свете множество иных занятий: спорт, книжки, компьютерные игры. Многие предпочитают эмиграцию. Но что же делать тем, у кого внутри горит огонь желания менять этот мир, кто хочет заниматься делами важными и значимыми? Для таких ныне есть две главные формы бегства от реальности: благотворительность и просвещение. Появились они давно. Но неслучайно, что всплеск популярности этих занятий пришелся именно на последние годы — на волне разочарования от неудавшегося протеста 2011–12 годов и последовавшего закручивания гаек.

Есть еще одна разновидность благонамеренного эскапизма — урбанизм. Она скромнее, зато хорошо иллюстрирует саму схему.

Урбанизм — это когда от ворованного триллиона вам отстегивают миллиард на красивую клумбу в центре города, которой вы любуетесь до тех пор, пока ее вместе с половиной города не зальет потоп, потому что деньги на чистку ливневой канализации как раз и разворовали.
Благотворительность — это когда власти открывают вам одну красивую больницу, а через год в приступе самодурства обрекают на страдания и гибель тысячи детей. Просвещение — вам разрешают проводить публичные лекции в парке Горького, зато сокращают расходы на образование и назначают министром даму, известную своим религиозным обскурантизмом.

При этом подвох урбанизма вроде бы уже очевиден публике, тогда как другие формы бегства от реальности до сих пор окружены благородным ореолом. Почему так?

Собачья добродетель

В первую очередь наивно думать, будто благотворительностью люди занимаются исходя лишь из альтруистических соображений. Это неплохой способ прославиться и повысить свой социальный статус, и так оно работает во всем мире. Американский медиамагнат Тед Тернер говорил: «Чем больше добра я делаю, тем больше денег получаю», а бизнесмен Роберт Лорш даже подсчитал, что получает от 1,01 до 2 долларов за каждый доллар, вложенный в благотворительность. Полезность демонстративного альтруизма в деле поднятия статуса известна даже в животном мире, и наши собратья-приматы используют его часто. Об этом можно прочитать, к примеру, у приматолога Франса де Валя или же в полушутливой книге Ричарда Конниффа «Естественная история богатых: полевые исследования».

Однако мне кажется правильным предполагать, что большинство из тех, кто погружается в водоворот «малых добрых дел», делают это искренне. И объясняется это просто: человеческая психика устроена так, что нам требуется видеть плоды своих трудов, получая тем самым «подкрепление». Если заняться политической деятельностью в демократической стране, то желаемого успеха можно и не добиться, зато можно увидеть результат, пропорциональный вложенным усилиям. Тогда как в авторитарной стране никакие усилия не гарантируют результата: можно честно собрать подписи за кандидата — забракуют, подать уведомление о митинге по всем правилам — найдут основания для отказа, годами строить организацию — придумают к чему придраться и запретят. Ощущение — примерно как биться головой о стеклянную стену. С поправкой на то, что из-за этой стены в любой момент может прилететь кирпич.

Трансформация автократии в демократию вообще долгий и непредсказуемый процесс. Это работа по формированию институтов, которая может принести какие-либо плоды лишь через десятилетия после своего начала.

При этом возможны как провалы, так и откаты в прошлое, когда после эйфории «демократических революций» новые институты оказываются плохо спроектированы и неустойчивы. Так было и с Россией, и с Украиной. Для этого всего нужны ангельское терпение, ослиное упрямство, азартная вера в удачу и горизонт планирования, простирающийся на долгие годы вперед.

Другое дело «малые добрые дела» — здесь, конечно, тоже можно расшибить лоб и о родную российскую бюрократию, и об обычное людское равнодушие. Однако здесь легко увидеть плоды своей деятельности: вот мы собрали средства на лечение ребенка, вот издали хорошую книгу, вот облагородили какую-нибудь улицу. Это внушает уверенность в собственных силах, дает ощущение причастности. Но со временем это и формирует у людей тот туннель реальности, в котором одна жизнь, спасенная у них на глазах, позволяет игнорировать миллионы жизней, сломанных за спиной.

Философ Бертран Рассел в книге «История западной философии» описывал, как греческая мысль, изначально глубоко погруженная в вопросы общественные, постепенно дошла до аполитичной этики формата «делай, что должно, и будь что будет», свойственной сначала стоицизму, а затем и раннему христианству. Как это так: мир переживает катастрофу, нашествие варваров, а интеллектуалы (св. Иероним) пишут послания о важности сохранения целомудрия? Рассел писал, что в полисе человек был членом сообщества, ощущавшим тесную связь с судьбой города-государства, но далее власть перешла к централизованным империям, а человек стал пылинкой под ногами гигантов. Осталось цепляться за то, над чем он еще мог сохранять контроль, — за собственную добродетель. Так, людям свойственно придавать большую ценность тем вещам, над которыми они имеют власть, а не тем, которые имеют значение в действительности. Итогом становятся все эти лицемерные рассуждения формата «хочешь изменить мир — начни с себя».

Но есть аналогия менее поэтическая — приобретенная беспомощность. Это бихевиористский эксперимент 60-х годов, когда собак в клетке лупили током. Одни собаки могли отключать ток, нажимая на панель, другие не могли. Затем собак помещали в другие клетки, где тока можно было избежать, просто перепрыгнув перегородку, — первые собаки сбегали, вторые же забивались в угол и тихо поскуливали, «смирившись с судьбой», на которую они уже отчаялись повлиять. Адепты «малых добрых дел», убежденные, будто именно там пролегает «путь к спасению», могут быть преисполнены эдакого стоического морального пафоса, но в действительности скорее напоминают собак, покорно дрожащих в клетке, когда выход есть.

Торговцы индульгенциями

Впрочем, здесь можно предположить, что раз трансформация страны — это процесс построения общественных институтов, то адепты «малых добрых дел» именно этим и занимаются! Создают горизонтальную систему институтов, которая решает проблемы общества, минуя государство. Но так ли это на практике?

На практике мы часто видим, как люди, сделавшие себе имя на благотворительности, входят во всякие советы при Президенте РФ или же получают гранты от столпов грабительского режима (см. Тимченко). По совершенно случайному совпадению вскоре эти люди начинают устраивать митинги вместе с «Общероссийским народным фронтом», озвучивать официозную пропаганду в своих интервью и лукаво рисовать ложные дихотомии «лучше Путин, чем гражданская война» (интересно, сколько нужно грантов, чтобы это превратилось в ставшее классикой «Северная Корея лучше, чем революция»?). И ведь здесь даже не нужно предполагать никакой корыстной мотивации, хотя организацию благотворительности в пользу ограбленных на гранты от грабителей очень хочется назвать «торговлей индульгенциями», позволяющими бандитам блеснуть в незаслуженном амплуа меценатов.

Но суть в том, что государство в России замыкает на себя все, поэтому благотворитель, который с государством дружит, сможет сделать гораздо больше, чем тот, кто предпочитает держаться от власти подальше. Поэтому для российского благотворителя это магистральный путь: сначала он заключает сделку с дьяволом, оправдывая ее «необходимостью помочь людям», а затем втягивается, и пламенные выступления в поддержку status quo становятся его естественной позицией.

Таким вот парадоксальным образом институт начинается как общественный, а превращается в антиобщественный. А что происходит с теми, в чьей лояльности государство начинает сомневаться, — закрытый просветительский фонд «Династия» тому примером. Государство всегда готово покарать непокорных, а потому становится инструментом отбора, в котором выживают одни покорные. Причем лояльность, похоже, такое дело, где нужно старательно бежать, чтобы оставаться на месте. На каком-то уровне достаточно сказать: «Не все так однозначно», а на каком-то уже требуется петь осанны Северной Корее.

Чем выше взлетает человек, тем больше ему нужно измазаться в крови и грязи, чтобы выглядеть там своим. И постепенно этот макияж въедается в кожу, производя необратимую мутацию личности.

Вероятно, поэтому мировая история не знает случаев, когда к демократизации страну привели бы благотворители, книгоиздатели, озеленители дворов и прочие «мы вне политики» деятели. Как считают политологи, демократизация — а следовательно, прекращение масштабной несправедливости и системного насилия — плод деятельности конкретных институтов. Это политические партии, правозащитные объединения, движения наблюдателей, независимые СМИ, борцы с коррупцией и т. д. В общем, все те, про кого никак нельзя сказать, что они «вне политики» и занимаются «просто общественной деятельностью». Благотворительность сама по себе — это замечательно. Она может решать многие проблемы, причем лучше самого государства. Но дом не начинают строить с крыши и окон. Строить начинают с фундамента.

Поэтому, если у вас есть желание что-либо изменить, занимайтесь политикой, правозащитой, становитесь волонтерами и наблюдателями на выборах. Если есть средства, которые вы хотели бы пожертвовать на благое дело, — пожертвуйте сначала политическим активистам (это может быть не так просто, но достойных людей найти можно), правозащитникам или политзаключенным (последних уже, к сожалению, столько, что можно подобрать под любые политические вкусы). Любая не связанная с политикой общественная деятельность — это та роскошь, которую мы в полном объеме сможем позволить себе лишь тогда, когда будем стоять на крепком фундаменте демократического государства. До тех пор — это усилия по строительству карточного домика, который одним взмахом хвоста может сломать любая крыса в любом министерстве, вот просто потому что может. И к чему тогда было все?

Гарантированно помочь конкретному человеку сейчас или без всякой гарантии способствовать грядущим изменениям, которые уберегут множество людей, — это, пожалуй, одна из самых сложных этических дилемм, с какими можно столкнуться. Выбор между краткосрочным и долгосрочным, когда сердце тянет в одну сторону, а разум в другую. Но следует помнить, что перед этим выбором нас поставили искусственно, сознательно и вовсю эксплуатируют наше замешательство.

Михаил Пожарский @ R-e-e-D

Путин опирается на лузеров

– Почему вы решили покинуть студию, а не спорить с ними дальше?

– Интеллигентность – это не значит, что, когда вы вынуждены, вы терпите убожество. Интеллигентность – это уважение самого себя и тех, кто достоин уважения. Я видел, что им дали команду меня вывести из студии, поэтому я сделал это первый. Даже если бы этого не было, я видел, что у них на мониторе еще два скайпа – думаю, что с подобного уровня гостями. А выслушивать этот бред я не подписывался. Редакторы мне звонили и говорили, что я буду один в студии, то есть меня нагло обманули.

– Были времена, когда с портретами Сталина выходили на улицу десять сумасшедших бабок 7 ноября. Представить, что культ вернется в таких масштабах и в телеэфире будет ставиться вопрос, большой памятник ему сооружать или поменьше, было невозможно. Телевидение все это и сотворило...

– Абсолютно. Как я и сказал в эфире ОТР, памятники всегда ставятся не прошлой эпохе, а нынешней. То, что сегодня происходит в России, этот возврат к замшелому "особому пути", отказ от цивилизации. Отказ от западных свобод и прав человека нуждается в символах, в чудовищных и кровавых образах, которые бы, с одной стороны, подтверждали значимость сегодняшнего пути, а с другой – казались бы столь жестокими, чтобы на их фоне сегодняшний режим не выглядел бы столь саблезубым.

Но это нюансы, давайте поговорим о том, почему сейчас начинается серьезная конфронтация с Америкой, а это очень опасно, это опасно большой войной, когда погибнут и приличные, и идиоты, которые поддерживают нынешний курс.

Откуда берется конфронтация? Она началась не с первого дня правления Путина. Когда Путин был поставлен во главе государства (ошибочно поставлен, потому что нельзя ставить во главе государства офицера КГБ), вначале ему было приятно, что его принимают большие президенты, королева Британии и так далее. Но вся проблема чекистов в том, что они не могут не организовать спрут. А чтобы этот спрут выживал, необходимо сохранять власть. Потому что, когда вы теряете власть, вы теряете свободу в связи с вашей прошлой деятельностью. Теперь они вынуждены держать власть любой ценой. А как можно удержать власть в стране, хотя и провинциально-европейской, но все-таки не Северной Корее? Только одним путем – отвлекая народонаселение от реальных внутренних экономических и социальных проблем имитацией внешней политики. Имитировать внешнюю политику с неразвитой экономикой в серьезном виде невозможно, ее можно только придумать в полусерьезном уровне "молодец среди овец", и вот нашли Украину. Воспользовались многочисленными комплексами из-за перераспределения земель, национальных нюансов для режиссуры конфликта. И это стало имитацией внешней политики. Естественно, когда градус кипения нарастает, когда каждый день зомбируется население, и без того достаточно необразованное, многочисленными мифами, обманками и просто ложью про Украину, про Америку, население становится страшно агрессивным и жестоким. И на пустое место легко поставить что угодно. То есть пустое место – это невежество, значительная часть населения невежественна, и на это пустое место поставили страшный обман, который привел к истерике, агрессии в обществе.

Когда я бываю на эфирах на НТВ, на ОТР, пытаюсь высказать свою позицию, объяснить, куда ведет политика нынешнего режима, то сами наши нищие, несчастные сограждане готовы зубами вцепиться в меня за критику режима. Они, с одной стороны, зомбированы, с другой стороны, ведь Путин пошел по самому простому пути, он решил стать императором черни. У него было два варианта: использовать шальные нефтяные деньги двухтысячных для создания современного государства или разделить все это между кланами своих приятелей из Петербурга и устроить то, что он устроил, а затем опираться на чернь. Он выбрал второй путь. Я думаю, что в силу своей биографии он не мог выбрать другой путь.

Он опирается на людишек-лузеров, которые убоги и несчастны в жизни. У них все плохо, они стали беднее жить, доллар не по 35, а по 65, нет, это им не так важно, главное, что эта гадость происходит и с теми, кто может жить лучше: вот он идет, красивый, высокий, в хорошем пиджаке, с улыбкой по улице, пусть у меня будет хуже, но у него тоже будет хуже. Вот это основная психологическая особенность всех тех, а их очень много, потому что страна наша искорежена историей в ХХ веке. Процент этих людишек, ущербных и зависимых, готовых на все, невероятно велик, и они будут мстить. Путинский посыл – это всего лишь игра на психологии, на настроении этих зависимых ущербных лузеров. Он не сам по себе, его не надо демонизировать, хотя, конечно, он плохой, надо понять базисную причину несчастья.

– Потрясающий пример опоры на невежество – это ситуация в Министерстве культуры, которое возглавляет человек, чью диссертацию сейчас обнаружили и со смехом изучают. Думаю, вас тоже позабавила эта история?

– С одной стороны, вообще все, что происходит в России в последние годы, смехотворно, с другой стороны – это трагикомедия. Мединский – всего лишь симптом, часть трагикомедии. Безусловно, это наиболее позорный тип, я не могу его даже другим термином обозначить, тип на посту главы Министерства культуры в России. Он комсомолец – это все объясняет. Поздний комсомол – это самое гнилое, что только было в мировой истории, и вот он из них. Комсомолец, который стажировался в США, занимался бизнесом в 90-е годы, потом стал депутатом. Комсомолец, бизнесмен, депутат – логично? Логично абсолютно. То, что он великий православный – это еще более логично в этой связи.

Всерьез проговаривать историю с диссертацией не имеет смысла, потому что это есть лажа на уровне "недоработали", на уровне гнилого позорища. Отчего это происходит? Они обнаглели. Те, кто сегодня у власти, понимают, что им никто ничего не сделает. Ну доказали, ну сказали, ну и что? Это как Навальный кричит про Чайку, а прокурор говорит: я проверил, нет, я не коррупционер. Так и здесь, они же хозяева жизни. Да, этот Мединский, который написал эту диссертацию, не знает про церковнославянский язык, не знает про то, что Лютер перевел Библию на немецкий, то есть данные детской энциклопедии для дошколят. Не знает человек. Он не потрудился этот текст послать какому-нибудь студенту, чтобы он проверил прежде, чем выносить на диссертационный совет, где, естественно, все это одобрили. Так вот смехотворно и печально. Еще омерзительнее, когда сейчас начинается парад, как бы это мягко сказать, ребят на букву "б", поскольку они бюджетники. Кто режиссер большой киностудии, кто еще из подобной зависимости от Министерства культуры пытаются защитить товарища Мединского, хотя какое они имеют отношение и право, когда речь идет о конкретной вещи – это диссертация, это научный труд, какой режиссер или театральный смеет что-то на эту тему высказывать?

– Даже Кончаловский высказался.

– Что значит "даже Кончаловский"? Кончаловский неприятнее и гораздо опаснее, чем его дивный брат Михалков. Михалков – он откровенный, он кричит: да, я люблю, я обожаю Путина, я православный, посмотрите, у меня на фоне государственных вертушек стоят иконки.

Кончаловский невероятный конъюнктурщик, он всегда работает на победу, как и брат, просто работает немножко в другом стилистическом ключе. Первый, кто вышел к Белому дому, кто обнимал Ельцина, кто говорил, что Ельцин мужчина, а Россия женщина, ей нужен мужик, – это Михалков. Сейчас Михалков кричит, какой Ельцин плохой, какой предатель родины, какие плохие 90-е, какой мужик Путин. Посмотрите эту фотографию дивную, где от Путина его отделяют охранники, а он все равно преданно влюбленно смотрит на нового президента, – это прекрасно.

Так вот Кончаловский для меня опаснее, потому что он умеет для нашей либеральной интеллигенции носить маску как бы интеллигента, как бы приличного. Но все это упирается в интересы, потому что когда нужно освоить бюджет, тогда они "едят дома", едят вместе с Михалковым. Когда начинается вопрос о еде, он ест вместе с братом. И это принципиально.

Кончаловский, конечно, поддерживает Мединского, потому что он понимает, что Мединский – это гранты. Это понимает Шахназаров, это понимает какой-то Гриша Заславский, который пытался всю жизнь писать слабенькие театральные рецензии и вдруг его назначили исполняющим обязанности директора аж ГИТИСа. В наших кругах это назначение вызвало бурную реакцию, потому что это невозможный масштаб для товарища Заславского.

– И для Мединского пост министра – такой же невозможный масштаб.

– Это все вместе: какой министр, такие и ректоры. В букваре рядом со словом "масштаб" должна быть фотография Медведева.

– И вот Путин раскрутил чернь, все темное поднялось со дна...

– Он сказал этой черни "фас", он сказал этой черни: вот вы и есть Россия. "Завистливые люди – вы и есть Россия". Потому что когда пришли так называемые плохие либералы в начале 90-х, они накормили людей. Народ, который шел своим путем, голодал, были пустые прилавки. И тут появились плохие люди, которые привезли еду и западные машины, на которых сейчас ездят наши патриоты. Либералы сказали: вот Запад, вот рыночная экономика, вот предпринимательство. Вы теперь имеете возможность жить как хотите, сделать из своей жизни сказку, восторг и мечту, русскую, американскую – неважно. Но это же надо делать. Либералы не поняли, что они сказали преступное слово, невыигрышное политически, слово "делать". Нашему дивному населению, которое привыкло к слову "получка", не заработать, а получить, слово "делать" не нужно. Зачем делать, когда есть "получка", пусть маленькая, пусть убогая, пусть позорная, но делать ничего не нужно и думать не надо. Более того, вас еще будут называть круглые сутки лучшими, говорить, что вы флагман человечества, вы самые крупные, самые великие, а вокруг все плохие, все загибаются, особенно Америка, в которую мы, кстати, вложили опять в августе 19 миллиардов долларов патриотическим путем.

Этим бездарным людишкам нужно дать какие-то образы, понятные стае. Мне, например, не нужно говорить о величии страны, потому что я автор монографий, я ставил спектакли в разных странах мира, мне не нужно стаи, а этим нужна стая, чтобы чувствовать себя кем-то. И вот им сказали, что вы такие невероятно единые и великие, вас все боятся. Еще бы, конечно, если сбивать "Боинги", будут бояться, но это же не от уважения и не от ума большого. То есть им не просто сказали, что можете унижать талантливых, им еще сказали, что вы от этого великие. И таким образом эта часть приматов поддержала нынешний режим. Таким образом, я считаю, что мы, русские люди в России, которые хотят трудиться, любить родину, производить здесь материальные и культурные блага, мы в заложники у черни, которой дан зеленый свет.

– Зеленый свет дан, но куда идти этой черни? Она уже готова кого-то растерзать, а четкого сигнала нет.

– Ей идти некуда, поэтому она готова растерзать. Потому что если бы ей было куда идти, то она бы и ушла. Когда вы не выезжали за рубеж, вы видели о страшном Западе только репортажи пропагандистского ящика, у вас нет профессии, нет языка, нет денег, нет возможностей, нет знаний о мире, у вас нет никаких вариантов, и тогда вы начинаете всю проблемность, неудовлетворенность выражать внутри страны. Окончательной команды "фас" нет только потому, что пока не пришло время. Оно придет очень скоро, потому что режим загнан в угол, он сам себя в этот угол загнал. Здесь не надо говорить только об одном человеке, не надо его демонизировать, потому что, я повторяю, это самый простой путь спасти огромное количество негодяев и преступников.

Я как человек, который часто ходит на ток-шоу, вижу, кто совершает конкретные преступления. Это конкретные редакторы, конкретные монтажеры, конкретные мелкие администраторы, конкретные ведущие. И большинство вы даже не видите, не знаете фамилий. Вот какой-нибудь полицейский скручивает бабушку в одиночном пикете с плакатом "Миру мир". Это делает лично Путин, он ему лично приказ давал? Нет. Какой-нибудь ублюдок пишет угрозу принципиальному человеку, выступающему за демократию в России. Это кто делает? Это даже не кремлевский бот, нет, это пишет конкретная ущербная скотина уже не в первом поколении. Они ненавидели свободных людей в СССР, они сидели в 90-е годы в этом же состоянии, просто им не говорили "фас", теперь им сказали "фас", плюс у них появились технические возможности опять-таки с Запада. Они ничего не могут произвести, они же западными гаджетами пользуются, чтобы ненавидеть Америку, они пользуются американскими социальными сетями. В этом и есть трагикомедия ситуации.

– И куда же эта стая, когда режим, загнанный в угол, даст команду, помчится?

– Никуда – это будет внутри. Представьте себе паровой котел, в котором закрыли втулку выпуска пара, он просто взрывается и забрызгивает всех вокруг. Прежде всего это взрыв внутри, в каждом городе, в каждой деревне, в том числе против Москвы и внутри Москвы, такой взрыв обрызгает всех окружающих.

– Страна с ядерным оружием так может забрызгать, что ничего не останется...

– Вот эту тему я вообще не хочу поднимать, она совсем портит настроение. Хотя некоторые эксперты произносят слова "заржавело", "сомневаемся, что сработает". Я не надеюсь на здравомыслие тех, кто нажимает кнопку, но я очень надеюсь на что-то, проснувшееся в тех, кто исполняет их приказы.

Евгений Понасенков via Radio Svoboda

Россия. Всё проёбано...

- В 2008 году "Газпром" стоил 365 млрд $, и его глава под покровительственную улыбку президента пообещал россиянам довести стоимость компании до 1 триллиона через шесть лет. Прошло восемь. В результате сейчас "Газпром" стоит... 41 млрд $. Для сравнения: компания Apple стоит 619 млрд $.

- При этом "Газпром" составляет 22% нашего ВВП, то есть таких компаний у нас по пальцам можно пересчитать. А вот Apple занимает в ВВП США ничтожную долю в 3,2%.

- В 2013 году "Роснефть" купила ТНК-ВР за 55 млрд $. И сейчас поглотившая ВР "Роснефть" стоит... 39 млрд $. Блистательный успех путинских дружков-менеджеров!

- Путин грезил об "удвоении ВВП". Не вышло.

- Путин возмечтал сделать Россию "энергетической сверхдержавой". Результат вышел прямо противоположным от намеченного - если в 1990 году Россия на мировом рынке имела 16% в продаже нефти и 29,7% в продажах газа, то сейчас ее доля составляет 12,6% и 16,7% соответственно.

- По объему экспорта огромная Россия отстает от крохотной Словакии.

- Путиноиды грезили стать транспортным мостом между Европой и Азией. В результате "...объем транзитных перевозок по Транссибу сейчас 7 млн тонн в год, а через Суэцкий канал в прошлом году прошло 823 млн тонн грузов. В стране не построено ни одного нового морского порта (в Китае за то же время — более 15 портов), а все порты России обрабатывают на 20–25% меньше грузов, чем порт Шанхая."
Еще хуже с Северным морским путём, если при Ельцине по нему провозили 460 тыс тонн грузов в год, то в 2015 году - 39 тыс тонн. Неплохой результат, Вова! 
А где обещанный автомобильно-железнодорожный "шелковый путь" через Россию? Его нет. Вместо него запущен путь из Китая в Европу в обход России - через Азербайджан, Грузию и пр.

- Автомобильных дорог сейчас строится в 4 раза меньше, чем при позднем Ельцине.

- "Россия — единственная в мире страна, где высокоскоростные поезда умудрились поставить на построенную еще в 1970-е годы железнодорожную колею, в то время как нормальные новые ветки для них остаются «в проекте».

- "...в стране не появилось ни одного нового аэропорта, в то время как для обслуживания пассажиров, следующих из Европы в Азию, в Дубае построен крупнейший авиационный узел мира, через который в 2015 году прошло 75 млн человек." "Турецкие авиалинии", наряду с Emirates, Etihad, Qatar, на деле создали европейско-азиатский мост, о котором путиноиды только пиздели.

- Вся Россия (ее фондовый рынок) сейчас стоит 276 млрд $, то есть на 15% дешевле, чем Facebook.

- "...возникает странное ощущение тупиковости: в эпоху, когда 61% всего мирового производства товаров и услуг сосредоточен в регионах, отстоящих от океанского побережья менее чем на 100 миль, а облик XXI века будут задавать Трансатлантическое и Транстихоокенское торговые партнерства, Россия сумела собрать вокруг себя только те страны СНГ, которые вообще не имеют выхода к океану."

Цифры и факты отсюда

a_nikonov @ LiveJournal via Mikhail Golub

Чем плох Путин

Чем плох Путин? Да много чем плох. Может быть, вообще всем, поэтому лучше по порядку.

Путин – узурпатор. То есть во многом он пришел на уже узурпированное, но это его едва ли оправдывает: мог ведь иначе распорядиться доставшейся ему властью, а распорядился вот так. Все институты государства, существовавшие в той России, которая когда-то избрала его президентом, он либо заменил фиктивными, ненастоящими, либо сделал своей собственностью. До Путина в России был какой-никакой парламент, теперь парламента нет. До Путина в России был какой-никакой суд, теперь нет и суда. До Путина в России была относительно независимая региональная власть, теперь нет и ее, а регионы – это вотчины для путинских людей.

Путин – враг прогресса и враг культуры. Сознательная непрерывная архаизация общества – это Путин, он это делает нарочно. Выдуманные псевдоправославные традиции, карикатурное пуританство и гомофобия, позорная борьба с интернетом и как с пространством свободного высказывания, и как с бизнесом. Любое творчество – и то, которым занимаются художники, и то, которым занимаются инженеры, – Путину непонятно и чуждо, ему нужна лояльность, которой он добивается подкупом или полицейскими мерами. Купленные им деятели искусства превращаются в поддакивающих ему болванчиков, для которых именно поддакивание делается смыслом существования. Плохие фильмы Михалкова – это Путин. Плохая новая архитектура российских городов – это Путин. Плохое российское телевидение – это Путин и только Путин. Фальшивые диссертации и университеты, больше похожие на ларьки по продаже дипломов, – это тоже он, Путин.

Путин украл Девятое мая – я выделю это в отдельный пункт, потому что он имеет принципиальное значение не для прошлой истории, а для настоящего и для будущего. Единственная точка общенационального консенсуса в непростой русской истории ХХ века, единственный настоящий праздник – тот, который "со слезами на глазах", – Путин сделал его своими именинами, подменив тяжесть испытания и трагедии дешевой казенщиной, полной неуместных политических намеков. В годовщину снятия ленинградской блокады путинские политики из "Единой России" сравнивают блокаду с нынешними западными санкциями, а уж в роли фашистов у нас кто только не перебывал, и прежде всего украинцы, конечно. Раньше "закон Годвина", когда любой спор упирается в Гитлера, работал только в дурацких интернет-спорах, теперь этот закон стал всероссийским: будешь плохо себя вести, и власть объявит фашистом тебя.

Путин – человек из прошлого. Все гадости о западном империализме, прочитанные в молодости, он реализует в своем государстве. Военщина и полицейщина, культ "геополитики" в международных делах, вера в глобальные заговоры и в международную агентуру внутри страны – Россия стала страной победившего военного пенсионера, верящего в козни ЦРУ и искренне жалеющего, что тогда на Эльбе наши не перестреляли всех американцев, а зачем-то бросились с ними обниматься.

Путин – реваншист. Советская система, свергнутая Горбачевым и народом в конце восьмидесятых, восстановлена Путиным в самом упрощенном виде, когда, опираясь на массовую ностальгию по прошлому, он возрождает не то, по чему скучают люди среднего и старшего возраста, а то, что они когда-то ненавидели: и номенклатурный класс, и идеологический диктат, и внешнеполитическое огораживание.

Путин – строитель государства, враждебного своему собственному населению. Феномен Чечни, когда в границах одного региона выстраивается феодально-фашистская диктатура, служащая, помимо прочего, инструментом устрашения для всей остальной страны, – это все-таки очень странная модель государственного устройства, на которую народ России Путину согласия не давал.

Путин – президент нереализованных надежд и топтания на месте. От внезапно закончившихся лет нефтяного богатства не осталось даже символических материальных свидетельств: дорог, больниц или школ. Все потрачено неизвестно куда, российская провинция живет так же, как жила двадцать или сорок лет назад. Бедные регионы тихо дичают, и новости типа той, когда коллектор бросил бутылку зажигательной смеси в кроватку младенца, дед которого должен денег банку, никого уже не удивляют и не шокируют – ну да, так живет Россия, все привыкли. Когда власть для человека становится главной ценностью, а страх потерять ее – главным страхом, невозможно никакое движение вперед, потому что движение создает ненужные Путину риски. Создавать государственные институты, диверсифицировать экономику, реформировать полицию, да что угодно – это не просто не нужно ему, для него это настоящая угроза, поэтому единственный вид перемен, к которым он готов, – это деградация; чем примитивнее государство, тем удобнее удерживать в нем власть.

Путин – президент лжи. Ложь стала для него важнейшим инструментом управления страной. Так называемая повестка дня, придумываемая в Кремле и оформляемая пропагандистами государственных телеканалов и подконтрольных государству остальных СМИ, подменила обществу реальную картину мира и позволяет Путину делать что угодно, не опасаясь, что его ошибки и преступления могут стать предметом общественного внимания.

Путин – циник. В своем отношении к жизни он исходит из того, что всех можно либо купить, либо запугать. Система общественных отношений, сформированная Путиным, аморальна и безнравственна, она не предусматривает благородных мотиваций и в равной мере растлила как сторонников, так и противников Путина, готовых разговаривать на его языке хотя бы потому, что другого языка в России Путина просто нет.

Путин лишил Россию веры в себя. Он выстроил полувиртуальную систему государственных культов. Есть "Искандеры", есть спортсмены, есть "Евровидение", есть Крым, но нет и не может быть отношения к России как к чему-то по-настоящему своему: государственные интересы, о которых он любит говорить, никак не связаны с интересами частного человека. Участие граждан в определении судьбы страны даже по самым мелким вопросам фактически исключено: невозможны референдумы, выборы превращены в фарс, демонстрации и митинги ограничены до такой степени, что если их запретить совсем, никто не заметит. Общества не видно и не слышно – есть только система подавления, работающая так исправно, что любой недоброжелатель России обнаружит в ней признаки нашего векового рабства или безволия, но ты попробуй побудь свободным человеком в стране с центрами "Э", ОВД "Дальним" и 282-й статьей Уголовного кодекса.

Вот, если навскидку, десять пунктов, по которым Путин однозначно плох, но в моду сейчас входит даже не одиннадцатый по значимости, а сто одиннадцатый: Путин – коррупционер. Да, очевидно, путинская система строится и на воровстве в том числе, но было бы странно, если бы следствием узурпации, архаизации и растления не стало бы воровство. За него проще уцепиться, оно медийнее – да, наверное. Но оставляя за скобками главное, чем плох Путин, мы рискуем остаться после него с теми же гадостями, из которых состоит его царствование. Россия без Путина – это не только Россия без коррупции. Россия без Путина – это совершенно другая страна, о которой сейчас почему-то никто не думает.

Олег Кашин @ Svoboda

Контратака Кадырова

У меня давно есть устойчивая теория относительно причин убийства Бориса Немцова. Если очень кратко, то (как мне кажется) дело было так. Путинская система во многом базировалась на равновесии двух ненавидящих друг друга силовых кланов - кадыровцев и фсбшников. Каждый из них сидел на определенных финансовых потоках и определенных бизнесах, отданных на кормление; каждый - как и многие другие более мелкие - имел четко очерченные полянки, на которые никто не мог заходить.

Аннексия Крыма и связанный с ней финансовый кризис существенно нарушили устои сложившейся системы. Денег стало меньше, да плюс еще и на Крым стало нужно очень много денег. В какой-то момент Рамзану могли дать понять, что его кусок уменьшается - вот те сотни миллиардов, которые абсолютно бесконтрольно, как в черную дыру, в виде дани ежегодно направлялись в Чечню для последующего расхищения - заканчиваются. Кадырова и кадыровцев, вероятно, стали отодвигать и от каких-то бизнесов и проектов. Его поляна начала сжиматься.

Что Рамзану оставалось делать? Пока расклад сил между ним и фсбшниками примерно "50 на 50" - есть смысл обострить вопрос, заставить Путина, верховного решалу и разводилу, очертить границы, подтвердить полномочия и закрепить status quo. Именно сейчас - когда станет "90 на 10", будет уже поздно: из слабой позиции атаку не провести, решение может быть не в пользу Рамзана. А пока он достаточно силен, чтобы его нельзя было сдать (а сейчас режим устроен так, что без Кадырова он функционировать не может) - время действовать.

Вот почему и реализуется двухходовка, жертвой которой стал Борис. Показное убийство именно у стен Кремля, именно под камерами, именно для того, чтобы даже бездарные и тупые фсбшники не могли не установить и не поймать исполнителя в самые короткие сроки. Чтобы не было никакой двусмысленности, никакого пространства для других версий. Кадырову необходимо было, чтобы убийство было 100% раскрываемым и вся цепочка абсолютно ясно прослеживалась: не рядовой исполнитель, а заместитель командира батальона "Север" Дадаев, от него к Делимханову и Кадырову.

Необходимо было вызвать кризис - чтобы фсбшники возбудились, чтобы они притащили этого Дадаева в наручниках к Путину, чтобы они бросили его на ковер и радостно возопили: "Вот, папа родной, смотри, вот же, разреши, благослови сделать то, что мы давно так хотим, еще с тех пор как по лесам за этим шайтаном бегали, кровь проливали, отдай приказ". Чтобы Путин вызвал Кадырова в Кремль: "Рамзан твою мать, ты чего творишь твою мать, только этого сейчас не хватало твою мать". Чтобы Кадыров посмотрел на него бездонными глазами: "Владимир Владимирович, но вы же сами говорили, что, мол, Рамзан, пятая колонна тут у нас голову поднимает, ну ты сам понимаешь, что я тебя надеюсь, ты ведь не подведешь, и еще по плечу так похлопали, ну я и...".

Вызвать кризис, чтобы поставить Путина перед фактом (чего тот очень не любит), перед необходимостью сделать выбор, который тот сейчас не может сделать (начать третью чеченскую? невозможно; демонстративно свернуть расследование убийства, отпустить исполнителей, заставить следствие отрабатывать марсианский след? невозможно) - для того, чтобы прекратить давление. Чтобы Путин, после тяжкого долгого раздумья, вызвал на ковер и Кадырова, и фсбшников, и сказал им что-то типа: "Так, ребята, все по-старому, ничего не меняем, никто никого не трогает, все остается как есть". Зафиксировать границы своих полянок.

Почему об этом решил сейчас написать? Потому что как мне кажется сегодняшний скандальный демарш Кадырова (приказ стрелять в силовиков из других регионов на территории Чечни) вполне укладывается в эту картину мира. Его контратака логично завершается - он четко очерчивает незыблемые границы своего мира.

Леонид Волков @ Facebook

Еще раз о том, как устроена российская власть

Многие утверждают, что режим Путина подходит к концу. Причина такого прогноза – конфликт с Украиной и его последствия для России. Все чаще говорят, что единственный способ снять внутриполитическое напряжение и предотвратить эскалацию локальной войны в мировую - это смена режима.

Убийство Бориса Немцова многократно усилило аргументы против действующей власти.

В этом контексте хотелось бы еще раз уточнить, что понимается под термином «режим Путина», кого на кого собираются менять и какие установки Российской политики привели к тому, что сейчас имеем. Ибо на эту тему возникло по ряду обстоятельств много путаницы.

Авторы

Российская политика, как и любое сочинение, имеет своего автора. Есть лицо (или несколько лиц), которые ее придумали, исходя из своего понимания вещей. Со временем, ее исходные смысловые установки обросли дополнениями, новыми соавторами и получили развитие по законам развития смысла или бессмыслицы.

С этой точки зрения, ответ на вопрос: является ли В.В. Путин, подполковник КГБ, назначенный президентом Российской Федерации, автором сочинения под названием «Российская политика», будет отрицательным. Путин ВВ автором не является. В лучшем случае, он соавтор, но никак не изобретатель, не главное лицо.

Чтобы в этом убедиться, достаточно посмотреть, как развивалась Российская политика за последний год. Очевидно, что настоящие авторы этой политики: а) одержимы сверх-идеей, мыслят иррационально и готовы использовать любые средства для достижения своих целей, б) это люди с маниями величия и реставрации СССР в геополитическом смысле и в смысле глобального доминирования, в) они интерпретируют события исходя не из современных реалий, а из представлений о мире и расстановке сил по крайней мере 30-летней давности.

Все эти признаки ВВ Путину лично не подходят. Он не является ни фанатиком, ни параноиком, ни маразматиком, несмотря на то, что есть довольно серьезные попытки приписать ему соответствующий диагноз. Авторы, сочиняющие российскую политику, очевидно, значительно старше ВВ годами и званиями. В качестве примера можно вспомнить о навязчивом страхе перед НАТО, якобы приближающимся к российским границам, дружбу с сыном Хафеза Асада и подобными деятелями, постоянные ссылки на события в Югославии в качестве контраргумента по поводу Украины. Все это относится к периоду, когда ВВ Путин вербовал доверчивых немцев в ГДР, а затем в малиновом пиджаке скромно сопровождал Анатолия Собчака, по слухам, контролируя оборот наркотиков и другие полезные предприятия.

Если отвлечься от навязанного образа «национального лидера» и посмотреть на ВВ Путина невооруженным глазом, легко заметить, что это довольно серая личность, без особых амбиций, без признаков безумия и фанатизма, человек средних лет с крепкими нервами, который умеет ловко врать на любую тему и при этом не чувствует никакой особенной личной ответственности, раздумий или сомнений по поводу сказанного. Иными словами, это человек, выполняющий и произносящий публично вслух те решения, которые принимаются за кадром.

Общеизвестно, что за кадром стоят выходцы из советского КГБ. Термин «корпорация КГБ», примененный к российской власти, удачно отражает ее сходство с бизнес-сообществами, объединяющими финансовые интересы больших групп, или кланов. При этом группы конкурируют между собой только до известной степени, находясь под полным контролем спецслужб и верховной власти, которая, по сути, тоже является спецслужбой. С таким представлением трудно не согласиться, за исключением одного момента, а именно: ранжированности.

События последних лет (условно, 4-й срок Путина) особенно ясно показывают, что не только и не столько коммерческие интересы, а также не интересы развития страны и, конечно, не отсутствующие в принципе рыночные механизмы определяют характер действий российской власти. Нажива, воровство, коррупция, разумеется, есть и немалые, но они являются, скорее, сопутствующими признаками.

У корпорации есть стратегический план действий, который последовательно разрабатывался с самого начала приведения Путина в Кремль. Этот план обнаружил себя в прошлом году в стремительно развивающейся агрессии против Украины. Он оказался полной неожиданностью для всего мира, хотя сигналы поступали и раньше (см., например, Мюнхенскую речь Путина).

Замысел возник, по-видимому, задолго до Путина, во времена перестройки. Его источник - недовольство советской номенклатуры реформами Горбачева. Операторами стали спецслужбы. С этого времени они устроили несколько попыток переворота и целый ряд заговоров и провокаций: ГКЧП, 1993 год, попытки импичмента Ельцина и отмены выборов, и, наконец, две Чеченские войны, во время которых были отработаны методы провокаций с применением силы, а также связи в среде террористов.

Откуда взялся этот Путин мы тогда так и не поняли, он был представлен народу России внезапно. К тому времени, когда Путин появился в Кремле, рычаги управления уже были сосредоточены в руках людей этого круга. Это легко прослеживается в перестановках, формировании кабинета и назначении на ключевые должности перед приходом Путина к власти, которые были сделаны директором ФСБ Сергеем Степашиным и директором СВР Евгением Примаковым.

Круг людей, которые ввели Путина в окружение Ельцина и подсадили на президентское кресло, обозначен пунктиром. Большинство из них невидны широкой публике, но это не столь важно. Главное не кто они поименно, а что и как они думают, что выясняется, как из содержания действий власти в период президентства Путина, так и из анализа некоторых первоисточников.

Во-первых, их интересует в первую очередь система безопасности, которую они по-прежнему понимают как систему блоковой конфронтации по типу Варшавский договор/НАТО. Они отказываются признавать тот факт, что мир живет в новых реалиях, а также игнорируют процесс формирования новой системы безопасности, в частности, усилия по достижению партнерских отношений с НАТО, в том числе Основополагающий акт Россия–НАТО, подписанный Ельциным, который обязывает стороны не рассматривать друг друга как противников и определяет инструменты взаимодействия. По-видимому, уже в то время они считали, несмотря на собственное участие, подобные договоры временным компромиссом. Символический жест Примакова, развернувшего самолет над Атлантикой, означает разворот государственной политики в противоположную сторону. Это понятно сейчас без комментариев, потому что любое действие альянса, даже простое упоминание о нем вызывает непропорциональную ответную реакцию. Через пропаганду, они перенесли свой страх перед НАТО на широкую публику.

Исходя из этого понимания, поиски союзников ведутся по принципу собирания противников «гегемонии США», а также стран, недовольных своими партнерами. Концепция «многополярного мира» в реальности работает на сколачивание блоков. Кроме того, целенаправленно поддерживаются политические трения у соседей и локальные конфликты, как например, в Сирии. Иными словами, они занимаются тем, что сеют рознь между людьми и народами, в то время как говорят на словах о мире.

Во-вторых, они создали в России систему государственного капитализма, основанную на экспорте сырьевых ресурсов. Это предприятие оказалось исключительно выгодным для обеих сторон, но с другой стороны, привело к тому, что Европа оказалось опутана газопроводом, а в России был накоплен достаточный резервный фонд, который позволил ей перейти в наступление. Это было сделано не только с целью прорыва на мировые рынки, как заявлял Путин, но и как политический инструмент для давления на противников, что ясно отслеживается на переговорах по Украине, где они достаточно ловко играют на меркантильных интересах своих партнеров.

В-третьих, их главная цель, ради которой все это было затеяно, заключается в реконструкции сверхдержавы. Они исходят из реалий и расстановки политических сил периода расцвета собственной карьеры. В этой системе понятий потеря стратегического паритета России и США считается главной угрозой национальной безопасности. Они отдают себе отчет в зависимости страны от сырьевой экономики, отставании в развитии высоких технологий, неразвитости целого ряда отраслей производства, но хотят двигаться не вперед, а вернуться к исходному состоянию.

Отсюда - реставрационная модель, направленная на восстановление компонентов политики, экономики, территориальных границ СССР и геополитической зоны его влияния.

Они всеми силами стараются компенсировать территориальные потери СССР, представляя это как развитие экономического и стратегического Евразийского союза. Сюда также относится декларируемый отказ от либеральной модели экономики, «новая индустриализация», основанная на военной промышленности, усиление роли чиновников в регулировании и распределении доходов, расширение госсобственности и контроль над монополиями.

Сюда же относятся идеологические инструменты, такие как консолидация вокруг национального лидера, прославление военных побед, безусловный авторитет власти и демонстрация силы по отношению к внешним врагам, внушаемая населению через мощную пропаганду. На этом фоне неудивительно ликование части населения России по поводу аннексии Крыма и убежденность этой же части в том, что события на Украине – результат нападения НАТО на Россию.

Они по-видимому предусматривают некоторый период изоляции по типу холодной войны и готовятся к этому. Они не понимают, что в современных информационных условиях изоляция нереальна, а тем более нереально развитие страны. Они не отдают себе отчета в том, что изоляция чревата новой перестройкой, которая на этот раз будет неуправляемой и сама их деятельность и есть та самая главная угроза национальной безопасности, которой они так боятся.

Cтрах перед «цветной революцией», которую они называют «хаосом» и неуправляемыми экономическими и политические кризисами («турбулентные процессы»), природы которых они не понимают, толкает их к самым радикальным охранительным методам.

Структура

Для организации своей деятельности они создали оригинальную структуру управления, построенную по принципу перевернутой иерархии. Те лица, которые выше рангом в иерархии остаются в тени, а публичные должности занимают младшие по званию. Об этом нам недавно рассказал сам Примаков, напомнив карикатуру правителя, который держит в одной руке ракету, а в другой - подполковника.

Принципы структуры управления тоже заимствованы из СССР, но действуют под прикрытием новой Конституции, так что широкая публика их не замечает. Эту структуру можно описать так.

Самые авторитетные лица в иерархии российской власти, похоже, образуют некое подобие политбюро, с той разницей, что мы их вместе не видим. Тем более, что на публике они часто занимаются посторонними вещами.

Так, например, бывший председатель СП Степашин, несомненно, член этого круга, сейчас возглавляет Императорское православное палестинское общество, занимаясь подготовкой к широкомасштабному празднованию народного промысла «Гжель», назначенному на 2018 год. Вместе с ним этим интересным делом занимается несколько генералов.

Бывший председатель ТПП Примаков, по-видимому, главный идеолог корпорации, входит в попечительский совет этого общества, равно как и в правление ряда оборонных предприятий. В «политбюро» входят, по-видимому некоторые лица из бывшей партноменклатуры, которые сидят в Совете федерации, старые аналитики КГБ, высшие церковные иерархи и ученые советники.

Второй уровень иерархии – выходцы из КГБ и его преемников, которые контролируют силовые структуры и ветви власти. Все они бывшие подчиненные и сотрудники людей из первого круга. Таковы руководитель Администрации президента Сергей Иванов (СВР), секретарь Совета безопасности Николай Патрушев (ФСБ), председатель Государственной Думы Сергей Нарышкин (ПГУ КГБ), председатель Совета Федерации Валентина Матвиенко (МИД при Примакове), директор федеральной таможенной службы Андрей Бельянинов (ПГУ КГБ), лица, контролирующие производство и экспорт вооружений, такие как Сергей Чемезов (ПГУ КГБ), и другие. Люди второго круга, по-видимому, выполняют наиболее ответственные и грязные дела и принимают тактические решения. Так, Сергей Иванов, в бытность министром обороны, произвел перестановки, нафаршировав руководство армией людьми из спецслужб.

Службы безопасности: ФСБ, ФСО, СВР, ФСИН, МЧС и ГУСП по-видимому перекрестно контролируются людьми из второго и первого круга. Отдельные спецслужбы, в свою очередь, контролируют формально первых лиц в государстве: президента, правительство, министров, а также СМИ и публичных политиков. Перекрестный контроль, распределение полномочий в группе и взаимная слежка являются неотъемлемой частью организации власти такого типа. Эта система сродни той, что была в советское время, когда при министре сидел референт из органов, только теперь власть сосредоточена не у министра, а в руках группы референтов и их закулисных руководителей.

Что касается президента ВВ Путина, то его функции близки к тому, что называется «менеджер по связям с общественностью». За свой каторжный труд он получает приличные дивиденды. При этом нельзя назвать ВВ марионеткой, это другое. Он человек из команды, но роли в команде распределены принципиально иначе, чем это представлено для публики. Замена Путина на Медведева была экспериментом, показавшим устойчивость системы.

Понятно, что нельзя просидеть 10 лет в президентском кресле, не расширив собственную власть до известных пределов. Тем более, что пропагандистский имидж «национального лидера» работает так, что от ВВ Путина многое зависит. Народ не захочет их без Путина, и это они понимают. Поэтому народу они предъявят готовый результат. Вместе с тем, наблюдатели считают, что подготовка замены началась и уже идут смотрины кандидатов на президентскую должность.

Вероятно, Путин перестал слушаться. Обезличив власть перед народом, превратив ее в подобие АСУ, они вынуждены были компенсировать это популистским имиджем, который сработал против них самих. Сконструировав образ Путина, они сами попали от него в зависимость.

Не исключено, что убийство Немцова является частью сценария кремлевского переворота, примерно такого же как при передаче власти от Ельцина Путину (война, теракты, шантаж президента). При этом Путин может еще какое-то время формально оставаться в Кремле.

Это убийство могли заказать те, кто рвется к власти в качестве преемников по реставрационному проекту и хочет продолжения военной агрессии. Стремясь угодить своим наставникам, они их переплюнули, утратив понимание момента и чувство меры.

Что можно сделать?

Сменить режим Путина – значит не поменять персоналии, а отказаться от этого режима по сути.

Надо понять, что в них нет ничего загадочного, их действия всегда однотипны. У спецслужб по определению не бывает собственной идеологии, политической программы, или научной теории. У них есть только методы. Они заимствуют чужие теории и искажают их смысл в своих целях.

Надо выставить санкции против их методов.

1. Основанием их деятельности является ложь, или на их языке «информационное прикрытие». Путин пришел к власти, прикинувшись демократом и некоторое время ходил в этой маске.

Ложь заключается в том, что власть представляет себя перед народом в перевернутом виде.

На лжи построена пропаганда, которая охватывает не только СМИ, но и образование, и религиозные институты. Они хотят подействовать на население и партнеров, так сказать, "риторически" и при этом нарушают традиционные нормы общения.

Они извращают суть демократии и понятия, связанные с политической жизнью общества, такие как выборы, права человека, политические партии, и другие, записанные в Конституции России.

Они штампуют ложные термины, которые вводят в пропаганду, официальные документы и образование: Русская весна (охранительное движение под видом революционного), Новороссия (псевдоисторическое обоснование агрессии), незаконный переворот (народное выступление на Майдане), фашистская хунта (правительство и президент Украины), бандеровцы (армия Украины, воюющая с сепаратистами), 5-ая колонна (российская оппозиция режиму) и т.д.

Искажающие смысл термины вводятся в официальный язык дипломатии, например, озвучиваются на заседаниях Совета безопасности ООН. Они втягивают международных партнеров в переговоры с применением ложных терминов.

Поскольку среди них немало востоковедов, полезно вспомнить Конфуция, который говорил, что, если имя дано правильно, то и дело получается правильно, государство процветает. А если имя дано неправильно, то и получается то самое «это дело», которому они так упорно служат.

Международное переговорщики должны отказаться от переговоров и не принимать документы с ложными терминами, так как это разновидность агрессии.

2. Их постоянный прием - провокация, вынуждающая противника на невыгодные для него действия. Самой крупной провокацией последнего времени стало появление вооруженных российских спецотрядов в Донбассе, что спровоцировало войну на Украине. Однако прямого введения регулярных частей российской армии не последовало, потому что они сами опасались провокации, считая, что США провоцирует их на такой шаг, чтобы поссорить с ЕС.

Теперь они провоцируют страны НАТО на расширение силового присутствия в восточно-европейских странах, облетают территории стран ЕС, используют корабли НАТО в качестве учебных мишеней, выдвигаются к границам Грузии . Аннексия Крыма и военное вмешательство спровоцировало закон об отмене внеблокового статуса Украины. Страны ЕС и США дебатируют поставку вооружений Украине и вооружаются сами.

Нетрудно понять, что это провокация со стороны российской власти, на которую надо ответить иначе, вместо того, чтобы поддаваться на провокацию военного конфликта.

Санкции против второстепенных лиц недостаточны. Необходимы серьезные санкции, отсекающие саму возможность расширения военного конфликта, этот резерв еще не исчерпан. Кроме этого, есть целый ряд юридических инструментов вплоть до исключения представителей режима из международных организаций, таких, как Совбез ООН, ПАСЕ, СЕ, ОБСЕ, отмена права вето, отключения от системы SWIFT, прекращение закупок энергоресурсов.

Надо полностью отказаться от сюсюканья с Путиным, уговаривая его, и говорить с ним твердо, исключая возможность игры по его правилам.

3. В публичной политике и международных отношениях они применяют спецоперации, и даже ввели "День сил спецопераций" в реестр национальных праздников. В их стандартный арсенал входят шпионаж, внедрение агентов, провокация вооруженных конфликтов, вербовка журналистов и политиков иностранных государств, теракты, демонстрируемые на весь мир в прямом эфире, и политические убийства. Цепочка этих преступлений тянется в историю СССР, историю репрессий, уничтожения диссидентов и «активных действий» во внешней политике (см., например, архив Владимира Буковского).

Так называемая гибридная война стала вызовом миру и некоторые сочли, что Россия опередила их какими-то новыми технологиями. Поэтому другие страны рассматривают для себя возможность соответствующих вооружений. В то время как в гибридной войне нет ничего нового, это просто комбинация преступных действий: диверсий, терактов, замаскированных вооруженных групп, обстрел мирного населения под видом противника, шпионаж, информационная война, распространяемая на соседние страны, не имеющие отношения к конфликту.

Вместо того, чтобы втягиваться в преступление, надо рассмотреть методы гибридной войны в международной комиссии и запретить их, как запрещено, например, химическое оружие.

Аналогично, не надо идти на поводу у Путина и усиливать спецслужбы, равно как и сотрудничать с ними по этой линии. Попытка России расширить взаимодействие со странами ЕС и США по линии борьбы с терроризмом невозможна в условиях путинского режима. Можно ли бороться с терроризмом совместно с организацией, которая сама является террористической, а по происхождению – карательной организацией, созданной для установления диктатуры? Тем самым страны подвергают себя опасности создания новых поводов для совместной работы, а также внедрения агентуры. Пока действует режим, необходимо отказаться от участия России в международных расследованиях.

Наконец, необходимо раскрыть результаты расследования терактов, таких как снайперы на Майдане, теракт в Одессе, крушение Малазийского боинга. Отсутствие и затягивание результатов расследования дает повод для домыслов и открывает путь к новым терактам, оставляя организаторов преступлений безнаказанными. Необходимо расследовать политические убийства, такие как убийство Анны Политковской, довести до конца разбирательство по делу Александра Литвиненко, предполагаемого убийства Бориса Березовского и обстоятельства смерти Валерии Новодворской. Необходимо, наконец, не дать заморочить расследование убийства Бориса Немцова и привлечь к расследованию международных экспертов.

ЕС должен действовать не в интересах бизнеса, а в интересах сохранения своей цивилизации. Необходимо осознать, что режим Путина представляет собой цивилизационную угрозу. Он нарушает не только международные договоры, но и нормы поведения, основанные на принципе гуманизма. Поэтому ему нужно противодействовать в более широком контексте международного права в соответствующих международных институтах, таких как Совет Европы, и усилиями международных и российских правозащитных организаций.

Перемены в самой России возможны, как кажется в двух случаях.

Можно ли надеяться на чудо, что ВВ Путин отстранит от власти своих симпатичных коллег, пока он еще играет роль «национального лидера»? Даст эфир оппозиции, свернет пропаганду, проведет нормальные выборы? Уберется из Украины? Однако, все-таки, теоретически возможно, что в среде корпорации найдутся здравомыслящие люди, которые поймут, что так продолжаться не может, надо менять курс.

Может быть русская армия поймет, что компания с «человечками», которые появляются на чужой территории без опознавательных знаков и устраивают заслоны из мирных людей, разрушает историю их славы и чести?

Возможно, что на смену режима повлияет народ. Народ России сейчас стоит перед выбором: стать политической нацией или обречь себя на деградацию во имя сомнительной военной авантюры. Народ должен решить, чего он хочет: рваться к новым территориям, загадив свою немалую собственную и перекачав из нее все, что она может дать, в чужие карманы? Получать глубокое удовлетворение от кулака, показанного остальному миру в качестве доказательства своего превосходства? Смотреть на распоясавшуюся чернь по телевизору и на улицах?

Или он начнет возделывать свой сад? Вспомнит, что создал одну из величайших в мире литератур и прекрасную музыку? Что кроме разгрома фашистов пол Сталинградом у него есть другие великие достижения? Что он наделен исключительным даром общения, щедростью, изобретательным разумом и другими добрыми качествами? И этим и только этим будет доказывать миру свое право на уважение.

Народу ничего не надо делать для того, чтобы они ушли. Он должен просто от них отказаться.

Ирина Зарифьян @ LJ