Запад всегда помогал России в трудную минуту. Россия в ответ его проклинает.

1. В 1905 году Россия фактически проиграла Японии войну, которую сама же ей и объявила. Великобритания, США и Германия предприняли тогда огромные усилия к тому, чтобы склонить Японию к подписанию мира с Россий, который фактически констатировал "ничью". Этот мир был подписан в Портсмуте (США). При том, что после Цусимы поражение России было очевидно даже самым твердолобым патриотам.

Россия осталась недовольна итогами этого мира, а его выгодность для себя (которую невозможно было отрицать) полностью приписала "невероятным" дипломатическим талантам С.Ю.Витте и самого Николая Второго.

2. 1 августа 1914 года Германия, в связи с отказом России отменить всеобщую мобилизацию, объявила ей войну. Началась Первая Мировая война. Союзники России - Великобритания, Франция и, с 1917 года, США взяли на себя основную тяжесть войны. Все главные битвы происходили на Западном фронте. Там и были связаны основные силы Германии и Австро-Венгрии.

В 1918 году Россия (которая в тот момент руководил засланный немцами Ленин) в одностороннем порядке, вопреки требованиям ее союзников, подписала с Германией предательский сепаратный мирный договор (т.н. Брестский мир) и вышла из войны.

3. В 1921 году в России, в связи с разрухой и политикой военного коммунизма начался голод. Голодало около 40 миллионов человек. Западные страны пришли на помощь Советской России не смотря на идеологические разногласия и предательство в 1918 году. Масштабы помощи были впечатляющими: так, например, неправительственная организация American Relief Administration (ARA) кормила 6 099 574 человек, американское общество квакеров — 265 000, Международный "Save the Children Alliance" — 259 751 человек, Нансеновский комитет — 138 000, шведский Красный крест — 87 000, германский Красный крест — 7 000, английские профсоюзы — 92 000, Международная рабочая помощь — 78 011 человек. К первому июня 1922 года советских столовых было открыто в голодных губерниях 7000, а столовых иностранных организаций - 9500. К осени 1922 года АРА закупает бельё и обувь, не востребованную армией США, для раздачи её в Советской России. До конца 1922 года усилиями входящих в АРА организаций была оказана помощь более 10 миллионам человек.
Помимо продовольственной помощи АРА также оказывало помощь в налаживании медицины, вакцинации и борьбы с вспыхнувшими эпидемиями. Представительства АРА были открыты в общей сложности на территории 38 губерний РСФСР. По оценкам Наркомвнешторга, АРА ввезла 36,3 миллиона пудов продовольствия, медикаментов и одежды общей стоимостью 136 миллионов рублей золотом. Для питания голодающих было открыто более 15 тыс. столовых. В пик активности на АРА работало 300 американских граждан и более 120 тысяч советских граждан.

После того, как голод победили, российскими властями капиталистический Запад был объявлен главным врагом Советской России и началась беспрецедентная пропагандистская кампания по подготовке войны с Западом. Ленин заявил: "Они продадут нам веревку, на которой мы их повесим!"

4. В 1941 году, в результате авантюристической внешней политики, Россия оказалась одна, без союзников в состоянии войны с Германией. Осенью 1941 года немцы подошли к Москве. Великобритания и США пришли на помощь России. Была оказана беспрецедентная помощь (в т.ч. т.н. "ленд-лиз") оружием, сырьем и продовольствием. Общий размер помощи составил 12 млрд. долларов в ценах 1941 года, или 200 млрд. долларов в современных ценах. Россия погасила лишь 7% этой суммы и то, лишь в начале 90-х годов. Остальной долг был списан союзниками.

Сразу после победы в 1945 году Советская Россия взяла курс на конфронтацию и подготовку к третьей мировой войне. Несмотря на разруху, она отказалась от участия в плане Маршалла и запретила участвовать в нем своим марионеткам в Восточной Европе. Только смерть Сталина предотвратила военное столкновение, катастрофические последствия которого (с учетом обладания обеими сторонами ядерным оружием) нетрудно предсказать.

5. В 1989 - 1991 годах Россия стояла на пороге реального голода, который был вызван абсурдной экономической политикой российских (советских) властей. Запад пришел на помощь России. Ей была оказана гуманитарная помощь прежде всего продовольствием. Только в 1991 году бесплатно было поставлено 241 тыс. тонн продовольствия. Помимо этого были выделены льготные кредиты для закупки у США зерна по ценам ниже рыночных. Большую помощь оказала России Германия. По всей Европе неправительственные организации собирали посылки для России.

Теперь мы об этом забыли. Теперь мы считаем, что никакого голода не было и не могло быть. А западная гуманитарная помощь (в очередях за которой люди друг другу чуть глаза не выцарапывали) - была не нужна. Как только Россия чуть-чуть оклемалась и "нарастила жирок", мы тут же снова вступили в конфронтацию с Западом. Теперь мы опять в "кольце врагов" и "коварный" Запад (оказывается!) все время (!) только и думает как прикончить Россию, захватить ее территорию, а ее население - поработить.

Может чего-нибудь в консерватории поменять?

Alik Kokh via zambor @ LJ

«Просуществует ли Советский Союз до 1984 года?»

По случаю сегодняшнего восьмидесятилетия Андрея Амальрика прочитал, наконец, самую его известную работу — эссе «Просуществует ли Советский Союз до 1984 года?». Текст этот, содержащий очень точный лаконичный анализ положения дел в государстве и обществе в годы после смерти Сталина, написан был в деревне в 100 километрах от Москвы в 1968 году, в период наивысшей мощи позднего СССР.

Амальрик показывает, что, с одной стороны, никакие демократические изменения в стране изнутри невозможны, с другой — что СССР падёт не далее, как через два десятка лет. Основной причиной он видел будущую скорую войну с Китаем, которая вызовет крах советской власти. В то время, когда все вокруг, и внутри страны, и на Западе, считали, что говорить о скором крахе СССР — значит заниматься спекуляциями, и Союз может просуществовать и 100 лет, и 200, Амальрик ошибся всего на несколько лет в сроках развала страны и противниках, с которыми эта войны случиться: вместо Китая долгая затяжная война против партизанских формирований случилась в Афганистане, а фактическим союзником его выступили США, не только поставляя афганцам оружие и обучая их ополченцев, но и навязав Советскому Союзу новый — катастрофически разорительный — этап гонки вооружений.

Помимо того, что текст умный и хорошо написан, он ещё и неожиданно очень актуален сегодня; ниже — несколько цитат:

«Русскому народу, в силу ли его исторических традиций или еще чего-либо, почти совершенно непонятна идея самоуправления, равного для всех закона и личной свободы — и связанной с этим ответственности. Даже в идее прагматической свободы средний русский человек увидит не возможность для себя хорошо устроиться в жизни, а опасность, что какой-то ловкий человек хорошо устроится за его счет. Само слово “свобода” понимается большинством народа как синоним слова “беспорядок”, как возможность безнаказанного свершения каких-то антиобщественных и опасных поступков. Что касается уважения прав человеческой личности как таковой, то это вызовет просто недоумение. Уважать можно силу, власть, наконец даже ум или образование, но что человеческая личность сама по себе представляет какую-то ценность — это дико для народного сознания.»

«У русского народа, как это видно и из его истории, и из его настоящего, есть во всяком случае одна идея, кажущаяся позитивной: это идея справедливости. Власть, которая все думает и делает за нас, должна быть не только сильной, но и справедливой, все жить должны по справедливости, поступать по совести. За это можно и на костре сгореть, а отнюдь не за право “делать все, что хочешь”! Но при всей кажущейся привлекательности этой идеи — она, если внимательно посмотреть, что за ней стоит, представляет наиболее деструктивную сторону русской психологии. “Справедливость” на практике оборачивается желанием, “чтобы никому не было лучше, чем мне”. Эта идея оборачивается ненавистью ко всему из ряда вон выходящему, чему стараются не подражать, а наоборот — заставить быть себе подобным, ко всякой инициативе, ко всякому более высокому и динамичному образу жизни, чем живем мы.»

«Обе понятные и близкие народу идеи — идея силы и идея справедливости — одинаково враждебны демократическим идеям, основанным на индивидуализме. К этому следует добавить еще три негативных взаимосвязанных фактора. Во-первых, все еще очень низкий культурный уровень большей части нашего народа, в частности в области бытовой культуры. Во-вторых, господство массовых мифов, усиленно распространяемых через средства массовой информации. И в-третьих, сильную социальную дезориентацию большей части нашего народа. “Пролетаризация” деревни породила “странный класс” — не крестьян и не рабочих, с двойной психологией собственников своих микрохозяйств и батраков гигантского анонимного предприятия. Кем сама осознает себя эта масса и чего она хочет, никому, я думаю, неизвестно. Далее, колоссальный отлив крестьянской массы из деревни в город породил и новый тип горожанина: человека, разорвавшего со своей старой средой, старым бытом и культурой и с большим трудом обретающего новые, чувствующий себя в них очень неуютно, одновременно запуганного и агрессивного. Тоже совершенно непонятно, к какому социальному слою он сам себя относит.»

«Трудно понять, имеются ли у большинства нашего народа, помимо этих чисто материальных, какие-либо нравственные критерии — понятия “честно” и “нечестно”, “хорошо” и “плохо”, “добро” и “зло”, якобы извечно данные, которые являются сдерживающим и руководящим фактором, когда рушится механизм общественного принуждения и человек предоставлен самому себе. У меня сложилось впечатление, быть может неверное, что таких нравственных критериев у народа нет или почти нет.»

«Потребность же в какой-то идеологической основе заставляет режим искать новую идеологию, а именно — великорусский национализм с присущим емy культом силы и экспансионистскими устремлениями. Режиму с такой идеологией необходимо иметь внешних и внутренних врагов уже не “классовых” — например, “американских империалистов” и “антисоветчиков”, — а национальных — например, китайцев и евреев.»

«Во что же верит и чем руководствуется этот народ без религии и без морали? Он верит в собственную национальную силу, которую должны боятся другие народы, и руководствуется сознанием силы своего режима, которую боится он сам. При таком взгляде нетрудно понять, какие формы будет принимать народное недовольство и во что оно выльется, если режим изживет сам себя. Ужасы русских революций 1905-07 и 1917-20 годов покажутся тогда просто идиллическими картинками.»

«Говоря о том, как долго сможет просуществовать режим, любопытно провести некоторые исторические параллели. Сейчас, пожалуй, существуют во всяком случае некоторые из условий, вызвавших в свое время как первую, так и вторую русские революции: кастовое, немобильное общество; окоченелость государственной системы, вступившей в явный конфликт с потребностями экономического развития; обюрокрачивание системы и создание привилегированного бюрократического класса; национальные противоречия в многонациональном государстве и привилегированное положение отдельных наций. И вместе с тем царский режим, по-видимому, просуществовал бы довольно долго и, возможно, претерпел бы какую-то мирную модернизацию, если бы правящая верхушка не оценивала общее положение и свои силы явно фантастически и не проводила бы внешнеэкспансионистской политики, вызвавшей перенапряжение. Действительно, не начни правительство Николая II войны с Японией, не было бы революции 1905-07 годов, не начни оно войны с Германией, не было бы революции 1917 года.»

«Страну, которая в течение веков пучится и расползается, как кислое тесто, и не видит перед собой других задач?! Подлинное сближение может быть основано на общности интересов, культуры, традиций, на понимании друг друга. Ничего этого нет. Что общего между демократической страной, с ее идеализмом и прагматизмом, и страной без веры, без традиций, без культуры и умения делать дело. Массовой идеологией этой страны всегда был культ собственной силы и обширности, а основной темой ее культурного меньшинства было описание своей слабости и отчужденности, яркий пример чему — русская литература. Ее славянское государство поочередно создавалось скандинавами, византийцами, татарами, немцами и евреями — и поочередно уничтожало своих создателей. Всем своим союзникам оно изменяло, как только усматривало малейшую выгоду в этом, никогда не принимая всерьез никаких соглашений и никогда не имея ни с кем ничего общего.»

«После второй мировой войны у СССР была возможность создать на своей западной границе цепь нейтралистских государств, включая Германию, и тем самым свою безопасность в Европе. Такие государства, со своего рода “промежуточными” режимами, какой, например, был в Чехословакии до 1948 года, явились бы своего рода прокладкой между Западом и СССР и обеспечили бы стабильное положение в Европе. Однако СССР, следуя сталинской политике территориальной экспансии и усиления напряжения, максимально расширил сферу своего влияния и тем самым создал для себя потенциальную угрозу.»

«Эта великая восточнославянская империя, созданная германцами, византийцами и монголами, вступила в последние десятилетия своего существования. Как принятие христианства отсрочило гибель Римской империи, но не спасло ее от неизбежного конца, так и марксистская доктрина задержала распад Российской империи — третьего Рима — но не в силах отвратить его.»

Pavel Kozlov @ Facebook

Игра с отрицательной суммой

Противостояние Кремля со всем цивилизованным миром — не поза, не спектакль для ура-патриотов, не придурь и не эксцесс мании величия. У этого конфликта куда более глубокие корни. Это даже не схватка конкретных людей, а столкновение двух парадигм, двух способов существовать, мыслить и взаимодействовать друг с другом. Двух абсолютно чуждых друг другу цивилизаций, из которых в итоге останется только одна.

Предисловие: теория игр

В прикладной математике есть раздел, который называется «теория игр». Методы теории игр используются в экономике, социологии, политологии, психологии, этике и других общественных науках для того, чтобы систематизировать, проанализировать, понять и объяснить бесконечное многообразие механизмов взаимодействия людей в различных ситуациях.

Ключевое понятие теории игр это, разумеется, «игра». Игры делятся на множество типов: кооперативные и некооперативные, симметричные и несимметричные, параллельные и последовательные, с полной или неполной информацией, дискретные и непрерывные игры, а также игры с нулевой суммой и с ненулевой суммой. Нам сейчас важны последние два типа игр.

Игра с нулевой суммой

Игры с нулевой суммой или «антагонистические игры» — самый примитивный из классов игр. В таких играх если один игрок выиграл, то другой обязательно проиграл, двух победителей быть не может. Если у одного плюс, то у другого минус, в сумме — ноль. Отсюда и название — «игры с нулевой суммой».

К таким играм относятся все азартные игры, шашки, крестики-нолики, воровство, война. Выигрыш одного игрока всегда равен проигрышу другого, потому что в таких играх ничего не создаётся, а лишь перераспределяется.

«Всё, что есть у одного, украдено у другого», «Либо мы их, либо они нас», «Было ваше — стало наше», «Кто не с нами, тот против нас», «Своя рубашка ближе к телу», «Нет постоянных союзников, есть лишь постоянные интересы» — это всё про игры с нулевой суммой.

Россия с 1991 года — это одно грандиозное поле для такой игры. Сначала бывшие партийные боссы и просто ловкие проходимцы делили между собой наследие СССР — заводы, фабрики, нефтяные скважины. Приватизировали их, покупали за копейки, отжимали друг у друга.

Ну а чем ещё, спрашивается, заниматься, если несметные богатства буквально лежат на земле и ждут, пока кто-то приберёт их к рукам?

Затем к власти пришли «siloviki» и переделили всё по-своему. Кто-то из олигархов вовремя сориентировался и встроился в новую систему, кому-то пришлось уехать в Лондон, кто-то попал в тюрьму, а кто-то — на тот свет.

Ещё через какое-то время шальные нефтяные деньги ударили новой элите в голову, и от пьянящего ощущения своей невероятной успешности Кремль решил, что настолько умён и удачлив, что теперь должен сыграть в новую игру по тем же правилам, но с более высокими ставками — в «геополитику».

Ну, а почему бы и нет? Западные политики и чиновники казались Кремлю жалкими неудачниками: их регулярно переизбирают, а в России можно править пожизненно; они получают нищенские зарплаты, а в России власть означает сказочное богатство; их во всем ограничивает закон, а в России власть может позволить себе всё что угодно.

К тому же, проигранная всухую «Холодная война» с Западом толкала оказавшихся у власти выходцев из спецслужб к реваншу, а мир казался им предельно простым и понятным: вот страны в нашей сфере влияния, вот страны под контролем «вероятного противника», а всем остальным в ходе очередной большой игры придётся определиться, на чьей они стороне.

Игра с самого начала была довольно грязной: финансирование оппозиционных партий, хакерские атаки, пропаганда, провокации через соцсети, подкуп политиков, попытки организации госпереворотов, поддержка сепаратистов, и всё это до поры до времени — абсолютно безнаказанно.

А потом Россия влезла на территорию находящейся в состоянии междувластия Украины и аннексировала Крым. Присоединила. Отжала. Отхватила. Урвала. В терминах игры с нулевой суммой — чистая победа.

Сложный мир

Проблема в том, что реальный мир устроен несколько сложнее, чем поле для игры в шашки. Точнее, он с самого начала был слишком сложен, чтобы человек мог выжить в нём в одиночку, а сейчас его сложность такова, что мы даже не можем её как следует осознать.

Найдите где-нибудь простой карандаш и возьмите его в руки. Это не ракета, не газовая турбина, не суперкомпьютер, не синхрофазотрон. Это — один из простейших предметов, с которым мы сталкиваемся в быту и на работе.

В его производстве 83 технологические операции, а при его изготовлении используется 107 видов сырья и сравнительно доступных материалов, но на нашей планете нет ни одного человека, способного добыть и подготовить каолин с графитом, сформовать, обжечь и пропитать маслом грифель; заготовить и высушить липовые заготовки для карандаша; изготовить набор фрез и пресс для склейки карандашей; приготовить клей, краску и лак; изготовить фольгу для надписи, чтобы в итоге произвести с нуля карандаш фабричного качества.

Чтобы создать все необходимые комплектующие, придётся построить целые отрасли промышленности: лесозаготовку, добычу полезных ископаемых, машиностроение, энергетику, транспорт, химическую промышленность. А ещё тех, кто занят производством, нужно кормить, обучать, лечить, обеспечивать одеждой и жильём, заботиться об их безопасности и развлечении.

Поэтому в конечном итоге даже простейший карандаш создаётся совместным скоординированным трудом сотен тысяч или миллионов людей. Вдумайтесь только: миллионы людей, которые не знают друг друга, и даже не факт, что находятся в одной стране и разговаривают на одном языке, объединили свои усилия, чтобы изготовить для вас эту пишущую палочку.

Что же заставляет людей сотрудничать друг с другом, вместо того, чтобы просто взять каменные топоры и пойти отжимать друг у друга еду и самок? Ответ прост: выгода. Людям выгоднее специализироваться, сотрудничать и обмениваться друг с другом, чем пытаться выжить поодиночке и враждовать.

Игры с ненулевой суммой

Игры, в которых выигрыш какого-то игрока не обязательно означает проигрыш другого, когда выиграть могут все участники игры одновременно, называются играми с ненулевой суммой.

Практически любая экономическая деятельность — это пример игры с ненулевой суммой. Две стороны торгуют друг с другом и каждая получает от этого выгоду. Банк кредитует производителя, а тот зарабатывает достаточно денег, чтобы вернуть долг, заплатить банку проценты и самому остаться в прибыли.

Интересно, что именно выгода, а не мораль, делает людей лучше. Человечество отказалось от рабства не из-за мук совести, а потому, что нанимать вольных людей за деньги в какой-то момент оказалось выгоднее, чем принуждать к труду рабов за миску похлёбки. Западные страны перестали владеть колониями не потому, что не смогли больше удерживать их силой, а потому, что торговать с независимыми странами стало выгоднее, чем их захватывать.

Уже давно стало очевидно, что наиболее успешными становятся не те страны, кому посчастливилось иметь много природных богатств, а те, кому удалось создать удобную и безопасную среду для сотрудничества людей. В первую очередь — в сфере экономики.

Эту среду создают простые, логичные и неукоснительно выполняющиеся законы, низкий уровень преступности, максимум гражданских свобод и — мир. Худо-бедно, не без сбоев и ошибок, через кровопролитные войны и революции, эта простая истина, наконец, дошла до развитых стран.

Это не значит, что они стали безобидными, белыми и пушистыми. Скоре наоборот — более мощной военной силы, чем блок НАТО в его нынешнем виде, не существовало на Земле никогда.

Тем не менее, цель применения военной силы может быть разной: гордо поставить красный флажок посреди разграбленной, выжженной и обезлюдевшей пустыни или добиться с побеждённым прочного и взаимовыгодного мира. Эту разницу очень легко почувствовать, если сравнить судьбу побеждённых Германии, Италии и Японии со странами Варшавского договора после Второй Мировой войны.

В арабских странах это не сработало: Афганистан, Ирак и Ливию после военного вмешательства Запада сложно назвать благополучными странами. Вероятнее всего, дело тут в исламе, но в любом случае Запад стремится не отжимать и захватывать территории, а создавать политические режимы, с которыми можно вести диалог и сотрудничать.

Две игры

И вот тут мы подходим к главному: конфликт России с Западом — это, прежде всего, конфликт двух картин мира. Запад пытается играть в игру с ненулевой суммой, стремясь к выгоде через сотрудничество, а Россия — в игру с нулевой суммой, пытаясь получить выгоды через конфронтацию.

Это как если бы на одной и той же шахматной доске один из игроков играл в шахматы, а второй — в шашки. Запад создаёт, преумножает и объединяет, в то время как Россия отнимает, уничтожает и разобщает.

С точки зрения Запада, действия России — это преступный идиотизм: зачем в нарушение всех договорённостей захватывать Крым, если россияне и так могли туда ездить, могли владеть там собственностью, могли вести там бизнес? Со сменой в Крыму двухцветного флага на трехцветный Россия не получила никаких экономических выгод, зато взвалила на свои плечи ещё один дотационный регион и вынуждена вкладываться в строительство Крымского моста и электроснабжение полуострова.

С точки зрения России, действия Запада — подлое лицемерие, попытка усыпить бдительность, окружить со всех сторон ракетами и военными базами, а затем — напасть, уничтожить Россию и отнять её несметные природные богатства. Расширение ЕС и НАТО — явные этому подтверждения. Ну не могут же нормальные страны сами захотеть попасть под каблук Империи! Значит, их подкупили, обманули, заставили — чуть раньше, чем это успели сделать мы. То есть увели их у нас из-под носа, обманули нас.

Интересен и способ конфронтации. Столкнувшись с враждебными действиями оппонента, каждая сторона реагирует по-своему, пытаясь ударить противника в то место, которое искренне считает самым болезненным.

Запад говорит: ОК, ребята, мы лишим вас самого ценного, что у нас есть, — сотрудничества. Мы не будем давать вам кредиты, не будем делиться технологиями, не хотим работать с вашими компаниями, нам не нужны ваши капиталы.

В ответ Россия грозит: мы создадим самое страшное оружие, которое только возможно — ядерные крылатые ракеты с непредсказуемой траекторией полёта, подводные ядерные торпеды, которые смоют ваши прибрежные курортные города, и новые баллистические ядерные ракеты Москва-Флорида!

В результате обе стороны остаются от действий оппонента не в ужасе, а в явном недоумении.

Россия не понимает, почему должна бояться санкций, ведь пока у неё есть ракеты, она может продолжать играть в «геополитику», а население пускай жрет лебеду, собирает валежник и лечится корой дуба — это проблема исключительно самого населения.

Запад же никак не может взять в толк, как это Россия собирается бомбить его города, в которых живут семьи российской элиты — от депутатов до чиновников, в которых у них куплена недвижимость и открыты банковские счета.

Ни о каком взаимопонимании при таком серьёзном рассогласовании картин мира не может быть и речи. Из странного и неприятного партнёра мы превратились в угрозу, которую необходимо устранить.

Но, может быть, мы всё-таки играем в более правильные игры, чем Запад, и победа будет за нами?

Игра с отрицательной суммой

Игра с нулевой суммой, когда выигрыш одного игрока точно равен проигрышу другого, это очень условный, идеальный случай, который на практике встречается лишь в настольных играх. В реальной жизни у любого поступка есть последствия, затрагивающие других людей.

Принятое Кремлём решение об аннексии Крыма аукнулось нам санкциями со стороны Западных стран. В результате мы получили более дорогие кредиты и более низкий курс рубля, то есть подорожавшие импортные товары. Мы уже давно едим сыр из пальмового масла и невкусные овощи, а скоро нам придётся лечиться суррогатными лекарствами и настойкой боярышника. То есть на самом деле мы имеем дело не с нулевой суммой игры, а с отрицательной.

Такая же картина складывается и с распилом бюджетных денег. Допустим, мы платим налогами в бюджет 10 миллиардов рублей. 3 из них сразу же уплывают в чьи-то офшоры, 1 уходит на содержание чиновников, ещё 1 теряется впустую из-за разгильдяйства и некомпетентности, на оставшиеся 5 строится что-то нужное лишь как повод для освоения бюджета — мост в никуда или газовая труба, с одной стороны которой нет газа, а с другой — потребителя. В итоге распильщики получают +3 миллиарда, а мы -10. Нулевой суммой здесь даже и не пахнет, сплошной минус.

Или возьмём, к примеру, простейшую арифметическую задачку: приходят к Путину ходоки из ФСБ и полиции, пугают его террористами и майданом, и под эту песню отнимают 1 миллиард рублей из бюджета на науку и образование, перенося его в графу «национальная безопасность». Арифметика говорит, что от перемены мест сумма не меняется, теория игр — что мы имеем дело с классической игрой с нулевой суммой (у одних убыло, у других — прибыло). А практика показывает, что из страны сбегают последние учёные, выпускники превращаются в дипломированных, но абсолютно бесполезных неучей, промышленность теряет способность даже просто воспроизвести то, что делали в СССР, страна — нищает и дичает. Опять сумма отрицательная.

И так — практически везде и во всем. Логика принятия решений, где всегда выбирается простое вместо сложного, украсть вместо заработать, сиюминутное вместо долгосрочного, отобрать вместо создать, сила вместо разума, обман вместо правды, принуждение вместо сотрудничества в конечном итоге может давать лишь отрицательные результаты.

Власть всё время кивает в сторону «лихих девяностых», противопоставляя их ужас сегодняшней прекрасной «стабильности», но на самом деле девяностые никуда не делись. Эта тяга к примитивным, силовым, сиюминутным решениям — прямиком оттуда.

Тогда отжать завод, продать станки на металлолом, а помещения сдать в аренду было эффективной стратегией, но сейчас это больше похоже на попытку расширенного суицида. Особенно страшную тем, что это происходит на уровне главы государства.

Итоги игры

В истории вообще сложно найти исторический период, когда национальная элита наносила бы обществу такой вред, как сейчас наносит в России.

В эпоху феодализма суверен тоже брал у своих подданных всё, что хотел и мог взять, но ему, по крайней мере, не нужно было прикрывать этот процесс подставными тендерами на госзаказ и хоронить где-то в тайге тысячи километров труб, чтобы наворовать с этой стройки себе на новый дворец.

Неприятная необходимость тратить огромные деньги на имитацию демократических институтов — парламента, Совета Федерации и судов, а также прикрывать воровство никому не нужными «нацпроектами» возникла не на пустом месте.

Феодал поддерживал свою власть над населением силой, Кремль — обманом. И большая часть того, что когда-то было системой государственного управления, сейчас представляет собой лишь грандиозную мистификацию, ширму, прикрываясь которой элита выносит из закромов Родины последние ценные вещи.

Феодализм практически повсеместно проиграл конкуренцию тогда ещё молодым и несовершенным демократиям. Сейчас наша элита построила экономически ещё менее эффективную модель и вошла в конфронтацию не только с собственным населением, но и с демократическими странами, в сумме обладающими 47% мирового ВВП против наших 1,5%.

Итог этого противостояния предсказать не сложно: пользуясь подавляющим превосходством в области экономики, страны Запада постепенно и аккуратно, чтобы по возможности не причинить вред самим себе, изолируют нас от современных технологий, рынков сбыта и финансовых потоков.

А затем, не ввязываясь в прямой военный конфликт и время от времени отступая назад, когда Россия будет уж слишком остервенело махать ядерной дубиной, они просто подождут, пока у нас не кончатся деньги не только на ракеты, а ещё и на еду. Им некуда торопиться, у них и так всё отлично.

И когда эта власть рухнет и мы снова, как это уже бывало, попросим у Запада гуманитарную помощь, они не повторят ошибку 90-х и потребуют взамен как минимум полное разоружение, после которого Россию долго и болезненно будут вновь интегрировать в мировое сообщество.

Если, разумеется, к тому моменту ещё будет, кого интегрировать.

Корпорация Гениев via Виктор Алексеев

Советикус, постсоветикус и Хомо путинус

Социум эволюционирует. Советский человек, постсоветский человек и человек, сформированный при Путине – разные социальные виды. Хотя и близкородственные.

Homo soveticus, он же (обидно) «совок», при ретроспективном взгляде даже и симпатичен. Ну да, он кричал «ура» на демонстрациях, пил водку, вешал на стенку чеканку, добывал по блату голубой чешский кафель и знал, что СССР лучше Америки, потому что в Америке вешают негров. Но, если честно, особо в это не верил, как не верил и в марксизм-ленинизм. В СССР Брежневу налепить цацек-орденов на грудь – могли. А вот назвать «духовным воином страны» - нет. Потому что совок с подспудной тоской осознавал и свое, и брежневское место в истории. Да, Homo soveticus частенько стучал на других, голосовал «как надо» на собраниях, - но в мыслях воспарял. Всеобщее запойное чтение, взросление на повестях Катаева, Гайдара и Крапивина (где непременно и дружба, и первая нежнейшая, ландышем, любовь), - советская власть, как точно подметил Дмитрий Быков, совершала ужасные поступки, но произносила правильные слова. По этой причине советское двоемыслие заканчивалась вместе с заседанием парткома.

Homo postsoveticus от советского идеализма и двоемыслия избавился в ту минуту, когда обрел деньги. Нередко - шальные. Это советский человек был счастлив в мелкой норке на окраине (посиделки с друзьями на кухне, полный холодильник при пустых магазинах, Окуджава, собрания сочинений, соседствующие в гэдээровской «стенке» с хрусталем). А постсоветикус стал, прошу прощения за двусмысленность, норку держать нараспашку. Нужно, чтобы все видели его машину, шмотки, часы, мобильник. Образцовый россиянин образца 1996-2012 годов, эпохи торжествующего гламура, потреблял не столько вещи, сколько статус. Он все еще не верил, что на самом деле существует, а потому трясся над главным доказательством своего бытия – иномаркой. (И потому, кстати, так ненавидел гаишников, ленивым взмахом жезла превращавшим его в ничто).

Разбогатев, постсоветикус так и не выстроил общество равных - наоборот, отгородился от соседей, обнеся загородные хоромы забором до Луны. А взяв в привычку проводить отпуск за границей, стал относиться к миру как к магазину, забыв, что мир – это учебный класс. Идеологическую пустоту постсоветикус заполнил бытовым расизмом: Европа в его глазах была местом шопинга и отдыха, в котором, к несчастью, бродили по улицам гадкие негры, арабы и прочие мусульмане. Которых, по его мнению, следовало держать на подсобных работах на стройке, – примерно как таджиков в России. И если общественная разобщенность роднила постсовка с совком, то прекратившаяся учеба у Запада от совка отдаляла.

Впрочем, жизнь совка задокументирована подробно (навскидку: «Это было навсегда, пока не кончилось» Юрчака; «60-е. Мир советского человека» Вайля и Гениса). Антропологией же постсовка можно считать всю публицистику постсоветской эпохи, от упомянутого Быкова до (рекламная пауза!) моей книги «Налог на Родину». А вот про Homo putinus’a ничего не написано. Это ведь новый тип. И хотя складываться он начал в нулевых, но всем колхозом вышел на сцену лишь когда гламур сменился патриотизмом, - после Крыма.

От своего предшественника путинус отличен многим. Например, страстным отказом от личного, индивидуального в пользу общего, коллективного.И это не советское «раньше думай о Родине, а потом о себе». Homo putinus, HP, сочинил себе такую Родину (великую, но страдающую от врагов, а врагом стал весь мир), чтобы ее интересы либо наполняли личный карман, либо чтобы компенсировали пустоту кармана духоподъемностью. Если Homo postsoveticus определял себя через профессию или доход («я – менеджер», «я – бизнесмен», «я – фотомодель»), то Homo putinus стал определять себя через «я – русский». Не замечая, что индивидуальность в нем определяется через отрицание индивидуального.

Другая важная черта HP – двоемыслие, допущенное в дом (в СССР, напомню, оно оставлялось за порогом). Это даже не двое-, а много- и разномыслие: синкретизм, механическое объединение взаимоисключающего. В голове у HP тот же винегрет, что и в пейзаже за окном, где памятник Ленину повернут лицом к православному новоделу, где в героях разом Николай II и Сталин. Путинус одновременно проклинает «Гейропу», ездит на немецком автомобиле и вздыхает, что таких дорог, как в Европе, в России никогда не будет, хотя, конечно, мы величайшая в мире страна. Путинус знает, что РПЦ выродилась в КПСС, но зовет священника освящать офис, но при этом не прочел и десяти страниц из Нового завета, но при этом уверен, что русский обязан быть православным.

Возможно, такой синкретизм связан с третьей чертой HP: принципиальной даже не необразованностью, а первобытным нежеланием знать устройство мира. Конечно, не каждый советикус мог назвать число планет в Солнечной системе, объяснить принцип квантовой неопределенности или припомнить, что «Оду к радости» написал Бетховен. Однако советикус незнания стыдился, а знание уважал. Как и «культуру» - по крайней мере, в классическом варианте. Путинусу любые сложные, интеллектуальные вещи смешны, и не случайно в русском fm-эфире полно слезливо-блатного шансона и пумс-пумс- попсы, но лишь в трех городах звучит радио с классической музыкой. Тираж нон-фикшн книг в 1000 экземпляров считается приличным (при 146,000,000 населения!), а 5000 экземпляров переводят книгу в бестселлеры. Зарплата преподавателя, оркестранта, врача или ученого ниже уровня биологического выживания. На российских федеральных телеканалах непредставимы лингвист, генетик или когнитивный нейробиолог, зато представим разговор о том, что Земля плоская. Газет, доставляемых по утрам по подписке (типа Liberation, Daily Telegraph или Allgemeine Zeitung) нет– отчасти потому, что в стране, в общем, нет почты. А школьное, да и высшее образование, отгородилось от жизни такой же стеной, как и загородный дом.

При этом – вследствие синкретизма – HP вкладывается последними деньгами в образование детей (и университеты, чувствуя запрос, повышают цену: учиться в МГИМО или «вышке» сегодня стоит почти как в университетах Лиги плюща в США). Впрочем, дети для HP превратились не столько в смысл жизни, сколько в щит. Их интересами объясняется принятие самых диких законов, вроде «закона Димы Яковлева» или закона о запрете пропаганды гомосексуализма среди несовершеннолетних. Хотя последний закон, запретивший под страхом суда утверждать, что гомосексуалы – нормальные люди, стигматизировал и обрек на травлю каждого двадцатого российского подростка, аналогично тому, как нюрнбергские расовые законы в Германии в 1930-х стигматизировали евреев. При этом, творя любое похабство именем детей, HP резко суживает их жизненную перспективу, оставляя им два варианта. Либо – учить иностранный язык и эмигрировать, либо – жить в стране третьего мира со стагнирующей экономикой, растущей бедностью и возможностью сесть в тюрьму за неосторожный или пост в соцсетях. Молчу уж о том, что HP абсолютно уверен в своем праве поднять на ребенка руку или замордовать словесно. Ювенильная юстиция, защищающая детские права, для HP – инструмент Запада, разрушающий Россию.

Ярость, злоба, желание оскорбить, унизить и дегуманизировать любого иного или инакового, мгновенно превращаемого во врага – еще одна типичная черта HP. Его предшественник, HPS, параллельно с сытостью оброс неким благодушием, привычкой обмениваться любезностями с продавщицей или официанткой. В ярость его приводило лишь покушение на святое, то есть автомобиль (когда, например, кто-то занимал его место на дворовой парковке). Путинуса оскорбляет и приводит в ярость все: покушение на автомобиль, на церковь, на веру, царя и Отечество (и радость от того, что страна вернулась к отсталой, неэффективной и одиозной форме управления – самодержавию – является еще одной характеристикой HP).

Впрочем, для путинуса ярость (часто переходящая в кривляние на манер Передонова из «Мелкого беса») оправдана представлением, что он живет в осажденной крепости. При этом HP полагает провокацией вопрос о том, как случилось, что Россия стала страной, типа Ирака. И почему во врагов превратились все – от братьев-славян на Украине до братьев-христиан в Грузии. И почему из друзей остались лишь армия и флот (с ракетами на портативных ядерных реакторах, о чем поведал царь, к изумлению физиков-ядерщиков). Но главный HP говорил и не такое, - и путинус с восторгом принял заявление царя о том, что мир без России не нужен. Путинусы вообще говорят о ядерной войне как о деле почти неизбежном: если вы не хотите с нами считаться, то и пропадите вместе с нами…

И этот гибельный восторг, или, как Быков писал, оргазм, какой испытывает доктор Джекил, когда превращается в мистера Хайда, - тоже характеристика HP, не читавшего, разумеется, Стивенсона.

Но здесь я должен остановиться, но не потому, что боюсь, а потому, что сложно систематизировать явление, внутри которого находишься и которое неизбежно влияет на тебя. Это системная ошибка метода включенного наблюдения. В 2011 году, в расцвет нефтяных тучных лет России, я точно так же пытался дать характеристику постсоветикуса – и точно так же вынужден был признать предел возможностей. То, что тогда получилось, было опубликовано в журнале «Огонек» (еще не превратившемся в «Уголек»), и текст можно прочитать здесь.

Я же повторю то, чем заканчивал свое описание 7 лет назад: «Я не укладываюсь в размеры текста, но все прочее вы легко можете дополнить сами».

dimagubin at LiveJournal

Защита периметра. Чем опасна замена «друзей Путина» на «наркомов Путина»

Реальность в России меняется быстрее, чем представление о ней. По мнению многих как в самой России, так и за ее пределами, этой огромной страной по-прежнему управляет небольшая группа людей, которых принято называть «друзьями Путина», – это члены небольшого дачного кооператива «Озеро», а также примкнувшие к ним одноклассники, однокурсники, сослуживцы и просто хорошие знакомые президента. Возможно, так оно когда-то и было, но сегодня все выглядит несколько иначе. В течение последних лет политическая роль так называемого ближнего круга непрерывно падала. Поэтому игра под названием «вычислим новое тайное Политбюро», в которую так любят играть российские политологи, постепенно теряет смысл.

В то же время ответ на вопрос, кто сегодня больше всего влияет на мнение президента, может обескуражить своей простотой: те, кому положено это делать по долгу службы, то есть военная и гражданская бюрократия. К сожалению, русская власть не стала от этого более прогрессивной, скорее наоборот. Рост влияния бюрократии привел к тому, что драйвером политического развития России вместо эгоистических интересов меньшинства стали заблуждения большинства. Россия сделала два шага назад в своей истории, не сделав ни одного вперед, став заложником архаичных воззрений на государство и общество, уходящих своими корнями в глубину веков.

Вторичная институализация

Россия в начале путинского правления и Россия в завершающей фазе этого правления (в конституционном смысле слова) – это две разные страны. Главным итогом почти двух десятилетий нахождения Владимира Путина во главе государства является то, что он сумел выстроить и отладить механизм реализации своей персональной власти, вернув российскую политическую историю в традиционное для нее русло.

Когда Путин в значительной степени неожиданно для себя и наблюдателей сменил Бориса Ельцина на президентском посту, он обнаружил, что находится в преимущественно враждебном бюрократическом окружении. Ему в наследство достался эклектичный и практически неуправляемый государственный аппарат, состоящий либо из плохо адаптированных к новой реальности чиновников советского образца, либо из ставленников вновь образованных олигархических групп, «прикомандированных» к правительству, но реально работающих на тех, кто их туда поставил смотрящими. Если бы Путин не предпринял экстраординарных мер по укреплению своей личной власти, то в лучшем случае он оставался бы до сих пор марионеткой в руках нескольких финансовых кланов. Но скорее всего, он давно бы уже стал частью русской политической истории.

Но Путин не согласился принять доставшиеся ему в наследство условия как данность и решил побороться за свое право быть «суверенным президентом». Действовал он традиционным для России образом – создал параллельную систему власти из лично преданных ему людей, на которых и опирался при решении любых вопросов. Вот уже почти пятьсот лет такая система власти в России называется опричниной. Устроена она незамысловато, но работает эффективно. Государственная бюрократия при опричнине не исчезает, но ей отводится второстепенная, техническая роль. Политические и контрольные функции сосредотачиваются в руках узкого круга приближенных к главе государства деятелей, организованных по принципу средневекового ордена. Похожим образом организованы мафиозные структуры современности.

Но у опричной системы есть свои недостатки. Все русские государи и государственные деятели, порождавшие ее, рано или поздно стремились от нее избавиться, как только она решала поставленные задачи. Путин не исключение. Долгие годы в кругу своих «друзей» он оставался «первым среди равных». Он вынужден был терпеть их выходки, их алчность, их тщеславие, их неискренность только ради того, чтобы с их помощью можно было контролировать огромный и плохо управляемый бюрократический аппарат. Отчасти он зависел от них, и эта зависимость с каждым годом тяготила его все больше и больше, не говоря уже о том, что она в значительной степени дискредитировала его как лидера.

Сегодня, когда многим кажется, что власть ближнего круга достигла апогея, когда мизерный русский политический класс живет «пережевыванием» легенд и мифов о подвигах «путинских гераклов», их политическая судьба предрешена. Два обстоятельства лежат в основании коренного поворота новейшей русской политической истории. Во-первых, Путин создал «унию» с российским народом, став его единоличным популистским лидером (я нисколько не сомневаюсь, что в сегодняшней ситуации на любых честно организованных выборах Путин все равно победит, и поэтому предпринимаемые его администрацией «защитные меры» кажутся мне избыточными и нелепыми). Во-вторых, Путин произвел поколенческую революцию в бюрократическом аппарате, тихо и незаметно приведя на госслужбу, особенно в верхний и средний ее эшелон, молодых и лично обязанных ему людей.

Это стало приговором ближнему кругу. В новых условиях все эти новоявленные Басмановы, Бельские и Скуратовы становятся обременением для «царя». У него теперь свои собственные смотрящие в государственном аппарате. Бюрократия образца 2018 года – это тот слой, на который Путин может уверенно полагаться как на основу своей неограниченной власти над страной. Это не значит, что Ротенбергов, Ковальчуков, Тимченко и связанные с ними политические кланы ждет расправа, но с большой долей вероятности их ждет судьба ельцинских олигархов, приведших Путина к власти. Они сохранят свое богатство, но их политическая роль будет сведена к минимуму.

На пороге четвертого (по другим подсчетам – пятого) президентского срока Владимира Путина российская власть становится снова более регулярной. Принятие политических решений (decision making) сосредотачивается там, где ему и положено быть, – в формальных институтах государственной власти. Таким образом, происходит довольно странный процесс вторичной институциализации персональной власти Владимира Путина. Стихийное самодержавие сменяется организованным. Это существенная перемена не просто в механизме функционирования власти, а в самой ее природе. Она неизбежно будет иметь долгосрочные политические последствия, отнюдь не всегда позитивные и прогрессивные. Ментальность русской бюрократии может быть не менее одиозной и опасной, чем ментальность «силовых нуворишей» из ближнего круга.

Номенклатурно-политические циклы

Вектор эволюции созданного Путиным политического режима в эпоху заката определяется его внутренней противоречивостью и борьбой присущих ему противоположностей – объективного и субъективного начал. С одной стороны, в своем нынешнем виде этот режим является крайним проявлением политического субъективизма, поскольку все мало-мальски значимые политические решения замкнуты на личность президента, который в одиночку, в ручном режиме «разруливает» конфликтные ситуации, будь то дело министра Улюкаева или спор по поводу строительства какой-нибудь «домны» в провинции. С другой стороны, механизм подготовки и принятия решений внутри этой полностью волюнтаристской системы оказался более, чем когда бы то ни было почти за двадцатилетнюю историю ее существования, забюрократизирован и поставлен в зависимость от позиции и действий формальных институтов государственной власти.

Путин по-прежнему и даже больше, чем раньше, решает все. Но определяющее влияние на его решения постепенно начинают оказывать не столько неформальные советы и рекомендации членов ближнего круга, одолевших его многочисленными и часто взаимоисключающими просьбами, сколько формальная позиция бесчисленных министерств, комитетов, департаментов и прочих бюрократических институций, где давно сидят расставленные и подконтрольные только ему чиновники. А это значит, что решения президента в значительной степени зависят сегодня уже не столько или по крайней мере не только от персональной борьбы различных групп его соратников, сколько от институционального соперничества внутри бюрократического аппарата.

В условиях ограниченной или вовсе отсутствующей демократии на первый план выходит борьба бюрократических структур за политическое доминирование. Эта борьба ведется с переменным успехом и имеет циклический характер. Прежде всего это, конечно, соревнование между силовой и гражданской бюрократией. Однако политическая роль гражданской бюрократии проявляется на поверхности только в периоды кризисов, когда система нуждается в перестройке. В остальное время большее значение имеет состязание двух основных отрядов силовой бюрократии – армии и полиции (в широком смысле этого слова). Выбор в пользу той или иной политической стратегии зачастую зависит от того, какой из этих двух силовых блоков оказывается политически доминирующим в данный момент времени.

Мне уже приходилось писать о странной эмпирической закономерности, не имеющей внятного рационального объяснения, но отчетливо прослеживаемой на протяжении как минимум последних ста лет российской истории, суть которой состоит в цикличном характере политического доминирования армии и полиции. Разумеется, речь идет не о прямой политической роли военной или полицейской бюрократии, а об их косвенном, опосредованном влиянии на принимаемые политические решения. Не являясь историком, я не могу судить о том, как эта закономерность действует применительно к имперскому периоду, но после 1917 года можно с достаточной степенью достоверности вычленить приблизительно двенадцатилетний шаг, после которого каждый раз происходила смена исторических парадигм.

Так, в период с 1917 по 1929 год политическое значение армии очевидно более существенно, чем влияние полицейских структур, которым, несмотря на все ужасы террора, отводится преимущественно техническая роль. Ситуация меняется, когда, начиная с 1929 года, политическое значение охранки возрастает, достигнув своего пика в эпоху Большого террора. В 1941 году, с началом войны, начинается новый цикл, в течение которого вновь растет политическое влияние армейских кругов. На пике этого влияния происходит антибериевский переворот 1953 года, однако в последующие двенадцать лет осуществляющий десталинизацию Хрущев опирался на молодые кадры КГБ, а не на армию, которая потерпела ряд существенных политических поражений (отставка Жукова, сокращение обычных вооружений и т.д.). Возрождение армейского влияния началось только после прихода к власти в середине 1960-х Брежнева, поставившего своей целью достижение стратегического паритета между СССР и США в военном противостоянии. Ситуация снова меняется в 1977 году в связи с болезнью Брежнева и после того, как секретарем ЦК КПСС становится председатель КГБ СССР Юрий Андропов. Этот цикл продолжался до конца 1980-х, и его центральным моментом стала перестройка и демонтаж советской системы, фактически завершившийся к 1989 году. Набиравший политический вес Борис Ельцин в целом с недоверием относился к выходцам из КГБ и большую часть своей активной политической жизни предпочитал опираться на военных. Этому способствовали и бурные события 1990-х, одним из центральных моментов которых стала кавказская война. Политическое влияние спецслужб начало ощутимо расти только с 2001 года, когда завершился «инкубационный период» для преемника Бориса Ельцина – Владимира Путина, и он стал активно проводить в жизнь новый политический курс, важным элементом которого стало свертывание демократических реформ. Этот цикл достиг своего апогея к 2013 году, а война на Украине и в Сирии, общая милитаризация всех сторон жизни российского общества естественным образом возродили политическое значение армии. Внутри этого цикла, который, предположительно, должен завершиться к середине 2020-х годов, Россия и пребывает в настоящий момент.

У этих циклов не больше научной обоснованности, чем у наблюдения о влиянии «лысых» и «волосатых» на политический режим в России в знаменитом стихотворении Игоря Губермана («…от лысых к нам приходит послабление, и снова тяжело при волосатых»), но эмпирически это работает, и быстро растущую роль военных при принятии политических решений уже трудно не заметить. При этом осмелюсь предположить, что она стала не следствием решения о присоединении Крыма, а его причиной (это не касается «гибридной» войны в Донбассе, у которой своя, более сложная политическая генеалогия).

Задним числом у решения о присоединении Крыма к России образовалось много отцов и даже матерей, хотя в действительности многие из тех, кто сегодня заявляет чуть ли не о своем авторстве, в момент принятия данного решения в лучшем случае занимали нейтральную позицию. Несмотря на то что радикальное решение вопроса о Крыме было политически и даже психологически продиктовано всей складывавшейся в России на протяжении предшествующих трех лет ситуацией, есть основания полагать, что его главными лоббистами были военные и в первую очередь – военная разведка. В их глазах потеря контроля над Крымом, а через него и над Украиной в целом приводила к возникновению некомпенсируемой уязвимости в системе обороны России, и они сумели убедить в этом президента.

Как это ни парадоксально, несмотря на пролившийся на них постфактум в качестве морального утешения дождь госзаказов, «друзья президента», причем не только из «Озера», но и из ближайших к нему окрестностей, оказались главной пострадавшей стороной в результате конфликта с Украиной и, как следствие, с Западом. Напротив, военные только выиграли – их влияние стало расти небывалыми до этого темпами, так же, впрочем, как и государственные инвестиции в ВПК. Так, незаметно и без лишнего шума «Озеро» уступило место в первом ряду «Аквариуму» (неформальное обозначение штаб-квартиры российской военной разведки).

Осадная военная ошибка

Оппозиционно настроенная часть русского политического класса зациклена на «путинских друзьях», их «нетрудовых доходах» и «коррупционных связях». Не исключено, что число этих друзей в недалеком будущем поубавится, а их политическая роль будет сведена к минимуму, но вовсе не обязательно, что кому-то от этого станет легче. Их место займут «путинские наркомы», не исключено, что гораздо более аскетичные и менее коррумпированные, но их ментальность может оказаться еще более реакционной, чем у бывших друзей президента.

Возрастание роли бюрократии вообще и военной бюрократии в частности с большой долей вероятности приведет не к либерализации, а к дальнейшему росту изоляционизма, монополизации в экономике, закручиванию гаек в политике, дисбалансам социальной политики, которая станет первой жертвой новой гонки вооружений, и, безусловно, к дальнейшей милитаризации общественного сознания. Причина этого в том, что военная бюрократия в России является носителем одного из самых устойчивых архетипов русского реакционного мышления. Из поколения в поколение она воспроизводит архаичный взгляд на безопасность страны, в основе которого лежит концепция «периметра».

Суть этой концепции, своими корнями уходящей в глубины русской истории, состоит в понимании безопасности как защиты внешнего контура. В этой парадигме универсальным способом борьбы с любой угрозой является попытка отодвинуть эту угрозу как можно дальше от границы (контура). Такое понимание безопасности – одна из причин вынужденной бесконечной русской экспансии во всех направлениях, которая и сделала Россию крупнейшим государством на планете (по размерам территории). Она же лежит в основании сложных и запутанных отношений России с Европой.

Логику этих отношений раскрыл в серии ставших каноническими статей российский философ Вадим Цымбурский. Он полагал, что Россия стремится защитить себя, создав вдоль периметра своих необъятных границ буферные зоны (лимитрофы), отделяющие ее от основных соперников (угроз) на западе, востоке и юге. Разрушение или даже истончение лимитрофа Россия рассматривает как угрозу, которую она пытается ликвидировать, устанавливая свой контроль над ним.

С точки зрения Цымбурского, отношения России с Европой носят циклический характер, причем каждый цикл имеет несколько стадий. На первой стадии Россия теряет лимитроф, на второй – агрессивно поглощает его, раздвигая свои границы до максимально возможного уровня, на третьей начинает непосредственно вмешиваться в дела Европы, пытаясь стать арбитром не в своих делах; на последней, не выдержав консолидированного ответа Европы и истощив до предела жизненные ресурсы, схлопывается, теряя не только лимитроф, но и значительные части имперской территории. После неизбежного вслед за этим схлопыванием переформатирования, нередко сопровождаемого революциями, цикл снова повторяется. Сегодня мы с большой долей вероятности находимся на третьей стадии этого цикла, когда Россия вновь поглощает лимитроф и пытается играть на чужом поле, активно вмешиваясь в дела Европы и Америки. По всей видимости, закат путинской эпохи совпадет по времени с переходом к заключительной стадии – схлопыванию.

Таким образом, организованная сила русской (прежде всего военной) бюрократии, восстановившейся политически после революционных потрясений, но идеологически так и не переменившейся, представляет для России даже большую угрозу, чем неорганизованная сила коррумпированного ближнего круга. Армия в России является более консервативной силой, чем полиция (КГБ, ФСБ), несмотря на большую коррумпированность последних. Сегодня многие в России живут ожиданием прихода после Путина предсказанных Стругацкими «черных». В некотором смысле «черные» уже пришли и вовсю вытесняют «серых», но люди, увлеченные вчерашней повесткой дня, этого не заметили. Коррупция – это о прошлом. О будущем – война. Политика, в основании которой лежит паранойя, обусловленная архаичными фобиями и предрассудками, приведет к катастрофе быстрее, чем корысть коррумпированных путинских элит старого образца.
Возвращение к «новому мышлению»

Вынырнув из бурных вод революции и контрреволюции, Россия предстала перед миром ровно тем, чем привыкла быть, – военно-бюрократическим государством, предназначением которого является «быть грозою света». Власть действительно становится более регулярной, но в этом мало позитива. Ракета русской революции упала приблизительно там же, откуда стартовала. Тридцать лет кажутся потраченными впустую, если не принимать в расчет приобретенный за эти годы уникальный исторический опыт. Возрождение политической роли русской бюрократии, и прежде всего военной бюрократии, возвращает страну под власть прежних заблуждений и предубеждений. Путин потерпел поражение от старой России. Эта Россия одолела Путина, подмяла его под себя и втиснула в привычный для нее формат войны «против всех».

Сегодня вытеснение Путина из власти, пусть даже со всеми друзьями и знакомыми, уже мало что решает в судьбе России, потому что они и сами уже мало что решают. Это может быть для кого-то необходимым, но в любом случае совершенно недостаточным условием. Рыбам не станет легче от того, что воду из «Озера» слили в «Аквариум». Нужно менять саму воду, то есть избавляться от устойчивых стереотипов, в том числе определяющих русское отношение к безопасности, которые продолжают владеть умами.

Новая Россия начнется не там, где закончится Путин и его друзья, а там, где начнется новое мышление. Нам придется вернуться туда, откуда не совсем удачно стартовал Горбачев. Идея была правильной – реализация подкачала. Но после фальстарта забег не отменяют, а лишь предлагают пробежать дистанцию заново. Чтобы выжить, России надо переосмыслить свое место в мире, отказаться от претензий на исключительность, найти новый неимперский формат существования, определиться с какими-нибудь другими союзниками, кроме армии и флота, и вписаться в мировое разделение труда. Все это требует гораздо большего напряжения сил и выдержки, чем борьба с «путинизмом». Путин рано или поздно уйдет, об этом позаботится природа. Но в России ровным счетом ничего не изменится, если его преемник начнет снова защищать «периметр», будь он даже трижды демократ и либерал.

Владимир Пастухов @ Republic via Mikhail Emelianov  via krocodl

Россия вымирает

Росстат опубликовал данные о демографической ситуации в России за январь – ноябрь 2017 года. Текущая ситуация не представляет поводов для радости. За минувший год, россиян стало меньше на 122 тысячи человек. Вопреки словам власти о стабильности в нашем отечестве, россияне рожают всё меньше и меньше.

Сколько жизней потеряла Россия за 2017 год

Позапрошлый 2016 год был отмечен хоть и небольшим, но всё же превышением рождаемости над смертностью 18,5 тысяч человек. 2017 напротив, не принёс России положительной динамики, а зафиксировал сильнейший спад.

Наиболее сильно пострадали:

• Более 10’000 человек убыли населения: Воронежская, Тульская, Ростовская и Нижегородская области. 
• Более 5’000 человек убыли населения: Белгородская, Брянская, Владимирская, Ивановская, Курская, Рязанская, Смоленская, Тамбовская, Тверская, Ярославская и Ленинградская области, а также Республика Крым и Вологодская, Ростовская, Нижегородская, Пензенская, Самарская, Саратовская, Кемеровская области с Алтайским краем. 

В отдельных регионах отмечается рост численности населения. В основном, это обуславливается относительным материальным благополучием граждан или религиозными аспектами. Растут Москва и Санкт-Петербург на 14 тысяч и 5,5 тысяч человек соответственно. Хороший рост показывают наши Северокавказские республики, суммарно на 66 тысяч человек. Существенный рост демонстрирует Тюменская область, жителей северного региона стало больше на 26,5 тысяч человек.

Однако, ни один российский регион не показывает темпы роста населения выше, нежели были в 2016 году. Почему же так происходит и чем обуславливается провал?

Повышение налогового бремени при слипшихся народных кошельках

Первое – депрессивная политика отечественно Правительства, на регулярной основе анонсирующее введение новых налогов при пустеющих кошельках российских граждан.

То, что финансовый фактор определяющий, хотя и не является панацеей для роста населения, отчётливо демонстрируется Москвой, Питером и Тюменской областью, которые показывают прирост населения при хорошем уровне благосостояния граждан и росте региональной экономики в среднем на 3%-5%.

Однако рост регионального валового продукта (РВП) не гарантирует пропорционального роста рождаемости, так как население региона должно чувствовать, как конвертируется рост региональной экономики в наполнении конкретного кошелька гражданина.

Например, Тульская область, несмотря на рост РВП (http://vid1.rian.ru/ig/ratings/rating_regions_2017.pdf - Рейтинг социально-экономического положения субъектов РФ, стр.8), убыль населения фиксируется на протяжении многих лет (Росстат - http://www.gks.ru/free_doc/2017/demo/t1_2.xls)

Бедные-нищие не хотят и не будут рожать

Россия заняла «почётное» 91 место по количеству бедных и нищих граждан в мире. 20% граждан нищие, живут на сумму менее 12’000 рублей – 200$, 34,6% малоимущие, менее 25’000 рублей – 400$, 16,4% населения бедные, менее 35’000 рублей – 500$.

Материальное положение семей с детьми за последние несколько лет значительно ухудшилось. В 2016 году малоимущие домохозяйства с двумя детьми имели на одного члена семьи 7’557,4 рублей, а домохозяйства с крайней степенью бедности 4’270,7 рублей. Семьи с тремя и более детьми на одного члена имели 6’684 рублей, а семьи в крайней бедности располагали только 4’032 рублями.

Вряд ли россияне будут рожать больше одного ребёнка, когда денег не хватает даже на еду. Исследование, проведённое холдингом «Ромир» в ноябре 2017, показало, что 20% российских семей оценивают своё материальное положение как «плохое или очень плохое», это значит, что у них отсутствуют денежные средства на самое необходимое, под час на еду. 4% респондентов ответили, что «сводят концы с концами».

Опрос Высшей школы экономики выявил более серьёзные проблемы, треть респондентов указала, что в их семье деньги расходуются исключительно на еду, а на покупку бытовой техники и даже вещей, средств нет.

«Оптимистические» прогнозы Правительства предусматривают убыль коренного населения

Нас россиян становится всё меньше, и даже самые оптимистические прогнозы «нашего» Правительства не предполагают положительных тенденций ни в демографии, ни в качестве жизни малоимущих. Такой вывод напрашивается после прочтения прогноза изменения численности населения, который составлен ведомством М.Орешкина (главы Минэкономразвития) на 2018 до 2036 года (http://www.gks.ru/free_doc/new_site/population/demo/p..).

• Согласно пессимистическому сценарию, к 2036 году, россиян станет меньше на 8,6 миллионов человек, а количество мигрантов за 19 лет приедет в совокупности 3,1 миллиона человек – убыль коренного населения 11,7 миллионов россиян. 
• Средний сценарий оставляет за нами шанс практически никак не измениться в количестве народонаселения (-0,2 млн.чел.). При учёте миграции на уровне 5,2 миллиона человек, убыль коренного населения России составит 5,4 миллиона человек. 
• Оптимистический сценарий рисует перспективу увеличения количества граждан нашей страны только на 6,2 миллиона человек за 19 лет, а вклад миграционных процессов планируется на уровне 7,2 миллионов человек. Убыль коренного населения прогнозируется на уровне миллиона россиян. 

Эпилог

Я возьму на себя смелость и процитирую 7 статью ГЛАВНОГО документа страны - Конституции Российской Федерации: 1. Российская Федерация - социальное государство, политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека. 2. В Российской Федерации охраняются труд и здоровье людей, устанавливается гарантированный минимальный размер оплаты труда, обеспечивается государственная поддержка семьи, материнства, отцовства и детства, инвалидов и пожилых граждан, развивается система социальных служб, устанавливаются государственные пенсии, пособия и иные гарантии социальной защиты.

Спрашиваю себя, каким образом реализуются данные положения Конституции РФ в нашем отечестве, и работает ли российское Правительство на российский народ, чтобы благосостояние повышалось, и рядовой гражданин чувствовал себя социально защищённым?

И на данный вопрос нахожу лишь один ответ, положения Конституции не выполняются, а российские граждане не чувствуют себя социально защищёнными в своём государстве.

Наоборот, в родном отечестве народ чувствует незащищённость и нестабильность социально-экономической системы, тогда кому и зачем рожать? Обрекать детей на жизнь в серости и бедности…

Максим Панов @ TJ