Российская наука не умерла - она переехала за границу

Судьба молодого учёного из Краснодара Дмитрия Лопатина (интервью с ним «От российской тюрьмы до всемирного признания» опубликовано в «НИ» 6 мая с.г.) не прошла мимо общественного внимания. Судя по откликам, бедственное состояние фундаментальной науки волнует не только учёных. Уезжать или нет - вот в чем вопрос.

Людмила Бутузова

Простые люди выстраивают свою логическую цепочку между утечкой мозгов и горящими самолетами, между грошовой оплатой труда специалистов и ракетами, разваливающимися на старте, между тем, что медицинские светила практикуют «где-то там», а здесь в российских поликлиниках практикуются коновалы с окраин бывшего СССР…

Минус ещё один гений

Беда была ожидаема. Ещё в октябре 2009 года наши учёные, сделавшие успешную карьеру за рубежом, и 407 докторов наук из академических институтов Москвы, Санкт-Петербурга, Нижнего Новгорода сделали отчаянную попытку спасти российскую науку. В открытых письмах, адресованных властям страны, они обращали внимание на несколько крайне принципиальных вещей, требующих незамедлительного государственного вмешательства:

«Если в ближайшие 5-7 лет не удастся привлечь молодежь в научно-образовательную сферу, то о планах построения инновационной экономики придется забыть… Регресс науки продолжается, масштабы и острота опасности этого процесса недооцениваются… Уровень финансирования российской науки резко контрастирует с соответствующими показателями развитых стран…»

Как отреагировали власти? Что изменилось сегодня? Появились ли у нас новые возможности —финансовые, кадровые? Или мы безнадежно отстали по всем научным фронтам? Эксперты и читатели «Новых Известий» дали ответы на эти вопросы.

«Почитала про Лопатина. Да это же анекдот в чистом виде! – пишет в ФБ Алла Суровцева из Новосибирскго академгородка. Правительство страны постоянно бьет себя в грудь, что у нас самые передовые технологии, и нам не нужны всякие "ихние" навигаторы (ГЛОНАС круче всех), планшеты (у наших школьников с какого-то ближайшего года буду "неубиваемые") и ПО (Эппл с Майкрософтом их не устраивают). Сплошная крутизна, только результатов не видно. Самое смешное, никто из простых граждан и не ждал реального внедрения, хотя из бюджета страны на это всё выделены средства. Не просто выделены, но и освоены. Зато Дмитрий Лопатин, ученый, чьё изобретение гибких солнечных батарей в 2015 году вошло в ТОП-100 мира и осуждённый за покупку клея для этого самого изобретения, теперь живёт и работает за рубежом. Потому что там ему не вменяют уголовное дело, а дают работать, обеспечивая всем необходимым. Минус ещё один гений из реальной российской науки, и минус фигова туча денег из бюджета на всякие неработающие "нужды" правительства».

Статистика утрат

По разным данным, за границей находятся от 500 тыс. до 800 тыс. российских ученых. Только в 2016 -2018 году из России уехало около 100 тысяч специалистов. Это не утечка мозгов – это уже бурный поток из страны... Уезжают самые активные, предприимчивые, креативные люди в возрасте от 24 до 38 лет, и самые востребованные на Западе.

«У меня такое впечатление, что сейчас уезжают вообще все, кто что-то умеет делать. Сейчас, наверное, в каждом западном институте можно найти русскоговорящих», — рассказал «НИ» 33-летний физик Владимир Черепанов.

Он окончил Новосибирский университет и уехал из России в начале 2010-х годов, сейчас Черепанов работает в Страсбурге, на андронном коллайдере. Там, по его словам, каждый второй физик – выходец из Сибирской академической школы.

В целом статистика по странам на сегодняшний день такая: 21% из уехавших молодых людей осели в Германии, 17,3% - в США, 12% - в Израиле, 11% - Китай, 8,2% - в странах Балтии, 7,6 % - в Канаде. Основные причины: низкая оплата труда и престиж профессии; недостаточное государственное финансирование исследований; непрозрачная организация труда и бюрократия; ограниченные возможности научного роста; нехватка вычислительных мощностей и оборудования.

По подсчётам Всемирного банка, из-за массового оттока учёных Россия теряет около 2 миллиардов долларов в год. На традиционном общем собрании Российской Академии наук приводились и другие удручающие цифры: за последние десять лет Россия не имела ни одного масштабного научного проекта. В частности, мульти-дисциплинарного, рассчитанного, скажем, как на физиков, так и на биологов, медиков, химиков. Без этого на прорыв в науке рассчитывать по нынешним временам сложно. Расходы на исследования сократились за предыдущие 18 лет в 5 раз и приблизились к уровню развивающихся стран. Россия сегодня тратит на науку в 7 раз меньше, чем Япония, в 17 раз меньше, чем Соединенные Штаты Америки, более чем в 2,7 раза сократилось количество исследователей.

- Это порождает ряд серьезных проблем, - заявил Борис Кузык, член-корреспондент РАН, директор Института экономических стратегий.— Промышленный потенциал России находится в сложной ситуации. Средний возраст рабочих и инженеров достиг 55 лет и более, износ основных фондов — 74%. При этом оборудование используется более 20 лет при максимально эффективной норме эксплуатации 9 лет. Это в основном импортное оборудование. В станкостроении и электронной промышленности у нас — серьезнейший обвал. В целом по уровню развития высоких технологий страна откатилась назад на 10—15, а по некоторым направлениям (биотехнологии) — на 20 лет. Доля России на мировых рынках высоких технологий — 0,2—0,3%.

Патриотизм не ценится

Жирным минусом к перечисленному служит и такая деликатная проблема как старение научных кадров. Средний возраст российского ученого — крепко за 50. Каждый третий — старше пенсионного возраста. Научные институты и направления сплошь и рядом возглавляют доктора наук, получившие свои звания, образно говоря, в эпоху гонений на генетику и отрицания ГМО.

«В России тем же физикам банально трудно реализовать себя, - поделился с «НИ» выпускник МГУ Евгений Черепанов. - У нас очень скверная и малоэффективная организация работы в институтах. Кроме того, большинство решений принимается людьми запредельного возраста — это такие матерые совкозавры, к которым с новыми идеями и на танке не пробиться. Они плохо знакомы с компьютером, не знают языков. На конференциях иногда плакать хочется от того, что маститый учёный из России еле-еле говорит по-английски. Выходит, в своей работе он мало коммуницирует с зарубежными коллегами, а это значит, что он не сможет предложить ничего актуального своим студентам. Лично у меня и всех моих знакомых, кто занимается наукой, эти факторы очень сильно отбивают интерес жить в этой стране и вызывают искреннее желание уехать скорее после обучения».

Евгению за непатриотичные взгляды родной ВУЗ едва не загубил карьеру в Америке, куда его пригласили с собственным проектом после конкурса, в котором принимало участие 200 специалистов со всего мира. Зарплата $70 000 в год, бесплатная медицинская страховка, льготы на жилье…

«Я учился на бюджете и меня этим стали попрекать: государство тебя выучило, вывело в люди, а ты, неблагодарный, продаешься за чужой кусок. Это было уже за гранью, - рассказывает он. – Я десять лет жил впроголодь, в студенческом общежитии, корпел в лаборатории как проклятый и вместо интересной работы мне опять светило корпеть над бумажками и носить портфель за научным руководителем. Уехал со скандалом.»

- Когда нечем удержать умных и талантливых ребят, всегда прибегают к крайней мере – давят на патриотические чувства,- подтверждает доктор химических наук Вадим Мальцев. – Но насколько ценен научный патриотизм в самой стране? Мой товарищ занимается важнейшими вопросами нефтехимии: каждый год он вместе с коллегами создает новые катализаторы, которые не внедряются, потому что покупают только иностранные. Кто-нибудь знает ответ, почему так? Или другой вопрос: очень способные люди закончили обучение, а дальше что? Институты разгромлены, их помещения заняты торговцами. Два института, в которых я работал, уничтожило Госкомимущество. Для чего? Для того чтобы продать здание и положить часть денег в свои карманы. Где ребятам работать? За границей. Если, конечно, не додумаются превратить Сколково в подобие сталинской «шарашки», чтобы талантливая молодежь принудительно отрабатывало там свои долги родине.

Исключительно из чувства справедливости надо сказать, что все эксперты, с которыми «НИ» обсуждали тему, не считают отъезд молодежи за границу самой главной катастрофой для науки. Опаснее другое направление «утечки умов» – и оно самое массовое. Это уход способных людей в отрасли, где их интеллектуальный потенциал не может быть реализован полностью – в рутинную офисную работу. Формально умы остаются в стране, но для науки они, увы, потеряны.

Дело еще и в том, что для того, чтобы уехать, нужны кураж, смелость, готовность начать с нуля, тогда как большинство людей боятся резких перемен и – что уж там – не имеют за душой минимального капитала, чтобы зацепиться в чужой стране. Получается, что единственным достижением молодых ученых, которое оценила родина, это то, что они, своей нерешительностью приостановили процесс «утечки умов».

Взгляд с Запада

В Европе, где трудовая миграция – вполне естественное сегодня явление, на потуги России удержать «ученое поголовье» в своем стаде, смотрят если не с насмешкой, то с недоумением. Такой ответ пришел из Германии от физика Валерия Пригова на вопрос «Новых Известий», возможно ли на Западе создавать научный продукт и пользоваться плодами своего творчества, не поступаясь никакими свободами. Валерий Пригов- кандидат физико-математических наук, окончил физфак МГУ (кафедра космических лучей). Работал в Институте им. Курчатова. В 1993 году был приглашён на работу в германский Институт тяжёлых ионов. Защитил там диплом доктора наук. Вопрос утечки мозгов из России он считает надуманным, попытки остановить этот процесс - «отрыжкой прошлого», а Сколково - дорогой и бесполезной игрушкой «сами знаете кого».

– Не надо ничего останавливать, - заявил он. - Бессмысленно даже пытаться. Конечно, можно запретить выезд, но подобная мера не приведёт к желаемому результату, как это было когда-то в СССР. Учёные всё равно будут стремиться к лучшим условиям, и те, кто может, будут перемещаться. Такой обмен, поверьте, даже необходим – в той же степени, в какой необходимо перекрёстное опыление, чтобы растение не вырождалось. Вся соль ситуации в том, что достижения разума имеют свойство обобществляться с течением времени, становясь достоянием всего человечества. Это и есть основное заблуждение тех, кто придумывает нелепые термины, говоря о «российской науке».

- В России создан свой аналог Кремниевой долины - Сколково. Почему наши зарубежные светила его проигнорировали? Никто не вернулся. Разве в Сколково нет возможностей для научных прорывов?

- Потому что создать такой центр непросто. Для этого нужно иметь высокоразвитую экономику в целом. Унас же, «поставили телегу впереди лошади» - пригласили из-за рубежа специалистов и положили им высокую зарплату, чтобы они выдали научный или технический результат, сопоставимый по качеству с аналогичным продуктом стран с высокоразвитыми экономиками. Так дело не пойдет. Если уж равняться на Кремниевую долину, то там готовы к тому, 7 из 10 стартапов закончатся неудачей, более того, дают второй шанс и финансирование даже неудачникам, потому что они уже чему-то научились. В Сколково другие подходы: не задалось у этих «мозгов» - купим другие, подороже и покачественнее.

Есть и другое объяснение, почему Сколково цепляется за чужие мозги, хотя рассчитывало на возвращение своих нобелевских лауреатов и именно под них создавало шикарные - в материальном смысле – условия. «Вернулись единицы, но уже в 2014-м многие снова начали смотреть на Запад, - рассказывает доктор физико-математических наук, академик РАН Виктор Васильев. -"Крым наш" всех испугал. Не он один, конечно, а то, что было связано с конфронтацией между странами. Для ученых очень важен интернационализм исследований, причастность к большому миру».

-Приятно, конечно, оказаться в числе награжденных, быть, так сказать, замеченным, — написал корреспонденту «НИ» один из лауреатов прошлых лет Виктор Самойленко. — Но лучше бы навели порядок с получением грантов на научные разработки. Пока деньги дойдут до какого-то исследовательского центра, больше половины разворуют. Если что-то и удается получить, то с боем, убив на «подготовительную работу» с разными «нужными» людьми массу времени, которого и так всегда не хватает. Чаще приходится самим искать средства на исследования. Я потратил на них, например, все свои премиальные… Отец кредит брал, чтобы я смог купить часть необходимого оборудования, родственники пару раз скидывались на мои поездки, связанные с представлением проекта промышленникам и предпринимателям. Институт не в силах взять эти расходы на себя.

Но даже не это самое обидное. Проект Самойленко, связанный с модернизацией оборудования для нефтехимической промышленности внедрить не удалось, ни одна российская кампания не проявила к нему интереса. То же самое, если помните, было и у недавнего героя «НИ» Дмитрия Лопатина – его солнечные батареи на родине тоже не востребованы. Единственный вывод, к которому пришёл лауреат президентской премии – «Нет смысла тратить время и силы, когда твой труд никому не нужен». Похоже, ещё один гений обувается на выезд .

Ох уж эти «майские указы»

Отток российских ученых в последние годы – не только молодых, но и вполне зрелых, состоявшихся, с крепкими позициями, - эксперты связывают с реализацией «майских указов»: президент поставил задачу увеличивать зарплату ученым, однако для этого не было выделено финансирования, институты пошли по пути сокращения кадров. Где-то вывели за штат процентов 20 сотрудников, пощипав кафедры, а где-то закрывали целиком лаборатории под видом неэффективности данного научного направления.

Зато, по данным Росстата, средняя зарплата ученого сегодня составляет 53 800 рублей в месяц. Вслух эту цифру лучше не произносить – нарвешься на шквал негодования докторов и кандидатов. Первые утверждают, что их реальная зарплата не превышает 30 тысяч, у вторых - двадцать

Помимо майских указов, финансовое положение ученых должна было поправиться с началом реформы Академии наук. Напомним, в 2013 году было создано Федеральное агентство научных организаций (ФАНО), которое взяло на себя функции управления имуществом Академии наук, а также общее руководство над учеными.

«С тех пор наукой управляют некомпетентные люди, которые ориентируются лишь на формальный показатель — количество публикаций. Средства на исследования не выделяются, при этом отчитываться требуют в публикациях. Видимо, предполагая, что материал для них ученые будут высасывать из пальца», — поделился с изданием «URA.RU» социолог РАНЛеонтий Бызов.

Однако начиналось все не так плохо. Долгожданная реформа РАН – застывшего и неповоротливого монстра, существующего как бы вне связи с вызовами сегодняшнего дня – многим дала надежду, что российская экономика начинает на деле, а не на словах переходить на инновационные рельсы. Значит есть потребность в масштабных проектах высокотехнологичных производств, значит будет обеспечен твердый и оплаченный госзаказ на новые технологии и научные открытия. Включиться в процесс выразили желание и представители российской научной диаспоры. В страну вернулись крупные ученые, например такие как профессор Константин Северинов, заведующий лабораторией в Институте биологии гена РАН, за годы эмиграции отвыкший от неэффективного менеджмента, бюрократизации научного процесса и серо-черных схем по распилу бюджетных средств. Издалека многим казалось, что Россия тоже наконец стала избавляться от этого проклятья. И пусть пока финансирование российской науки отстает от мирового уровня - деньги не самое главное. Они появятся, если ученый, а не чиновник определяет стратегию и финансовую политику Академии наук, тогда есть необходимая среда для инноваций, то и наука становится основой высокотехнологичной экономики. Собственно, за этой наживкой вчерашние «невозвращенцы» и потянулись на родину.

Наука «пилить»

Чем обернулось реформирование РАН?. Как на деле проводятся те же конкурсы на получение грантов и кто от этого выигрывает? Профессор Константин Северинов, изрядно шокированный «порядками на кухне», не счел нужным их скрывать.

— Вместе с несколькими коллегами мы подали заявки на гранты по четырем программам президиума РАН и получили отказ, - в деталях рассказывал он прессе. -Мы хотели бы понять, а что именно не устроило экспертов. Во всех ведущих странах вместе с отказом вы получаете подробную рецензию, где аргументированы причины отрицательного решения. Это позволяет заявителям понять критерии отбора, которыми руководствуются эксперты. Как же обстоят дела у нас? Имена победителей конкурса и «неудачников» обнародуются. Попробуйте в таких условиях понять, почему одним ученым гранты дали, а другим — нет. Прямого ответа не добьешься, в лучшем случае скажут, что «не хотят подставлять своих экспертов» или сошлются на то, что что у научного совета было слишком мало времени рассматривать заявки, поэтому его члены устно между собой решили, кому дать гранты, а кому отказать. То есть экспертизы, по сути, не было. В такой ситуации можно делать любые предположения. Например, что входившие в научный совет люди просто поделили деньги.

«Новые Известия» попытались связаться с учеными нескольких институтов, чтобы узнать, добавилось ли справедливости в грантораспределении после той публичной критики г-на Северинова. Ответ пришел из Института молекулярной генетики: «Возьмите любую программу по любой тематике и ознакомьтесь с победителями. Там вы можете найти имена тех же самых академиков, которые числятся в научном совете и распределяют гранты. У некоторых даже не один, а несколько поддержанных проектов».

Советом воспользовались, хотя неподготовленному исследователю не так-то просто разобраться с программами и победителями. Ну что тебе скажут фамилии Иванов, Петров, Сидоров, кочующие по перспективным научным направлениям от биологии до химии. Пришлось рыть интернет. И вот какая закономерность открылась: много победителей глубоко пенсионного возраста –от 75 до 80 с внушительным хвостом. Как это понимать? С одной стороны, отрадно, что люди в таком возрасте сохраняют живой ум и способны двигать науку в будущее, с другой – что это за будущее, если оно рассчитывает только на стариков.

Собес на грантах

Ларчик открылся до обидного просто. Гранты возрастным ученым –своеобразная дань за недоплаченное в прежние годы и приварок к их нищенской пенсии по старости.

— Важно понять, что это гуманитарная мера, - объяснял масштаб проблемы один из вице-президентов РАН, сам приближающийся к пенсионному возрасту. - Люди всю жизнь бескорыстно служили науке и отечеству, уход на пенсию – трагедия. За границу они уже не уедут, найти работу в коммерческих структурах России нереально, значит, впереди унизительное существование. Мы не можем подталкивать наших заслуженных старших товарищей к этому. Хотя РАН стареет, доля этих людей в возрасте за 70 резко идет вверх, их непропорционально много. Может быть, нашей власти стоило бы перенять опыт соседних стран, где каждому работнику науки и образования по выходу на пенсию платится 80% ежемесячной зарплаты. Тогда бы наши старшие коллеги охотнее покидали стены РАН, освобождая места для молодежи. Но пока мы балансируем между желаемым и возможным. Приходится отказывать 65-летним ученым, которые хотели бы вернуться и работать на родине. В этом возрасте в Европе в обязательном порядке уходят на пенсию. А в России ограничений по возрасту нет. Мы договорились принимать только молодых людей, на перспективу. Но, поймите правильно, ущемлять старую гвардию, не гуманно.

Не знаешь, как к этому собесу относиться… Хоть плачь по Советскому Союзу – тогда бюджет Академии наук составлял 3% ВВП, сейчас - 0,3% - как его разделить без обид для людей и чтоб сама наука не страдала? Кстати, для тех, кто не в курсе: бюджет всей Российской академии наук до 2014 года был равен финансированию Гарвардского университета (1 миллиард долларов США — бюджет Гарвардского университета, 30 миллиардов рублей — бюджет РАН, и вряд ли скачок доллара увеличил доходы академии вдвое). Трудно не согласиться с уехавшими, что престиж научных профессий в такой ситуации у молодежи падает.

В самую точку

Но, как принято сейчас говорить, есть и хорошие новости. Вопреки распространенному мнению, что талантливая молодежь, покинув родину, не вспоминает о ней, нашелся пример другого рода. Артур Смирнов закончил Санкт-Петербургский университет аэрокосмического приборостроения с красным дипломом бакалавра. Бесплатно учился и получал стипендию в Иллинойском Университете в Чикаго, изучал компьютерные науки по направлению искусственного интеллекта. Артур сирота, в 4 года потерял мать, в 10 лет – отца. Мальчика воспитывала бабушка, которая учила его с детства рассчитывать только на себя. Что из этого получилось, он рассказал в одном из интервью на своей ставропольской родине, приехав туда уже известным американским ученым. Невозможно не процитировать!

- Первый раз я побывал в США в 2009 году, посетил несколько университетов и увидел первоклассные условия, которые тут созданы для обучения и исследований, - рассказывал Артур. - Но денег на учебу не было, поэтому я поставил цель получить грант на обучение. Выиграть стипендию очень сложно, на одно место - 500 человек. Готовился в течение 2 лет. В итоге я получил студенческую визу и полетел на учебу в 2012 году. Меня привлекает направление искусственного интеллекта, эта тема очень развита в США и не очень развита в России, в моем университете идею не поддерживали, а в Чикаго у меня появилась возможность заниматься исследованиями по 20 часов в неделю.

Молодой ученый разработал систему, помогающую определять диагнозы на основе симптомов и жалоб пациента. Она тесно связана с искусственным интеллектом и практически исключает врачебные ошибки. Изобретение успешно применяется в американских клиниках. Летом 2013 года два аппарата Артур бесплатно предоставил петербургскому Институту имени Турнера и краевой больнице Ставрополя. Выбор объяснил чисто по-русски: «Ностальгия… Когда я еще учился в школе, мне делали операцию в Институте имени Турнера. Это замечательное место, там берутся за лечение детишек с невероятно трудными диагнозами. Я хотел как-то отблагодарить институт. А в Ставрополе я проводил тренинг по искусственному интеллекту и заодно применил свои знания для установки системы в краевой больнице».

Правда, на вопрос о возможном возвращении в Россию Артур отвечает: «Вернуться всегда можно, но учёному надо быть там, где есть условия для работы и где больше пользы от его исследований». Кто бы спорил… Два российских медучреждения уж точно на его стороне.

Новые Известия

Россия больше не будет великой научной державой

Сергей Кириенко был удостоен звания «Герой России» за участие в разработке новых видов ядерного оружия. К сожалению, все ценные разработки отечественные ученые создали еще в советские годы. Это атомные, космические и военные технологии. Эти сферы нуждаются в дальнейшем развитии, но амбициозных планов на них нет

Отсутствие спроса на инновации

На прошлой неделе общественность узнала о двух разных, но на самом деле взаимосвязанных новостях. Сергей Кириенко, курирующий в Кремле вопросы внутренней политики, оказывается, удостоен звания «Герой России», а на реализацию нацпроекта по науке предполагается потратить 546 млрд рублей.

«Геройский подвиг» Кириенко заключался в разработке новых видов ядерного оружия, которая напрямую связана с научными технологиями. СМИ и соцсети порядком поиздевались над награжденным, хотя, собственно, поводом для иронии был пробел в новейшей российской наградной линейке. В советское время существовало два «героя» — «Герой Советского Союза» и «Герой Социалистического Труда». Ученых-атомщиков и стоявших над ними руководителей, создавших атомную бомбу, награждали именно последним званием. Сейчас же, исходя из новых капиталистических реалий, героев соцтруда убрали за ненадобностью. Правда, в 2013 вернули «Героя труда», но престиж этого звания — никакой, почему Кириенко и «герой» просто, что и порождает иронию.

Стоит заметить, что из шестнадцати трижды Героев Социалистического Труда — десять — выходцы именно из советского атомного проекта. Именно ядерщиков советская родина награждала щедрее всего. Ракетчики выше дважды героев соцтруда не поднимались, как тот же Сергей Королев.

Переброска бизнесмена-комсомольца Кириенко на «Росатом» вполне укладывается в советскую парадигму «талантливых руководителей» — «эффективных менеджеров». Точно так же 60 годами ранее Лаврентий Берия, человек вообще без высшего образования, стал руководить созданием атомной бомбы, и небезуспешно. Он добился воспроизведения американского образца за четыре года — выдающийся результат, с учетом состояния тогдашней инфраструктуры.

Советская наука была по преимуществу наукой военной, работавшей на оборону. Сегодня же стоит задача (исходя из указа президента Владимира Путина от 7 мая 2018 года, для реализации которого и требуется 546 млрд рублей) создания в России науки, в первую очередь гражданской, открытой миру.

Путин поставил для своих подчиненных непростые цели: «обеспечение присутствия Российской Федерации в числе пяти ведущих стран мира, осуществляющих научные исследования <…>, привлекательности работы в Российской Федерации для российских и зарубежных ведущих ученых и молодых перспективных исследователей». Там же речь идет и о «опережающем увеличении внутренних затрат на научные исследования и разработки» и о «развитии сети уникальных научных установок класса «мегасайенс», а также о «создании не менее 15 научно-образовательных центров мирового уровня». Насколько реально выполнение подобных задач?

Время бюджетной экономии

Когда Иосиф Сталин ставил задачу по созданию ядерного оружия, то на нее бросались все ресурсы страны, а ответственные ученые знали, что им будет за неисполнение поручения. Сегодня мы, к счастью, живем в иных условиях, и за неисполнение указаний директивных органов суровых кар не предусмотрено. Также, к счастью, ради исполнения любой ценой задач, не будут изыматься последние ресурсы. Мы уже рассматривали подобную ситуацию в связи с отчетом правительства в марте этого года, как оно провалило свои обещания пятилетней давности. В том числе не сдержало обещания, что «внутренние затраты на исследования и разработки должны были составить к 2018 году 2,48% к ВВП». По последним опубликованным данным этот показатель равен 1,1%.

Согласно прошлогоднему исследованию ВШЭ, Россия находится на 35-м месте в мире по уровню бюджетных трат на науку. В пятерку же лидеров входят Израиль (4,25%), Южная Корея (4,23%), Швейцария (3,42%), Япония (3,29%) и Швеция (3,28%). Если рассматривать ситуацию в денежном выражении, то Россия находится на десятом месте — $37,3 млрд, тогда как у Индии $50,3 млрд, а нам в затылок дышит Тайвань с $33,6 млрд. Даже Бразилия тратит на науку больше — $38,4 млрд.

Следующие шесть лет — это время строгой бюджетной экономии. Россия только-только начинает выходить из экономической рецессии. Собственно серьезного роста нет уже десять лет, с 2008 года. ВВП топчется на месте. Как в таких условиях двигать вперед науку, да причем семимильными шагами — совершенно непонятно. Мы уже видели создание в Москве «международного финансового центра». На наших глазах успешно провалилась пенсионная реформа по-зурабовски. А создание Инновационного центра «Сколково» ни на йоту не приблизило его к Кремниевой долине. Правительство России не отвечает за свои обещания.

В России мал спрос на инновационные разработки. Если экономика целиком завязана на добычу и экспорт углеводородов, то ждать развития наукоемких отраслей было бы наивно. Сингапур, Гонконг, Тайвань стали великими наукоемкими экономиками, грубо говоря, от бедности. Нефтяные монархии Персидского залива и не пытаются в этом смысле угнаться за Израилем или Южной Кореей. Они развивают у себя как альтернативу природным ископаемым туризм, развлечения, шопинг, предоставление финансовых услуг. А также вкладывают активно деньги по всему миру.

Есть у России перспективы для создания мощной науки? Нет. То, что имеется ценного и востребованного на глобальном рынке, создано было еще в советские годы, — атомные, космические и военные технологии, именно их и надо бы развивать. Но пока и в этих сферах никакого прорыва не наблюдается, нет амбициозных планов. Когда Россия последний раз запускала АМС к другим планетам? Почему нет программы по исследованию Марса, Юпитера и прочих объектов? Каждый такой проект стоит $2-3 млрд, как свидетельствует опыт НАСА и ЕКА, но он влечет за собой и приток ученых из разных стран, и разработку действительно революционных технологий, создает рабочие места. Даже Индия уже отправила аппарат к Марсу, а Китай — к Луне.

Байконур строили 2,5 года, а космодром Восточный — девять лет и пока произвели только три запуска. Как при таких черепашьих темпах можно рассчитывать на создание объектов «меганауки» в России? Да еще при столь неблагоприятной внешнеполитической обстановке. Значительная часть ведущих научных держав мира, начиная с США, с нами контактов в области высоких технологий поддерживать не будет. Вспомним, что энергетическую блокаду Крыма мы прорывали при помощи немецкой и китайской техники. И это вылилось в скандал с фирмой Siemens. Даже в жизненно важной для России области геологоразведки, технологий добычи полезных ископаемых и их переработки, страна сильно зависит от иностранных поставщиков. Вот где надо совершать прорыв.

Российское руководство попало в неприятную ситуацию. С одной стороны, оно объективно не может выйти из конфронтации с Западом, ибо это грозит внутренними потрясениями в результате капитуляции перед его требованиями. С другой, конфронтация препятствует техническому и научному прогрессу. При этом у России нет тех ресурсов и возможностей СССР, которые позволяли ему поддерживать жизненно важную для него науку в отрыве от мировой.

Другая проблема, помимо финансовой и политической, институциональная. Каждая страна создает собственную модель науки. У нас же, разрушив худо-бедно работавшую советскую модель, не создали взамен работающей альтернативной модели. Налицо метания с попытками заимствовать то американский, то европейский опыт университетской науки. Реформа Академии наук, формально давно назревшая, у нас исполнилась «по-черномырдински» — «хотели как лучше, а получилось как всегда». Думается, правительство просто никак не может собраться с духом и признать публично очевидное: в обозримой перспективе Россия не будет великой научной державой.

Максим Артемьев @ Forbes via Twitter

Почему упал Протон

Вы, наверное, задаетесь вопросом, почему упал Протон? Не все, конечно, а те, кто каким-то чудом сохранил возможность вынуть пятачок из ушата, оглядеться по сторонам и у кого от увиденного проскочила мысль: «А вдруг что-то не так?» Я ничем не лучше вас, я с таким же удовольствием жру в три горла, наслаждаюсь раем потребительства, мечтаю о крутой тачке, большом доме, люблю пройтись по магазинам с котлетой денег в кармане и купить какой-нибудь абсолютно ненужной херни. Иногда я проседаю, хожу в рваных джинсах и вкалываю, желая вернуться обратно в стан «уважаемых людей». Не хотелось бы вливаться в стадо диванных «экспертов». Честно говоря, я не знаю, почему технически он упал, но хорошо представляю среду, в которой его собирали.

Я родился в 1985 году, в Ленинграде. В 1992 году пошёл в школу, в 2002 поступил в институт, в 2008 году закончил. Я из того поколения, которое запомнило СССР только в ярких детских воспоминаниях. Зато, что было потом, помним очень отчетливо. Особенно те, кто вырос на окраинах крупных городов. Как отстреливали коммерсов – эти накрытые клеенкой тела из под которых выткали мозги, растекаясь по асфальту, впадая в канализационные стоки, образуя дельту каналов и протоков. Как сидели в холодных школах, без отопления, зимой, в пуховиках, согревая в рукавах ладони. В школу бы я и не пошел, но там кормили. Благо, что за мной никто не следил. Главное, чтобы вечером домой пришел. Дома бабушка занимала пять картофелин у соседей, до пенсии и зарплаты мамы-врача. Потом покупала три кубика Магги (тогда их продавали поштучно) и варила суп. Два нам, один в похлебку собаке. А потом после школы я долго бродил по детским садам, собирая помои для собаки. Потому что иначе её нечем было кормить и её угрожали усыпить. Летом выезжали на дачу и начинали растить огород. Поначалу жрали крапиву, потом поспевал щавель. К середине лета помню, уже было довольно сытно. Плюс мы отваливались с маминой шеи, и она имела возможность копить на более сытную еду. Даже мясо раз в месяц. А по осени ночами сторожили урожай и ударными темпами вывозили его в город на электричке, иначе пёрли всё, даже крыжовник. Такое было, правда, всего один год, потом полегчало. Кроме воровства, оно исчезло только в нулевые. Зимой каждый год вскрывали дачу и переворачивали всё вверх дном. На даче не было ничего, даже вилок или топора – все вывозили. Воры, видимо от злости, били стёкла или ломали табуретки.

Не для того я пишу, чтобы рассказать ужасы 90-х, конце концов, какой-нибудь Челябинск мог дать фору Питеру. Один знакомый доктор рассказывал, как в середине 90-х, где-то за Уралом, им зарплату не платили от слова вообще. Несколько лет. Кинули клич и народ начал кормить и одевать докторов. Городок-то маленький, больничка одна, а жить всем хочется. Тащили еду, маринады, спиртное, конфеты, одежду. Выдавали контрамарки на кино и утренники для детей. Доктор говорит, что когда начали платить копеечные зарплаты, население пожелало скинуть себя бремя бюджетников. Жить стало даже хуже. Привыкли вкусно жрать и принимать дары. Вот такой вот феодализм.

Я вырос в таком зоопарке, от начальной школы до нынешнего рубежа – «тридцатника». У меня на глазах люди делали из воздуха капиталы, моментально поднимались, буквально за полгода и теряли всё да один день. Их убивали, сажали в тюрьму, просто обирали за нитки. Но в ответ они катались на дорогущих тачках, за год зарабатывали на квартиру ремонтом.

Помню, как в 2007 году, еще учась в институте, я попал в этот мир всеобщей коммерциализации. Поначалу не мог въехать, почему меня все, начиная от инспекторов ГАИ, заканчивая администрацией районов, шлют на йух. А потом мелкий клерк, ставящий штамп, согласовывающий линию кабелей, намекнул мне, что надо бы дать денег, то ли подмигивая правым глазом, то ли борясь с нервным тиком от страха. Я дал тогда 2 тысячи. И тот сразу же мне все согласовал, дал пароли и явки для следующих благодетелей. Я мучился с ордером две недели, а после мзды согласовал за 2 дня, потратив 10 тысяч рублей. Моя зарплата, бензин и амортизация машины за потраченные в пустую две недели беготни по кругу стоили дороже той взятки в 10 штук наликом. Это был как укол героином. Юношеская психика тогда была не в состоянии отфильтровать грязь. Нужно было решать вопросы. Деньги решали их прекрасно. По неясной причине послал на йух полковник из МРЭО с диагностическими картами? Кран на базе КАМАЗа не может выйти на линию из-за этого звиздораса? Купи коньяк, завались к нему, скажи, что у тебя сегодня праздник – купили новый кран. Подмигни, поставь коньяк, скажи, что работаешь на его земле и вам надо дружить, подмигни еще раз. Потом скажи, что карт нет. Он улыбнется, поставит конину в ящик, возьмет отрывную бумажку, напишет на ней «5 000», перевернет и подвинет тебе. Загляни в нее, отогнув краешек, не переворачивая, как смотрит на карты хороший игрок в покер. Улыбнись и спроси, курит ли он. Он ответит, что можно, выйдет с тобой на лестницу, где нет камер и ты пиханешь ему в карман разноцветные бумажки. Могут меняться должности и порядок и место взаиморасчетов, размер мзды, но общий порядок действий меняться не будет. Я быстро вкатился в эту систему. Я сразу вижу эти водянистые глаза, сквозь которые вместо зрачка блядским огоньком просвечивает знак доллара. «С Вами мы всегда договоримся…». Гайцы из Всеволожска не согласовывали без денег проект пешеходного перехода на время строительства. Врачи из 3-й городской (в народе именуемой «Третьей истребительной») не снимали швы без пятисот рублей в придачу. В конце 10-х этот зверинец отрывался по полной, делясь и множась в питательной среде нефтяного бульона чашки Петри. Ох уж эти тучные годы нефтяного изобилия. Сотрудники администрации василеостровского района шакалили по объектам и брали взятки в обмен на невнесение в черный список организаций, допущенных к строительству. Да, да. При Вале Мативенко была такая шиза. Если организация получала три административных нарушения, то на несколько лет лишалась права работать в городе. В результате, у чиновников появился новый вид сафари. Охотиться за коммерсами, допустивших нарушение при строительстве на подведомственной территории. Не вовремя вывез грунт - получи протокол на 150 тыс. Не хочешь платить 150 тысяч? Заплати на месте 70! Семьдесят штук очень солидный дисконт. И ведь платили все, иначе бан-лист. За подключение к горячей воде такса была 700 штук наликом. Иначе не подключат. И платили все. Однажды я проморгал такого охотника на объекте, на Среднем проспекте Васильевского острова. Не огородили защитной сеткой яму под канализацию – объектов в тот год было много, снабжение не справлялось с заявками. Он приехал, подошел к прорабу, тот послал его на йух. Охотник уехал, оставив визитку. Приехал я, взял визитку, всё понял, позвонил генеральному. Тогда (и сейчас) активно слушались разговоры коммерсов, которых можно подоить, поэтому телефонный разговор выглядел как беседа двух друганов, желающих узнать как дела:
- ХХХХ УУУУ-ич, тут приезжал человек, посмотрел как у нас дела, оставил визитку. Наверное, познакомиться хочет, может я проскочу к нему, кофейку попью, вдруг человек интересный?
- Да, прокатись, конечно, вдруг что-нибудь интересное расскажет. Потом мне расскажи чем город дышит.

Я ехал к нему, в администрацию Василеостровского района, и слушал его аргументы, он доходчиво объяснял, что вывернуться мы не сможем. А он, такой занятой человек, потратил на нас время и САМ приехал посмотреть на бардак, который мы развели. Его задачей было меня выдавить на какие-либо обещания. В его руках была судьба нашей работы на территории Васильевского острова в ближайшие три года. Если бы я пообещал, генеральному пришлось бы исполнять. Не по-пацански иначе. Иначе ТАКОЙ человек может обидеться. В тоже время нельзя было поселить в его холёной голове опасения, что мы не будем платить. Надо было поговорить с ним на его языке, дать понять, что я тоже в системе, что мы всегда договоримся. Он надавит, я оскалюсь, кину пальцы, он нахмурится и постучит лакированным ногтиком по лакированному столу. Посетует, что кругом сплошные нарушенимя. Я посочувствую, пожалуюсь, что не все понимают беды коммерсов, он покивает, скажет, что знает проблемы бизнеса. Я отвечу, мы давно на этом рынке, наша фирма дорожит репутацией, но тем не менее, имеем связи, серьезные люди. Он кивнет. В переводе на человеческий это означает, мы знаем правила трех залётов и готовы платить, но доить нас нельзя, он согласен и беспредела не будет. Потом скажу, что очень приятно вести разговор с ТАКИМ человеком и для меня будет честью передать контакты нашему генеральному. Тот радостно кивнет. Договоренности о взятках лучше вести с собственником бизнеса, а не с шестёрками. Таким образом, мы обо всём договоримся, но цифр не назовем. Генеральный приедет не на пустое место.

Народ рубил бабки. Точнее, БАБЛО. Реальные пацаны теперь не качали мышцы, реальные пацаны качали нефть. Если ты тогда не рубил бабки, ты лох. Бабки тогда были везде. Я приезжал в Петроградское ГУЖА за обременениями на подключение к холодной воде, а мне прямо говорили, что надо бы денежек. Я спрашивал «сколько?», мне говорили, «300 тысяч рублей». Мой шеф, думая, что я в доле, слал их на хер (а я, лошара, был не в доле). Чиновники выкатывали обременения на 3 миллиона. Шеф ехал сам, договаривался, платил 1,5 миллиона взяток. И ему было похер. Маржа была в разы, если не на порядки, выше.

Я приезжал на государственный оборонный завод «Ригель», что на на ул. Профессора Попова, а там у здания заводоуправления стояли новые мерседесы GL, по пять миллионов каждый (по курсу доллара в 24 рубля). Они только появились. Я первый раз в жизни увидел БМВ Х-6 «М» серии и Мерседес Gl у служащих государственного оборонного завода. Я думаю, они смогут написать книгу «Разбогатей или сдохни, работая на министерство обороны». Мой шеф хорошо заработал на этом заводе «Ригель». А потом у нашего офиса под окнами дежурил ОБЭП. Шеф гасился на чьей-то даче, не включал телефон и не появлялся на работе. Офис играл в пасьянс косынку. У меня была халявная топливная карта с 5-ю тонами горючки на счету. Я в рабочее время катал баб на Залив, выгуливал по крышам. Питер, июль – красота. Потом все рассосалось как-то. Каким образом, думаю, вы уже догадались. Детали я узнал позже.

Я работал в гос. заказе, народ там, после летнего сезона ремонтов, покупал себе свежие Бентли. Мои знакомые из гос. заказа, в середине нулевых, спускали гос. бюджет на кутеж и покупку новых Инфинити ЭфИкс 45. А своим блядям покупали новые Пежо и Мерседесы Цэлки. Потом их брала за жопу прокуратура. Из 12 миллионов контракта они миллион отдавали прокуратуре. А потом, угорая в кокосе в каком-нибудь стриптизбаре, орали в нирване, что нужно было вообще ничего не делать, просто дать больше.
Менты из районного УВД говорили, что мне, коммерсу, надо дружить с ними, т.к. я работаю на их земле. Это вы, суки, служите мне, гражданину своей страны, вы охраняете правопорядок в моем городе. А не я работаю на вашей земле. Мордор поглотил людей.

Вокруг творилось форменное блядство. Сначала заработай денег, потом будешь претендовать на звание человека. Сотрудники ОБЭПа Приморского района вваливались в офис, опечатывали документацию, вывозили компьютеры. В это время коммерсы шли домой, вынимали из сейфа 1,5 миллиона рублей и относили в отдел. Забирали документацию и компьютеры, везли обратно в офис, работали дальше. Их больше не трогали несколько лет. Вокруг джентльмены, не кидалы с района.

Главное следственное управление вламывалось домой, изымало 15 миллионов рублей наликом в сумках. Через две недели им через посредников заносили 5 миллионов. Бабки отдавали. Вокруг джентльмены, не кидалы с района.

Менты из питерского Главки приходили на обыск с папками для документов от Луис Ветона. Я спрашивал, они говорили, что такое стоит тысячу евро. Их часы стоили 3 тысячи баксов. Во время обыска менты пугали, что внесут меня в черный список ЕС и меня не выпустят за границу. А они в это время будут ездить в Париж. Для них это был кошмарный сон, повод пугать меня. Что я не смогу ездить в Европу. Интересно, махнули бы они Родину за право ездить в Европу? Риторический вопрос.

Для меня стало чем-то вроде спорта спрашивать уродов о любви к Родине. Вы можете себе представить лицо мента, который больше всего боится, что не сможет ездить в Европу, когда ты его спрашиваешь о любви в Родине? А можете себе представить лицо коммерса, который отдает 700 тысяч рублей на взятку за подключение к теплосетям, и после ты его спрашиваешь о любви к Родине? А можете представить себе лицо управляющего заводом Арсенал, когда он тебе рассказывает, что ему выгоднее сдавать цеха в аренду под склады с импортной жракой, чем производить космические спутники, можете представить его лицо, когда ты его спрашиваешь о любви к Родине?
У этой эйфории открытых баблом дверей есть оборотная сторона. Очень быстро ты понимаешь, что можешь купить все. И все имеет свою цену. За все надо платить. Ничего бесплатного нет. Есть белая сторона твоих выплат – налоги, коммуналка, кредиты. По закону. А есть черная. По понятиям. Тебя взяли на экономических преступлениях? Можно бесплатно по закону, а можно хорошо. Отдай от 1,5 до 5 млн. рублей и дело замнут. Такса известна всему городу. Сильно не борзей, живи в своей тине, не лезь к солнцу. В тине, кроме тебя, еще много мелких насекомых, паразитов, комаров, личинок, червей, местечковых хищников. Ты живешь в этой питательной среде и тебя особо не колышит, что твое болото располагается в рукотворном, некогда великолепном фонтане. Там, где сейчас бегают многоножки, раньше на десяток метров били вверх струи воды, пенились , искрились на солнце. Там, где в иле лежат пустые бутылки водяры, драный ботинок и плавает инсулиновый шприц со следами крови внутри, некогда было чистое гранитное дно, куда люди бросали монетки на счастье, чтобы вернуться.
Я видел, как люди, буквально на 5-10 лет старше меня, делали большие деньги из воздуха. Всегда на грани с законом, а чаще всего за гранью. Просто чаще всего попадая по статье о мошенничестве, налоговых преступлениях, браконьерстве, незаконной вырубки лесов, обустройства незаконных свалок, обнале. Для России это несущественные статьи. Это не терроризм какой-нибудь, наркоторговля или торговля взрывчатыми веществами, экстремизм, призыв к национальной вражде. За такое вас закатают в асфальт – слава Богу. А за мелочь попросят поделиться. Вы когда-нибудь видели вырубки лесов на сотни гектар? С торчащими вверх пнями, больше похожими на противотанковые рубежи? Это незаконные вырубки. По закону кто-то должен был провести рекультивацию и засеять все новым лесом. Так через 20-30 лет там опять будет промышленный лес. Шведы даже корни из земли извлекают. Наши предпочитают просто дать денег и бросить.

Когда ты живешь по понятиям, десятилетиями, ты живешь одним днём. Ты привыкаешь к 300% прибыли. Потому что ты помнишь как в 1992 году у тебя прибыль была 1000%. Когда кормовая база сужается, твоё сознание начинает бунтовать. Ты привык, что твои проекты окупаются за пол года - год при вложении десятков, если не сотен миллионов рублей (и не всегда рублей). Когда кормовая база избыточная, тебе не надо думать. Я очень много общаюсь с дядьками из 90-х. Не быками, нет, вполне себе респектабельными людьми. И каждый раз хочется помыться. Одно жлобство, кроилово, попытка сэкономить копейку в ущерб безопасности. Потому что копейку он платит сегодня, а «что-нибудь» случится завтра. Точнее, послезавтра. Через год. В его мироощущении это будет не в его жизни. Целый год! В 90-е, когда ему было 25-35 лет, он был молод и полон сил, никто не планировал ничего, все жили одним днем. Он не знал, будет ли он жив через неделю. А тут год. Он прорвался через 90-е, выжил, не сел в нулевые, не разорился в 10-е. А тут ты ему говоришь, что надо вложиться в инфраструктуру. Чтобы не было проблем в следующем году. Он не собирается жить вечно, чтобы тратить свои деньги на то, что будет через год.

Сейчас активное поколение людей с властью и деньгами, связями, им сейчас от 40 и больше. Скорее даже от 50. В 1991 году им было в районе 25. Кто входил в мир бизнеса и связей в начале нулевых, им сейчас за 40 лет. Потом кормовая база начала стремительно сокращаться. Более молодые тащили всё на своём горбу. Им как раз пришлось постигать дзен, что надо вкладывать копейку, чтобы через год не влететь на бабки. Потому что проекты стали окупаться не за три месяца, а за три года. И год стал серьезным лагом. Твой проект окупается три года, если через год от недофинансирования дороги или трансформатора завод встанет, ты попадешь на деньги. И как на зло, в тот самый момент у тебя не будет резервов для срочного ремонта. Так что вложиться надо сегодня и расписать, как ты будешь вкладываться, чтобы не попасть через два года, три. А ведь три года – это только нули. А потом ты хочешь ещё и заработать на своём бизнесе. Так что надо думать о пятилетнем планировании. Срок сборки космического спутника около 3-5 лет, «Фобос-грунт» собирали 10 лет, на упавшем Протоне стояли двигатели 2013 года выпуска. Говорят, свинья не может поднять голову, чтобы посмотреть на звёзды, нынешнее поколение управленцев не может спланировать свои действия на несколько лет.

Старые специалисты ушли. Человек в расцвете сил, когда он достигает профессионализма в своем деле, ему надо около от 10-15 лет беспрерывного профессионального роста. Это значит, специалист – это человек от 35-37 лет в инженерной среде и 33-35 лет в рабочей. Это нижний порог. Это значит, что самым молодым спецам советской закалки, которые привыкли работать, а не получать 1000% прибыли и договариваться, чтобы их не взяли за задницу, этим спецам сегодня в районе 55-60 лет. За ними идут орки, выросшие и сформировавшиеся в эпоху пьяных 90-х, тучных зажравшихся нулевых. Эти орки привыкли жить одним днём. Кто-то сваливает, еще не поняв, что он теперь никогда не сможет работать на Западе, привыкнув к российскому буйству прибылей, кто-то визжа и извиваясь пытается приспособиться к новым реалиям сузившейся кормовой базы, не понимая, почему они повсеместно проигрывают своим молодым собратьям. Тем, кто и рад бы получать 1000% прибыли, но у них нет шанса. Поколение БМП – «без меня поделили». А значит надо работать. Этим людям сегодня 30-35 лет. Придется еще лет 5-10 терпеть орков, ждать, пока солнце экономического кризиса выжжет их с экономического поля. Это при условии, конечно, что опять мы не вернемся в лихие 90-е, когда выгоднее будет сколотить банду и трясти коммерсов, чем работать. Но орки просто так не уйдут. Они выжили в гораздо более суровых условиях. Орки производят впечатление, умеют плести интриги, обладают связями, умеют договариваться и делиться прибылью, у орков есть дети, подрастают внуки. Так что сегодня падают Протоны, завтра будут падать фонарные столбы. А ведь есть еще медицина, наука, образование…

Roman Saponkov @ Facebook

Мифы Советской и Российской Науки

Мы — русские. Но что это значит?.. Говорят, основой национального самосознания является национальная история. Говорят, история является закваской национального духа. Тогда грош цена такому самосознанию! И такому духу: они суть мыльный пузырь, поскольку основываются на мифах. На красивой сказке о благородном Александре Невском, победившем псов-рыцарей… На выдумке о геройски погибших, но не пропустивших врага к Москве двадцати восьми панфиловцах… На россказнях об империи, распухшей до невероятия благодаря ведению исключительно оборонительных и справедливых войн…

И любые попытки покуситься на миф вызывают у оскорбленного этим покушением народа злобный вой раненого зверя, жаждущего крови покусителя. Хотя, казалось бы, времена нынче давно уже вегетарианские. XXI век на дворе, как-никак. Но именно в XXI веке из Института истории естествознания и техники АН СССР (теперь — РАН) был с треском уволен научный сотрудник Гелий Салахутдинов — за то, что пытался расчистить авгиевы конюшни исторической науки от накопившегося в ней патриотического дерьма.
Беседовать с Салахутдиновым одно удовольствие!..

О патриотах на "Хаммерах" и советской науке

В моей ленте уже несколько упоминаний замечательного движения "Православных хаммеров" со ссылками на фотографии. Сочетание "православной духовности" с пин-аповскими девочками, конечно, интересно. Но ещё более, на мой взгляд, интересно сочетание антизападной риторики ("всякие там заморские «демократии»") с "дорогими машинами", которые, как известно, отнюдь не на КамАЗе делались. Мне кажется, что в этом суть нынешней кремлевской идеологии: как метко сформулировал navalny, на шевроне внутренних войск [...] логотип "Мерседес-бенц" с подписью "Во имя Христа и Ярилы". Причем без "Мерседеса" - никуда.

Тут важное отличие от идеологии Советского Союза. СССР стремился к мировому господству и всерьез рассматривал планы войны с Западом. Отношение к такой войне менялось: при Сталине её скорее хотели, при Хрущеве стали бояться, при Брежневе боялись уже до дрожи, но она всегда была реально просчитываемой возможностью. Отсюда следовал ряд важных выводов.

Во-первых, отношение к науке: нужна была Бомба, нужно было бактериологическое и химическое оружие. Это означало деньги на науку и на школьное образование с сильным уклоном в сциентизм. Кремлевское руководство, кстати, было отнюдь не глупо и вполне обучаемо: ошибку с генетикой, когда показалось, что можно оттоптаться на "ненужной науке" без вреда для военной машины, оно усвоило. В итоге решили кормить не только физиков с математиками, но и биологов, химиков и прочих астрономов: мало ли что понадобится. Подчеркну, что кормили не только саму по себе науку, но и широкое образование. В условиях советской экстенсивной экономики брали числом: будем ВСЕХ школьников учить законам Ньютона и строению лягушки. В куче школ это все пойдет прахом, и 90 процентов учеников усвоят от силы процентов 10 курса - неважно, оставшихся хватит, чтобы отобрать из них будущих инженеров и ученых. Это та же логика, что в советском овощеводстве: свезем силами доцентов с кандидатами кучу картошки в огромные хранилища. Три четверти сгниет - ну и пусть, оставшегося на суп хватит. Подчеркну, что при таком подходе учить детишек креационизму нельзя: если хочешь, чтобы кто-то над эволюцией сибирской язвы работал, изволь всем про Дарвина рассказывать.

Вторым следствием был общий тон пропаганды. Она была, конечно, антизападной. Но в этом антизападничестве был также оттенок собственного достоинства и даже какого-то уважения: Запад воспринимался как равный. Лучше всех это чувство сформулировал (и спародировал) Визбор: "Зато, говорю, мы делаем ракеты и перекрыли Енисей, а также в области балета мы впереди, говорю, планеты всей, мы впереди планеты всей!"

В СССР "Православные хаммеры" были немыслимы: и потому, что "православные", и потому что при всем своем патриотизме ездят на "Хаммерах", а не на "Газах". Почему же они возможны в современной России?

Главная особенность нынешнего руководства России состоит в том, что воевать с Западом оно не собирается. Нет, конечно, повоевать с Грузией вполне можно, можно и в дипломатической сфере наделать неприятностей - но масштаб уже не тот совсем. Воевать с Западом нельзя, во-первых, потому что там деньги, дети и недвижимость, а во-вторых, потому, что для серьезной войны нужны серьезные деньги. То есть раздутый военный бюджет - это хорошо, из него всегда украсть можно. И маленькая война вроде грузинской украденное спишет. Но подготовка к войне посерьезнее означает, что воровать надо сильно меньше, так как что-то должно остаться на реальные вещи, а не имитацию. И кто же на такое пойдет?

Из этого следует, что наука или сциентистское всеобщее образование уже не нужно. Если Бомба из реального оружия стала "неповторимым на все времена символом власти", то на хрена тратиться на всю эту муру? К тому же сциентизм - штука опасная, он умение думать воспитывает, и всегда есть вероятность, что кто-то это умение не по назначению применит. В итоге сто выпускников мехмата с биофаком будет бомбы делать да сибирскую язву выращивать - а сто первый начнет "Хронику текущих событий" издавать. Так что лучше воду в водопроводе освящать.

Далее, меняется тон пропаганды. Если раньше антизападные настроения были отношением к сильному, но в общем, равному противнику, то теперь равенство исчезло. Исчезла и известная искренность сочинителей: антизападный текст для "Православных хаммеров" не может не быть автопародией. Зато появились ноты истерики, комплекса неполноценности, интонации крыловской Моськи. Занятно, что эти ноты - единственная правда этой пропаганды, нечто, идущее от сердца. Именно они объединяют заказчика, автора и аудиторию. Все это вместе с изрядной дозой нуворишевских "блэкджека и шлюх" создает ощущение балагана, которого у соввласти было все-таки поменьше.

Да, в СССР были деньги на науку, а идеология не настолько сильно базировалась на мракобесии. Но за все надо платить, и платой в данном случае был милитаризм общества. Не могу отказать себе в удовольствии процитировать монолог Жванецкого, прекрасно передавшего дух советской эпохи:

Меня возмущают те, кто возмущается.
Меня удивляют те, кто удивляется.
Ибо все претензии к нашей жизни отпадают, если с трудом понять и без труда сформулировать.
Наша жизнь солдатская.
И шутки солдатские.
И товары наши солдатские.
И утварь наша солдатская.
И разговоры наши солдатские.
И стадионы у нас солдатские.
И еда и командиры.
И жалобы наши солдатские и их обсуждения, и развлечения наши и их обсуждения, и намеки наши солдатские, и ответный хохот.
И жены наши солдатки.
И лечение, и похороны после него.
И архитектура наша простая казарменная.
И заборы, и ворота среди них.
И покрашенная трава.
И побеленные колеса.
А начальство наше генералы.
И дома у них генеральские.
И шутки у них генеральские.
И шапки у них генеральские.
И жены, и дети у них генеральские.
И лечение, и похороны после него.
А мода у нас солдатская.
И манера у нас одна на всех.
И вкус у нас один.
И тоскуем мы по Родине, как и положено солдату.

Является ли эта плата допустимой? Решать не мне.

via scholar-vit.livejournal.com