Мы снова оказались в 1929 году…

Сегодня на очередных губернаторских чтениях в Тюмени с лекцией выступил академик РАН, ректор Сколковского института науки и технологий (Сколтех) Александр Кулешов. Ученый рассказал о том, что Россия в плане подготовки инженерных кадров оказалась на задворках цивилизации. Но несмотря на колоссальное отставание, уверен Кулешов, мы еще можем перепрыгнуть через эту пропасть. Как страна оказалась в столь плачевном положении и что нужно, чтобы из него выбраться, – в нашем конспекте лекции академика.

Начал Александр Кулешов издалека, с 1929 года. После революции прошло 12 лет, и внезапно стало ясно, что в молодой советской республике инженеров нет. Все кадры, выращенные прекрасной российской императорской школой, эмигрировали за рубеж. Новых надо было выписывать из-за границы. По стечению обстоятельств в США в то время была великая депрессия и задача оказалась выполнимой. Американские инженеры приехали на великие социалистические стройки: Днепрогэс, АЗЛК, ГАЗ - сотни фабрик и заводов. Кроме того, они обучили новое поколение советских спецов. И вскоре в стране сложилась новая инженерная школа, самой высокой категории.

И те же кульманы, и те же старички

О том, что это была реально конкурентоспособная школа, свидетельствует хотя бы такой факт. В 1995 году американцы купили у России ракетные двигатели, созданные в 1954 году в рамках советской лунной программы. Когда ее закрыли, двигатели залили маслом, завернули в целлофан и законсервировали - зарыли в поле. Прошло 40 лет. Американцы взяли на пробу один из двигателей (на том поле за десятилетия вырос березовый лес, который пришлось спилить) и испытывали его 10 тысяч часов вместо положенных 5 тысяч. Испытания прошли блестяще, американцы купили все эти двигатели до единого. Они до сих пор летают на наших движках, то есть их инженерная мысль не смогла опередить советскую. При этом все было сделано на кульманах и логарифмических линейках, без использования компьютеров.

Но время идет вперед, меняется подход к решению задач. Современный инженер знает о свойствах металла меньше, чем кузнец, который ковал доспехи в средние века. «Опыт на кончиках пальцев», который был так ценен столетия назад и передавался из поколения в поколение, теряет значение. А на заводе «Энергомаш», который создавал те самые легендарные «лунные» двигатели, время застыло: до сих пор те же кульманы, за которыми стоят дряхлые старички.

Лук как оружие исчез не потому, что он менее эффективен. Когда появились первые ружья, они проигрывали тетиве и стрелам. Процедура заряда порохом была очень медленной, а дальность выстрела гораздо меньше, чем у хорошего лучника. Так почему восторжествовал огнестрел? Хорошего лучника нужно было учить 20 лет, а стрелка из ружья – месяцы, а то и дни. То же самое произошло в 90-е с инженерией. В конце 80-х стали появляться мощные компьютеры, персоналки, которые полностью преобразовали науку. Инженерия 70-х и нынешняя инженерия не имеют вообще ничего общего.

Академик Кулешов до «Сколково» работал директором Института проблем передачи информации РАН, из которого вышло три лауреата Филдсовской премии. В институте, говорит лектор, была создана замкнутая экосистема, которая готовила выпускников для себя – часть для работы в исследовательской сфере, часть – в практической, в стартапах. Институту нужны были ученики, которых поставляли ему математические вузы. Удивительно, но студентов московского физтеха, самого успешного математического бренда страны, после второго курса приходилось доучивать годы.

Уровень математической подготовки даже в лучших вузах страны оказался невероятно низок. На входе институты получают самых одаренных ребят страны, а на выходе отдают сырье.

Жизнь стала другой. Готовить специалистов надо с другой интенсивностью и обучать другим вещам. Математическая подготовка для инженерной деятельности является крайне убогой. Например, сопромат – эта дисциплина исчезла в Европе, такого понятия нет вообще. Никакой практической ценности он не имеет. А у нас людей этому учат до сих пор. «Я спрашивал у одного из ректоров: на первом курсе почему вы учите аналоговую электронику? – рассказал Кулешов. – А мне отвечают: «Ну, у нас есть Иван Иваныч в штате, и ему уже 70 лет, давайте этот предмет оставим». Ну, что ж тут делать – оставим так оставим».

Раньше был слесарь дядя Вася, теперь наше оружие - флэшки

Черчения как дисциплины в мировом образовательном процессе тоже давно не существует. Для этих целей используется софт, который позволяет легко делать трехмерные модели. То, что раньше делалось на чертежах, сегодня - работа для компьютера. Эта революция подтолкнула развитие производственных средств, которые реализуют возможности вычислительной техники. Например, станков с программным обеспечением, ЧПУ. «Раньше был слесарь дядя Вася в очках с толстыми стеклами, который на станке вытачивал деталь, ориентируясь на звук. А сейчас всего этого не нужно, есть ЧПУ. Твой инструмент - это флэшка, а не золотые руки», - говорит академик. 

Российские предприятия оказались не готовы к прогрессу. И проблема не только в том, что у нас нет станков или программного обеспечения. На некоторых предприятиях есть и то, и другое. Но нет специалистов, которые могли бы перевести в электронную, понятную для современных машин форму, существующие в виде бумажных чертежей наработки. «У них есть старые чертежи, и они не могут их перевести в цифру, драматически не могут. Нет специалистов у нас по этому вопросу, – объясняет Кулешов. – Документацию на самолет «Сухой Суперджет» делали по этой причине западные фирмы, хотя это рутинная работа, там нет никакой математики».

Россия вновь оказалась в ситуации 1929 года: инженеров новой формации просто некому учить.

Создание Сколковского института, считает Кулешов, - реакция правительства, осознавшего этот факт. Стало ясно: мы пришли к ситуации, когда у нас до сих пор есть наука, но нет инженерии. Нам снова нужно ввозить из-за границы людей, которые будут учить тех, кто уже потом будет учить массы.

«Нам удалось привлечь очень квалифицированных спецов с запада, по 100 человек в год они сейчас выпускают, - говорит глава Сколтеха. – Но в России своя специфика. Мы были маленькой копией MIT, Массачусетского технологического института. Лучшие мировые практики собирались внедрять без изменения на нашей почве. Но практика показала, что это не так просто. Вскрылась одна забавная проблема».

В США, в том числе в MIT, студент сам выбирает, чему ему учиться, из собственных соображений. Ту же систему перенесли на российскую почву, а она здесь работать не стала. Почему? На этот счет есть теория. Годовой курс в Массачусетсе, одном из лучших вузов мира, стоит 50 тыс. долларов. Иногда их вносят родители студента, иногда футбольная команда, иногда сам MIT платит за обучение. Но это всегда живые деньги, и у обучающегося этот факт прошит в мозгах. За него платят, и это его единственный шанс в жизни. Поэтому он рвет знания челюстями. А наши студенты учатся бесплатно, да еще и получают стипендию. И предметы они выбирают, какие попроще. Так что американскую систему обучения в России пришлось менять.

Сможет ли Россия сократить тот разрыв, который отделяет ее от западной инженерии? Своими силами – точно нет.

По оценкам экспертов, общая трудоемкость того, что вложено в инженерные софтовые разработки, которые существуют на данный момент, составляет 750 тысяч лет квалифицированного человеческого труда.

Даже если Россия завтра воспитает 5 тысяч таких специалистов (а это невозможно), им понадобится 150 лет непрерывной работы, чтобы создать автономную экосистему. Что же делать? «Мы не можем зависеть от санкций, - говорит ученый. - Нельзя оказываться на крючке. Решение есть – надо вычислить наиболее критические точки в системе образования и сосредоточиться на них».

Вы продаете пуговицы, а клиенту нужен костюм

Поскольку встреча состоялась в Тюмени, гость отдельно остановился на проблемах нефтегазовой индустрии. Все российские нефтекомпании живут на технологиях мировых сервисных грандов - «Шлюмберже» и «Халлибертон». А мы, россияне, что, не можем сами сделать то же самое? «Ко мне нередко приходят, особенно в рамках проекта «Сколково», - отвечает сам себе ученый. - Приходит ко мне, например, с мехмата профессор математики. Говорит: “Я написал со студентами классную гидромеханику (софт для использования при добыче), для нефтяников. Всем показываю, все хвалят, а никто не берет. Как ты можешь это прокомментировать?” А это очень просто. Мы в основном имеем дело с полевыми инженерами. Ему нужно готовое решение, он хочет работать мышкой, с комфортом. Ты ему приносишь пуговицу от пиджака, а ему нужен костюм». 

То есть российским компаниям необходимо учиться создавать комплексные решения. Но сделать это силами десятка умников невозможно.

У современного инженера есть выбор интеллектуального инструментария от сравнительно простого до невероятно сложного. На максимум использует все наработки человеческой мысли лишь 1% специалистов. Это стало ясно 15 лет назад. Западное сообщество решило, что надо увеличивать этот показатель, но через 15 выяснилось: ничего не поменялось, это константа. С чем это связано, сложно сказать, есть на этот счет разные теории, но это факт. И компании пошли по другому пути. Они начали проектировать так называемые вертикально-интегрированные решения. Для нематематиков и неинженеров лектор объяснил это примером. Допустим, есть инженер, который всю жизнь проектирует редукторы. Надо сделать для него такой софт, который «экранирует» его от сложных математических расчетов, чтоб он работал только в привычной ему среде, а все, что из нее выпадает, программа обсчитывала бы за него сама. Сейчас главные производители софта на планете работают над такими решениями. 

Зона применения для ограниченных людей катастрофически сокращается

Другой вызов, с которым бьется передовая человеческая мысль, связан с тем, что большую часть своего времени специалист посвящает, условно говоря, рысканью по каталогу накопленных знаний. Даже в самых высокотехнологичных компаниях мира – Airbus и Boeing, где очень сильные сотрудники, рядовой инженер тратит 60% времени на поиск аналога того решения, которое ему необходимо. То есть сидит в интернете и ищет там какую-то готовую модель, которую потом ему надо будет подправить. Некая американская компания долгие годы просто копила базу созданных инженерами всего мира 3D-моделей. Инженеры, которые их создавали, складывали эти модели бесплатно в эту базу – даже без аннотаций или с минимальной аннотацией. Недавно эта база была продана почти за миллиард долларов. И сегодня колоссальные усилия математиков направлены на создание алгоритмов, которые бы позволили эту базу использовать для извлечения необходимых моделей.

«Допустим, мне нужно спроектировать дачный домик, - приводит доступный пример Кулешов. – Наверное, все или почти все домики в мире уже спроектированы. Все, что надо - изменить один из готовых проектов. Надо, чтобы софт достал из базы наиболее близкий к тому, что у тебя в голове, объект. И если это начнет работать, будет сумасшедший дан импульс развитию инженерных технологий».

Мир, говорит профессор, со страшной скоростью разлетается в разные стороны. В одну сторону летят «яйцеголовые», а в другую – те, чья единственная функция – быть обслугой. Зона применения для людей со средними умственными навыками сжимается как шагреневая кожа. 

Шансы у России есть, у нас хорошая генетика

Понятно, что сейчас российский инженер – это человек, сидящий где-то на обочине проселочной дороги. Как вернуть его на главную магистраль? Для начала нужно понять: во всех передовых направлениях простых задач не осталось. Все, что было просто, уже решено. А сложные задачи требуют сложных методов, и это тот элемент, которому мы не учим и который надо полностью менять в системе подготовки инженеров в РФ. Очередной пример: во Франции 51% выпускников школ сдает определенный тест, который нужен для дальнейшего обучения. Если не сдал – не можешь претендовать даже на учебу в ветеринарном техникуме, не говоря про топовые инженерные или математические вузы. Результаты этого теста показывают, что французский школьный диплом полностью покрывает все российское высшее образование. 18-летний француз намного лучше и глубже знает математику, чем любой выпускник российского вуза, кроме, возможно, физтеха и «вышки». А потом этого француза еще два года учат только физике и математике. И только после этого он идет учиться инженерии. 

Если ты не понимаешь математики, ты не способен стать инженером. Но в России понимание этого тезиса не стало массовым, потому что нет людей, которые бы массово этому учили. Как было в СССР с 1929 по 1935 годы. Но эту проблему еще можно решить. «У нас интеллектуально хорошая генетика, у нас есть все возможности, чтобы перепрыгнуть эту пропасть и не в два прыжка, а в один, - оптимистично заявил Кулешов. - Но пока мы находимся в 1929 году. И надо ввозить кадры из-за рубежа, иначе мы приблизимся к Нигерии и Зимбабве, где люди умеют пользоваться гаджетами, но не понимают, как они работают».

Антон Юлаев @ Znak via Twitter

Можем повторить

Я вырос во время холодной войны.

В принципе, все, кто родился после Фултоновской речи Черчилля 1946 года, жили во время холодной войны.

Угроза её перерастания в войну горячую была то меньше, то больше, но существовала всегда, за исключением буквально нескольких лет, в которые экс–СССР лежал на брюхе и грыз гуманитарную куриную ногу от фирмы Пердю, подаренную Бушем.

В чем суть холодной войны?

Суть ее в гонке вооружений. Никто не воюет, но к войне готовятся денно и нощно, трятя охулиарды долларов и рублей на создание хитроумных орудий, способных убить врага, как таракана тапком.

То есть США и блок НАТО меряются писюнами с Варшавским блоком (ныне почил в бозе) и СССР в режиме нон–стоп. У кого больше ракет с ядерными боеголовками? У кого больше баз? Кто ближе подобрался к противнику? У кого больше танков? А кораблей? А атомных подводных лодок? У кого лучше ПРО? У кого точнее оружие? У кого глазастей спутники? У кого совершеннее системы прицеливания? А лучшее ПО для ракет? А лучшая система для радаров? А надежные микросхемы?

Как только количество танков и рекрутов перестало играть главную роль, как только речь зашла о высоких технологиях и быстродействующих машинах, то и с длинной писюна сразу определились.

Слышали о поправке Джексона — Вэника принятой в связи с запретом на свободную эмиграцию? А о санкциях 1979 года, наложенных на СССР после вторжения в Афганистан? Те, которым была труба, как сообщали мистеру Рейгану советские нефтяники и газовики?

Ну, кто не слышал, рекомендую почитать. Уменьшает размеры иллюзий и члена до приемлемых. СССР был лишен доступа к высоким технологиям, к процессорам, компьютерной технике, станкам с ЧПУ и прочим западным штучкам. Как следствие, осталось довольствоваться только ворованным и завезенным через третьи страны.

И до того с технологиями было не ахти, но после изоляции стало совсем нехорошо.

Второй причиной падения, как ни странно, была продовольственная программа.

Я думал, что умру от старости, — сказал как–то Черчилль. — Но когда Россия, кормившая всю Европу хлебом, стала закупать зерно, я понял, что умру от смеха.

И, конечно же, холодная война и санкции за агрессию против других стран, тут были ни при чём. Это все от зависти.

Советский Союз закупал зерно в Канаде миллионами тонн потому, что был самым лучшим, самым могучим, самым дружелюбным и самым честным государством в мире, которому просто не повезло жить на одной планете с агрессивными пидорасами!

Я родился в 1963 году и сам этого не помню, но мама рассказывала, что манку на меня приходилось получать, а не покупать в магазине. И за хлебом были очереди. Нет, голода не было! Но в УКРАИНЕ за хлебом стояли очереди! Колбаса была дефицитом. Я не говорю о сухой колбасе))) Одежда, книги, еда... У нас хоть был рынок, а вот в Рыбинске, где жила тогда семья моей жены, и с рынком были проблемы. Страна в 200 миллионов населения, победившая в войне 20 лет назад, была неспособна обеспечить себя продовольствием. Оксюморон, правда?

И тут мы подходим к третьей проблеме — неэффективности труда при "бесплатном" распределении благ.

С 1966 я себя помню урывками, с 1968 помню очень много. Мы жили в квартире моего деда Павла и бабушки Шуры. Мы — это дедушка с бабушкой, которым в 1963 году было по 50, я с мамой и папой, и мамина родная сестра с мужем, в 1971 к нам добавился еще и мой двоюродный брат. Восемь человек в двухкомнатной квартире, правда директорской — мой дед был главным электриком Укргипромеза. Нам повезло, комнаты были большими и кухня внушительная. Могло быть хуже. И не было никаких шансов купить квартиру или ее получить (а мы старались), мои родители залезли в долги на маленькую кооперативную двушку на окраине города, семья моей тети поехала в районный центр Кировоградской области — Александрию. Там дяде предложили ведомственную хрущевку и должность.

Зато мы соревновались с Америкой! Она хотела нас всех захватить, поработить и заставить работать на проклятых капиталистов, а не на самих себя! Она мечтала забросать нас атомными бомбами! А мы... Мы — это оплот мира! Это голуби — не иначе! Мы — это единственное, что спасает Землю от уничтожения! Да, мы пока живем хуже, потому что нам надо защищать мир! Но скоро — а конкретно в 1980–м — в СССР будет построен коммунизм! И вот тогда мы заживем!

Мне рассказывают про бесплатное образование, про бесплатную медицину, про бесплатные лагеря и космонавтов, которые первые шагнули к звездам! Про гарантированную старость и колбасу по 2.20... Отлично! Господа! Я все помню, я уже жил в то время, на которое вы дрочите. Я знаю, сколько должен стоить труд такого специалиста, как мой дед в нормальной стране. Я знаю, что такое более 100 авторских свидетельств моего отца. Поверьте, денег, которые они заработали бы в нормальной стране, с избытком хватило бы и на дома в престижных районах, и на автомобили, и на гавардское образование, и на лучших в мире врачей, если нужно. Хочу вас огорчить — на самом деле в СССР ничего не было бесплатно, все было очень дорого — гораздо дороже, чем в Европе или США.

Просто ваш труд и труд ваших близких отбирало паршивое государство и тратило его на бомбы, ракеты, на людоедские режимы в Африке, которые объявляли себя друзьями СССР, на экспорт революции, на поддержку разного рода красножопых идиотов по всему миру, на санатории для партийных бонз, которые ничего не производили, но за то успешно проё.али труд целых поколений. Вы думаете мы покупали хлеб, потому что не родило? Родило. Просто труд раба, как учит нас история, менее эффективен, чем труд свободного человека. А кем были колхозники? Без паспортов? С трудоднями вместо денег за работу? С запретами на размеры частного домохозяйства? Мой прадед по линии отца был раскулачен вместе со всей семьей и умер в Сибири. С семьи прадеда моей жены при высылке срывали нательные кресты. Как вы думаете, могли они оплатить образование детям, если бы остались живы? Да, образование следующему поколению дало государство — бесплатно. Отобрав прошлое вместе с семьей и бизнесом, и лишив собственного будущего. Зато бесплатно.

Это, как наша бесплатная медицина с абортами без обезболивания и дантистами с педальными бормашинами на ножном приводе. Спасибо, конечно, но я бы предпочел зарабатывать и иметь платные услуги. Такие, как мне надо. Такие, как могу купить.

Скажите, могли ли мы выиграть в холодной войне у всего цивилизованного мира? Могли ли мы выиграть в войне горячей я не спрашиваю — дураку понятно, что в ней бы не было победителей — только выжившие. Думаю, что не могли. И не победили.

СССР перестал существовать. Его осколки, несмотря на гонор и самомнение, стояли с протянутой рукой. И мир не рухнул. Никто никого не захватил. Никто никого не поработил. Сапог американского солдата не топтал российскую землю. Те, кого СССР собирал вокруг себя долгие годы угрозами, подачками, прямым военным вторжением прыснули в разные стороны, как птицы из клетки.

Мир не только не рухнул, он даже не поморщился, только вздохнул с облегчением.

Сегодня вата запоребриковая и вата местная пишут мне о военной базе ВМФ США в Крыму, о коварных планах НАТО на российские богатства, о том, что вторжение РФ в Украину — это превентивная мера, не давшая миллионам русских сгореть в атомном огне американских ядерных ударов. Это предотвратило войну, пишут они. Американцы в Косово разрушили ялтинские договоренности (интересно, кого аннексировали американцы за последние 70 лет), а мы просто защищали себя...

Знакомая тема. Видать, снова есть желание мериться писюнами. До самых ножек Буша.

Я не хочу спорить — это бесполезное занятие. Точно так же вел себя СССР — врал, делая честные глаза, и пытался стать главным парнем на деревне. До тех пор пока не подох. А подох он быстро — менее, чем за 10 лет.

Бесполезно рассказывать фанатикам, что мир не такой, как им рассказывают по ТВ и в интернете. Они не читают на английском, не интересуются независимыми ресурсами, а переводят им то, что требуется и те, кому требуется. Они живут в мире, где не американцы и НАТО остановили кровавую войну в Югославии, разгромив режим Милошевича, а в том, где кровавые наймиты Штатов бомбили мирных сербов, чтобы забрать у них Косово.

И хоть кол на голове теши! Не ненормальный в Северной Корее представляет собой угрозу для мира, а Обама, который мало того, что милитарист, так еще и гадит в российских лифтах. Не Путин со своей камарильей захватил Крым, а Крым вернулся домой. Не кремлевские пидорасы подожгли Донбасс, а шахтеры–буряты на купленных в военторге танках защищают народ Донбасса от злобных укров.

Кафка отдыхает.

Но я–то помню, как хихикали кремлевские старцы, как исходила ядом газета "Правда" и по программе время показывали фланирующие на парадах танки и колосящиеся поля, трубы и нефтяные фонтаны, стреляющие в низкое северное небо... Товарищ Рейган, вашим санкциям труба!

И били, били, били в литавры, рапортуя о страшных угрозах, которые благополучно разбились о могущество СССР.

А потом...

Потом были очереди, пустые прилавки, табачные и водочные бунты, и в Питере, возле метро, продавщица в перчатках с обрезанными пальцами швыряла в грязь огромный смерзшийся ком куриных окорочков и бросала отколовшиеся куски на подкрученные весы.

Вокруг стояли интеллигентные питерские бабульки с бросовым товаром, разложенным на размокших газетах, бандиты разводили лохов на мгновенной лотерее сделанной из "воздушки" и колеса счастья, а рядом, на книжном развале, торговали Желязным, Платоновым и Оруэллом.

Ian-Val @ dirty.ru via Перзидент Роисси

Растление

Если попытаться одним словом определить то, что сделал с Россией Путин, это, наверное, будет слово «растление».

Это ведь не было насилием, не правда ли? Он ведь только предложил ей, дурочке, а пошла она за ним, согласитесь, вполне добровольно. Он польстил ей, отметив ее красоту и величие, прельстил халявой, сыграл на чувстве ностальгии… Он хотел власти над ней, но ее готовность закрыть глаза, думаю, стала неожиданностью для него самого.

Все получилось довольно легко.

Эта легкость дала ему основания презирать ее, и не будем судить его за циничную усмешку, застывшую на лице, — это ведь так понятно! Он знает, что ей надо, а надо ей, дурочке, так немного… Когда-то, в демократической юности, у нее были какие-то смутные нравственные запросы, но теперь — теперь они уже слишком долго вместе на его условиях, чтобы менять правила.

Она — его, пока у него есть силы (она любит силу) и деньги на водку и побрякушки. Водку она любила всегда, а на побрякушки он ее подсадил. Она уже не представляет, как можно жить иначе.
«Если не он, то кто?» — спрашивает она себя между второй и третьей (инаугурацией) — и пьет до дна за то, чтобы не в последний… И идет к зеркалу любоваться на себя, потому что очень себе нравится!

Это немного удивительно окружающим, которые видят, во что она превратилась за эти годы. Но она смотрит на себя влюбленными глазами, не отвлекаясь от этого занятия даже во время законодательных актов. Хотя, казалось бы, могла бы уже почувствовать.

Ей хорошо, дурочке. И она готова и дальше отдавать ему себя и своих детей

Виктор Шендерович via Olya Olshansky

Опричнина вместо элиты

Начиналось все, конечно, несерьезно. Как положено в таких делах. С карамазовской игры словами.

В первой половине нулевых богатые друзья публициста Леонтьева открыли под его имя московский ресторан. Под светлым добрым именем «Опричник». А гости вроде нынешних руководителей донбасского восстания Гиркина/Стрелкова и Бородая в этот ресторан наведывались. Чуть позже в администрации президента и правительстве был распространен «Проект Россия»: книга без имени автора и без указания издательства; метафора опричнины как современной политической модели тут проходила фоном, без детализации. Зато в полуромане бизнесмена Михаила Юрьева «Третья империя», о России образца 2054 года, поглотившей Европу, опричный мир был описан детально, с восторгом. (Кстати, Юрьева называют как среди тайных владельцев ресторана, так и среди заказчиков, они же исполнители «Проекта».) В ответ на «Третью империю» Владимир Сорокин сочинил свой «День опричника» и конвертировал беспечное слововерчение в политическую антиутопию.

До поры до времени все оставалось в аккуратных рамках; вы нам словесную угрозу, мы вам пламенное предупреждение. Никому же в голову не приходило, что в десятые годы XXI века можно будет поиграть в эпоху Грозного всерьез? Как в начале 80-х годов века 20-го, слушая громокипящие лекции Льва Николаевича Гумилева в Институте психологии о пассионарности, Великой Степи и особых задачах Руси или читая робкие прогумилевские статьи философа Юрия Бородая, невозможно было и подумать о реальных исторических последствиях. О том, что из семейства младогумилевца Бородая выйдет твердокаменный борец за воплощение утопии, а в игрушечном обществе мужчинок-реконструкторов сформируется бесстрашный Гиркин. Который, прочитав роман «Доктор Живаго», повторит путь Патули Антипова. И как тот переименовался в Стрельникова, так этот станет Стрелковым. Тем более нельзя было предвидеть казус Приднестровья, который даст молодым интеллигентам, игравшим в литературные утопии, шанс обучиться военному делу, стать истинными партизанами. И опыт года 93-го, объединивший их надолго, если не навсегда. И Сербия с боснийскими чистками и американскими бомбардировками, которая довершит процесс воспитания.

Началось с литературщины, закончилось реальными боями.

Так случилось и с темой опричнины. Примерно года с 2003-го (уж не знаю, по плану или нутряно, стихийно) политическая жизнь России стала строиться по некоей псевдоисторической модели; назовем ее «хороший Николай». То есть царственным ориентиром был Николай Павлович – после подавления Сенатской площади, но до наступления мрачного семилетия. Так, чтобы все было строго, во фрунт, но победительно и без чрезмерного давления в системе. С оттяжечкой. Правда, в 2008-м создатели этой модели вынужденно взяли паузу; тут же, разумеется, пошли разговоры про царя Ивана Грозного и назначенного им Симеона Бекбулатовича. Но сравнение с эпохой Грозного так и не получило массового распространения; как создатели «Опричника» ничего не имели в виду, кроме бизнеса и шуток юмора для ради смеху, так и либеральное злословие ограничивалось сатирической задачей. Высмеяли ситуацию, припечатали Дмитрия Анатольевича, дальше пошли.

Через четыре года прежний царь вернулся, а с ним возвратился николаевский флер; Поклонная гора и Манежная площадь – это вам не Александровская слобода. Правда, замечалось в политическом поведении старого нового лидера нечто непривычное, не связанное с образом «хорошего Николая». Он все реже опирался на системное начальство, на аппаратную структуру, на послушное партийное большинство, даже на товарищей из кооператива «Озеро». И все чаще демонстрировал, что никакой элиты нет вообще. Есть только лидер – и его народ. Олицетворяемый Народным фронтом, а не «Единой Россией», которую оставили в нагрузку младшему партнеру. Провода были вырваны из приборной доски и закорочены напрямую. Я и он. Без посредников. Иногда демонстрация прямого контакта принимала комические формы; вспомним про Уралвагонзавод и про «ребят» и «мужиков», делегированных из цехов в полпреды. Но это был эксцесс, чересчур символический жест. А в целом новая модель не отрицала старой, она ее спокойно, незаметно вытесняла. Элемент за элементом, блок за блоком. Не спеша.

Первым, кто ощутил предвестье структурных перемен, кто испытал их на собственной шкуре, были люди в погонах. Года два с половиной назад чекистам запретили выезд за границу – за исключением служебных командировок. Ближайшей причиной называли неудачную вербовку одного из зампредов ФСБ. Но, видимо, это был только лишь повод. Примерно через полгода была дана негласная команда чиновникам высшего ранга забирать счета из-за границы и возвращать в родные банки. Потом последовал запрет на покупку домиков у моря – для депутатов, министров и прочих. Зазвучала формула «национализация элит». И многие сочли, что это первый шаг к закрытию границ. А уж когда случилась крымская история и начались ритуальные санкции, заговорили о давно продуманном и лишь теперь осуществленном плане. Тем более что и закон об иностранных агентах, и «закон Димы Яковлева», и новые правила регистрации второго гражданства и вида на жительство, и даже милостивая высылка Ходорковского – ложатся в политическую матрицу полузакрытия.

Конечно же, одно другому не мешает; есть желание полузакрыть границы, взять ситуацию на западном участке фронта под контроль, а затем через Великую Степь поскакать навстречу вечному Китаю. Но истинный смысл воплощаемого плана, как мне кажется, совсем в другом. И цель его совсем не занавес, хотя бы и полупрозрачный. Полупрозрачный занавес – всего лишь средство, а цель заключена в строительстве другой модели. Не «хорошего Николая», а «улучшенного Грозного». Не в смысле Грозного – Кадырова, а в смысле Грозного – Царя.

В рамках этой модели все подчинено железной логике. Есть Государь, вознесенный над миром, Бич Божий. Справедливый, жесткий, умеющий изредка миловать, но пробивать на жалость не пытайтесь. Обращенный ко всем, кто готов.

По правую руку от него – нет, не элиты. То есть не бояре, пускай зависимые от царя, но опирающиеся на родовитость и богатство. А опричники. У которых отобраны многие привычные права, доступные обычным людям. Например, право свободного перемещения по миру. Или обладания заветным домиком у моря (если это, конечно, не Ялта). Но которым отдана свобода выполнять решения. Не потому, что знатный род, не потому, что имеются деньги. А потому, что – опричь.

Сюда же, в зону опричнины, попадают и российские сироты. Потому что эти дети – государевы. Им на Западе нечего делать, как нечего делать чекистам, полиционерам, прокурорам и судейским. Вот тем, которые по леву руку, в земщине, тем можно. Как минимум – пока. Они не государевы, они под государством; почувствуйте разницу. Земских тоже будут ограничивать, причем системно, но гораздо мягче и разборчивей. Даже тех, кого считают национал-предателями и «пятой колонной», то есть меньшинство от меньшинства. Хочешь быть общественной организацией, получать иностранные гранты? Давай. Но сам нашей себе на рукав особый знак. Это унизительно, но не страшно. Посмотри, со своих мы спрашиваем много строже (правда, и спасаем, в случае чего). Хочешь иметь второй паспорт или вид на жительство? Вперед. Но самостоятельно явись и доложись по форме. И не спрашивай, при чем тут ВНЖ, который не влечет за собою никаких политических следствий, не предполагает клятв на верность государству и голосования на выборах, а только трудовые и житейские отношения. Не спрашивай и продолжай разъезжать. А если будет сочтено, что это вредно, мы найдем способ остановить тебя на границе. Но только если будет сочтено. А так вперед и с песней.

Тем более что основная земщина не состоит из мелких бунтарей и славного студенческого хипстерства; большинство сегодня со своим царем. А если что-то вдруг пойдет не так и завышенные ожидания не оправдаются (например, приходится сдавать Донбасс), опричные земским предложат веселый сюжет. Одним – поспорить о Сталинграде и Царицыне, другим – о Петербурге с Лениным в придачу, третьим, если это им неинтересно, подбросят нереализуемый законопроект о запрете продавать женщинам до 40 то ли алкоголь, то ли сигареты; понадобится, вспомнят о запросе прокуратуры про депутата Митрофанова и лишат его неприкосновенности. Причем, и это нужно подчеркнуть особо, никто не может и не должен знать, а что опричные об этом думают на самом деле и возможно ли в принципе подобное переименование. Потому что все решения про земщину – возможны. Все. И ни одно заранее не сформулировано.

В том и заключается принципиальное различие между положением опричных и земских, что у первых правила суровы, но они есть. Это нельзя. А это можно. И если можно, то никто не скажет «нет». У земских все гораздо ласковей, но правила плывут. Сегодня да, а завтра может быть, а послезавтра вам никто не обещал. И еще одно отличие – в месте и роли. Есть тысячи дел и проектов, которые могут быть реализованы лишь в государственном поле; от школьных до университетских, от музейных до библиотечных, про военные и политические не говорю. Тот, кто не пойдет в опричнину, получит некоторую умеренную вольницу: в том, что касается личных дел. Но никогда не реализует серьезные замыслы, если они у него есть.

И наконец, за спиною Грозного царя – опасный Запад. На этом Западе нет опричных и земских; есть враги и есть прикормленные (а иногда и бескорыстные) союзники. Но там обязательно должен иметься свой Курбский. Не важно, какой, как зовут. Главное, чтобы слова произносил. Пока был жив Березовский, он считался этим самым Курбским. Не стало Березовского, отпущен Ходорковский, с жестким, связанным условием – не жить в России.

Конечно, я слегка утрирую; все куда сложнее и объемнее, есть и будут зоны перехода из земщины в опричнину (но не обратно; обратно только через суд, позор и обнуление – о чем говорит нам обоюдоострый пример Сердюкова с Митрофановым). Однако ясно, что процесс идет, и в однозначно заданном направлении. Причем в опричники так просто не берут. Даже если ты славишь опричнину сердцем. Меня трудно заподозрить в политических симпатиях к Чалому; взгляды его – диковатая смесь все того же недопереваренного Гумилева с недодуманным Иваном Ильиным. Но совершенно очевидно, что не человек жуликоватой внешности, не будем показывать пальцем, а именно Чалый был настоящим крымским харизматиком и лидером, ставящим свою судьбу на кон. Не потому, что выгодно, а потому, что правильно. Не потому, что посадят на обильные потоки, а потому, что правда – здесь. Так он ее понимает. Но именно Чалый был первым отставлен от власти; он – типовая земщина, он носит бороду и ходит на приемы в свитерах. В отличие от человека узнаваемо жуликоватой внешности; этот по рождению опричнина, ему и песью голову на «бентли».

И Гиркин с Бородаем, если не погибнут, после поражения и возвращения на Родину пойдут себе на все четыре стороны, им песья голова с метлой не полагается. Может быть, и слава богу, но не в этом дело. Дело в том, что даже Дугин и Проханов – не опричники. А только временно приближенное земство. Первый может сколь угодно агитировать за евразийство, а второй участвовать в писании речей про «пятую колонну»; это не пропуск в опричнину. Вот тебе медаль, сынок. Ступай.

В опричнину берут лишь тех, кто ни на что не претендует. Для кого нет собственных мечтаний, только воля государя, изменчивая, как Божья гроза. А те, кто слишком близко принимает к сердцу даже эту волю, на роль человека с метлой не годятся.

Как долго продержится эта модель? До какой черты опричные готовы одобрять ограничения? Не знаю, мне их внутренний мир недоступен. Как будет вести себя земщина? Пока она в целом довольна; комплексу утрат противопоставлен фактор Крыма, экономические следствия не начались, а начнутся, так можно что-нибудь еще придумать. Например, велеть опричным всерьез поработать с «колонной», проредить ее и без того неплотные ряды. Что же до задавленного меньшинства, то ему уже даны фельдфебели в Вольтеры, Минкульт резвится на цензурном поле, депутат Яровая учит нас, какими должны быть учебники по литературе, аккуратно подвешен вопрос о Фейсбуке.

Вообще-то можно жить без поездок за границу. И без Фейсбука очень можно жить. И втихаря переиграть идиотскую мечту о едином учебнике – тоже можно. Но невозможно после долгих лет свободы вернуться в государство, которое по произволу может запретить и выезд, и соцсети, и разнообразие учебников. Тут ключевое слово – произвол, а не поездки и не интернет. Но другой опричная система не бывает.

А начиналось все с игривых слов.

Александр Архангельский @ Slon

Клуб самоубийц, или Шестерни и шестерки

«Блажен муж, иже не иде на совет нечестивых, и на пути грешных не ста, и на седалищи губителей не седе.» С этих слов начинается первый псалом, открывающий всю Псалтирь, и уже отсюда видно, какую важную роль придают христиане этому тезису. Будучи сам убежденным атеистом, мягко говоря, христианству не симпатизирующим, не могу с ними в данном пункте не согласиться. Тем более когда ад построен в одной отдельно взятой стране, и наблюдать его можно методами вполне материальными (в моем случае, к счастью — через интернет).

Об интернете и пойдет речь. 16 мая в «Новой газете» — едва ли не последней в России, еще сохраняющей репутацию демократической (и это существенно!) — была опубликована мигом ставшая скандальной статья «Группы смерти» о якобы существующей зловещей и таинственной структуре, методами психологической манипуляции склоняющей детей и подростков совершать самоубийства через группы в социальной сети vk.com (бывшая «вконтакте»). Тех же, кто манипуляции не поддается, на ранних этапах в этих группах просто банят, а если они отказываются уже в последний момент, то, как полагает автор статьи, их просто убивают, обставляя это, как самоубийство. Статья читается как полный конспирологический бред, почти не приводит проверяемых фактов («мы не можем это сделать, поскольку российские законы запрещают публиковать информацию о самоубийствах») — но вместе с тем нельзя исключать, что изложенное в ней соответствует действительности хотя бы отчасти, и некая секта (а не просто группы подростков, общающихся на модные в этом возрасте депрессивно-суицидальные темы) и в самом деле существует. Главный мотив существования большинства сект (включая и те, что носят гордое название государственных или «традиционных» религий) — деньги, состригаемые с паствы — тут, правда, не просматривается: упоминаемые в статье 100 рублей за членство в закрытых группах — это слишком мелко, тем более что не все из этих групп закрытые. Но, в конце концов, в интернете достаточно «троллей», гадящих другим даже не за убогие «ольгинские» пайки (этих еще можно хоть как-то понять) и без каких-либо политических и идеологических целей, а исключительно ради удовольствия, которое доставляет этим ущербным особям сам процесс. И периодически эти тролли объединяются, дабы гадить совместными усилиями. Были в свое время «кащениты», было (и есть) «луркморе» — почему бы не возникнуть новому объединению, решившему поднять искусство гаженья на новый уровень? Не просто испортить человеку настроение, а довести его до самоубийства — есть ли для тролля достижение «выше» и «почетнее»? Проделать такое со взрослым человеком с устойчивой психикой им, конечно, слабо, а вот тинэйджеры — самая подходящая цель.

Так что, повторяю, при всей сомнительности и голословности статьи нельзя исключать, что описываемое в ней явление, в той или иной степени, существует (хотя в то, что кого-то там, в последний момент передумавшего кончать с собой, сбрасывают с мостов и крыш специальные киллеры — действующие даже не в одном городе, а по всей России! — уж позвольте не поверить со всей возможной категоричностью). Замечу также, что будучи однозначным сторонником права человека на самоубийство, столь же священного, как и право на жизнь (точнее говоря, оба эти права суть прямые следствия самого фундаментального права собственности — права собственности на самого себя), я в то же время согласен, что это право не следует распространять на несовершеннолетних, которые еще недостаточно ответственны, чтобы принимать такие решения (что, кстати, опять-таки отвечает общему принципу обращения с собственностью — несовершеннолетний владелец собственности не распоряжается ею напрямую). То есть я не считаю, что если в интернете существуют некие группы, целью которых является склонение несовершеннолетних к самоубийству, то их надо просто игнорировать. Но.

Но статья в «Новой газете» — последней, напомню, либеральной (или «типа либеральной») газете в России — фактически начинается с фраз «Мы печатаем этот текст, чтобы, наконец, не просто заскрипели шестерни правоохранительной системы, а чтобы они закрутились с бешеной скоростью, как не работали никогда раньше. Мы передали все известные нам материалы в правоохранительные и следственные органы, известили Роскомнадзор и очень надеемся на их незамедлительную реакцию.» Ну то есть сначала там набранное капслоком «этот текст ДОЛЖНЫ ПРОЧЕСТЬ ВСЕ РОДИТЕЛИ», а сразу же за этим — взывание к шестерням. Российской правохоронительной системы, ага-ага. Не всех еще эти шестерни перемололи, не всех. Не вся еще свобода в интернете уничтожена, не все негосударственные сайты заблокированы, не все пользователи посажены. (В России в 2015 году по статье 282 УК РФ было осуждено 414 человек, что в три раза превышает показатели 2011 года (137 человек). В первую очередь выросло количество осужденных по части 1 этой статьи — «возбуждение ненависти либо вражды..., совершенное с использованием интернета». В 2011 году с такой формулировкой были осуждены 82 человека, в 2015 году — уже 369. И сведения о новых делах и обвинительных приговорах продолжают поступать ежедневно.) Так давайте поможем шестерням от всей нашей широкой демократической души. Давайте дадим им повод, о котором они только и мечтали! (Роскомпозор, кстати — тот самый, главными функциями которого является борьба с правдой об оккупированном Крыме, советских военных преступлениях и всех прелестях путинского режима — незамедлительно откликнулся, что «проверяет переданные ему материалы».)

Да, конечно — при желании они докрутят последние гайки до окончательного срывания резьбы и без всякого повода. И Страна рабов даже не просто утрется, а будет аплодировать (прошлогодний соцопрос: только 11% россиян против цензуры в интернете, 45% — за фильтрацию зарубежных СМИ; 58% — за полное отключение интернета в стране в случае «национальной угрозы» или массовых протестов, 81% негативно оценивают сайты, призывающие к протестам, 79% — сайты с негативной информацией о чиновниках, а большинству оставшихся эта информация безразлична.) Но пока что они предпочитают все же формальные поводы изыскивать — и самым гнусным и подлым поводом регулярно становится «забота о детях». Печально знаменитый «закон подлецов», запретивший иностранное усыновление и обрекший тем самым тысячи российских сирот на кошмарную жизнь, а многих — и на мучительную смерть, был принят под предлогом «защиты детей». Минимум полсотни украинских детей на Донбассе и 80 детей на борту малайзийского «Боинга» были убиты русскими оккупантами под россказни о «распятых мальчиках». И борьба со свободой слова в интернете, отработка механизма блокировки сайтов начиналась именно под девизом «борьбы с пропагандой суицида и наркотиков детям».

Само собой, что ни делает дурак, все он делает не так. Они настолько бездарны и криворуки, что, как я не раз подчеркивал, самому злобному пасквилянту не додуматься до такого маразма, который выходит на практике из всех их начинаний. Россию невозможно оклеветать, ибо только придумаешь про нее какую-нибудь клевету — а она уже принята в третьем чтении. В «борьбе с пропагандой суицида» они бросились блокировать сайты не только с совершенно безобиднымюмором и призывами «убить себя об стену», но даже с социальной рекламой, как раз-таки направленной на сохранение человеческих жизней (точно так же, как и в «борьбе с пропагандой нацизма» они бросились карать за свастики на исторических фотографиях, скатертях XIX века и в антифашистских комиксах и карикатурах!). Когда я высмеял их в своем стихотворении«99 способов самоубийства для чиновников Роспотребнадзора» (блокировками занимаются и Роспортреб..., и Роском...), у них хватило тупости «заблокировать» и этот текст тоже, да-да, «за пропаганду самоубийств» (среди несовершеннолетних чиновников Роспотребнадзора, очевидно) на полном серьезе. Результат? Посещаемость этого текста на моем сайте выросла в 100 раз по сравнению с другими стихами и держится на этом уровне уже много месяцев!

И это — наглядный ответ тем, кто считает, что с паршивой овцы российской карательной системы можно получить хоть какой-то полезный клок шерсти. Если вы будите это лихо, шерсть оно сдерет исключительно с вас, причем вместе со шкурой. Блокировать информацию они неспособны (напоминаю в очередной раз, как легко обходятся все их жалкие потуги), поэтому все чаще и охотнее блокируют людей за стенами тюремных камер. И какого рода пользователи сети попадут под каток очередной волны репрессий, если они воспользуются любезно поданным им поводом — надеюсь, понятно из примеров выше. (До меня-то им, разумеется, не добраться, а вот до тех, кто, увы, все еще остается в Стране рабов...) А «либералам» из «Новой газеты» все мало, они стараются бежать впереди палаческого паровоза, они призывают — музыка, туш! — судить за призывы к самоубийству как за умышленное убийство, внеся для этого изменения в ст. 105! То есть ну вы поняли, да? Когда вы в следующий раз напишете какому-нибудь сетевому идиоту или ольгинскому троллю «убей себя об стену» — это уже покушение на убийство («Покушением на преступление признаются умышленные действия (бездействие) лица, непосредственно направленные на совершение преступления, если при этом преступление не было доведено до конца по не зависящим от этого лица обстоятельствам.» — ст. 30 ч. 3), поскольку то, что оппонент не последовал вашей рекомендации, от вас не зависело, а стало быть, согласно ст. 29 ч. 3 («уголовная ответственность за неоконченное преступление наступает по статье настоящего Кодекса, предусматривающей ответственность за оконченное преступление»), по более тяжелой ч. 2 ст. 105 (а изменение приглашенный «Новой» юрист предлагает внести именно туда) «наказывается лишением свободы на срок от восьми до двадцати лет, либо пожизненным лишением свободы, либо смертной казнью.»

Еще раз, медленно. Это не гипербола и не сатира, и это не Кафка и не Оруэлл. Это строгий юридический факт: последняя демократическая газета в России со своих страниц предлагает ввести закон, по которому за фразу «убей себя об стену» можно будет приговаривать к смертной казни. Думаете, Госдура не утвердит? Раз уж демократическая общественность просит? Сдается мне, это тот самый случай, когда власть прислушается к голосу гражданского общества. А дальше — берется любой неугодный режиму, нанимается за 300 рублей 15-летний оболтус, чтобы наезжал на него в сети и провоцировал на соответствующую фразу в свой адрес (впрочем, когда это российский суд утруждал себя реальными доказательствами? — просто переписываются логи задним числом!) — и вуаля, не нужно даже тратиться на киллеров, все по закону. Правда, мораторий все еще не отменен, но это тоже решаемо — да и пожизненное заключение, знаете ли, тоже то еще удовольствие, в России особенно. Скажете — невозможно? Вы еще верите, что какое-либо зло или абсурд могут быть невозможны в «русском мире»?

Ах, вы не этого хотели. Вы хотели всего лишь защитить детей. А вы подумали, к комувы обращаетесь за защитой?!

Нет уж — коль скоро вся Россия представляет собой зону, то самое правильное, конечно — из этой зоны бежать, пока еще остается последний шанс, и детей с собой прихватывать. Ну а тем, кто бежать почему-то не хочет, остается лишь руководствоваться старым зэковским законом (не современных ссученных зэков, а классических, живших по понятиям): никакого сотрудничества с ментами. Вообще никакого, в принципе. Даже ударить по просьбе мента в сигнальную рельсу — уже западло, не говоря уже о том, чтобы строчить для них доносы в форме статей и подавать им советы, как бы еще ужесточить лагерные правила.

Я далек от мысли, что вся эта история с «клубами самоубийц» организована на Лубянке — слишком уж умная и многоходовая провокация для этих дегенератов. Но то, до чего не додумаются тупые российские каратели, за них делают умные российские либералы. Далеко не в первый, между прочим, раз выступающие в роли шестерок для тех самых шестерен — начиная с самого принятия 282 ст. Им казалось, что призванные ими волки (позорные, само собой) будут есть только «фашистов» — «а нас-то за что?»

Ну а как все-таки быть с детьми и угрозами, исходящими для них из интернета? Во-первых, статистика показывает, что средний уровень самоубийств несовершеннолетних в России примерно вдвое выше среднемирового, но при этом он остается таким уже многие годы, и никакие «вконтактные» группы на него не влияют. Т.е. отдельные случаи, конечно, могут быть, но не более чем. А во-вторых — господа из «Новой», наверное, удивятся, но дети живут и пользуются интернетом не только в России. Но и в свободных странах по всему миру, от США до Японии и от Норвегии до Новой Зеландии. И как-то обходятся без Роском-и-потребнадзора и драконовских законов, карающих вплоть до смертной казни за проявления свободы слова. (Что, кстати, характерно — статья «НГ» получилась такой неубедительной из-за уже существующих драконовских законов, запрещающих приводить конкретику, т.е. они уже контрпродуктивны, а их хотят еще ужесточить!) У нас на Западе, конечно, тоже не все гладко, одна педофилоистерия чего стоит, но до российского маразма все же далеко — и уровень самоубийств при этом ниже.

А родителям надо больше внимания уделять своим детям, а не надеяться на карательные функции государства, которое и есть главный и самый страшный враг всякого, живущего в России — даже ватника, хотя он, по тупости своей, этого не осознает. Впрочем, русские либералы в очередной раз доказали, что они — те же ватники, вид в профиль.

Юрий Нестеренко @ RuFabula

Борьба с унынием методом «от противного»

На просторах рунета царит уныние. Все плохо. Все бессмысленно. Страна сползает. Экономика падает. Нас втягивают в войну. Власти всех гнобят. Вокруг зомби. Они заполонили все.

Вы прослушали краткое содержание примерно двухсот экранов френд-ленты. Вкрапления «про детей», «про весну» и «новости науки» (не нашей, как обычно) только оттеняют мрачный общий фон.

Население в целом тоже, говорят данные опросов, невесело настроено. Эйфория «вставания с колен» ушла в прошлое, реальность сегодняшнего дня вызывает тревогу и плохие предчувствия. 

В общем и целом дела наши и правда не очень, и впасть в уныние тянет. Но если подумать, из перечня «все плохо» то, что плохо – то неправда. А что правда — то не так уж плохо.

Давайте начнем с правды.

Страна сползает. Святая правда: сползает и всенепременно сползет. И давно пора.  Если в историческом масштабе, то на наших глазах подходит к концу существование еще одной империи, ну и славно, все они там будут. А уж жалеть именно эту, которая кровь пила не столько из далеких колоний, сколько из собственных граждан, которая под любое свое деяние миллионы трупов подстилала, уж точно не приходится. Не знаю, утихомирится ли она примерно в нынешних границах в роли региональной державы, или разделится в конце концов на более приемлемые для нормальной жизни части, но расширяться и нагибать соседей уже вряд ли сможет. Имперский пафос выгорел об Украину. То, что осталось, собрали в газетку, и этой дозы хватит только на маргинальное меньшинство имперски-зависимых в качестве заместительной терапии. Ну и пусть их. 

Что касается конкретной инкарнации данного режима, то он еще, конечно, поскрипит сколько-то, земля как есть богата: не все еще дожрано, есть за что держаться. Но, в общем и целом, вопрос решен. Причем, чем больше они дергаются, тем безнадежнее вязнут. 

Нас ждет период слабого, бедного, неуверенного в себе государства. Что, конечно, может быть чревато серьезными рисками и будет плохо для многих сторон жизни, но в долгосрочной перспективе сдувшееся государство – это то, что является нашим единственным шансом на выход из задницы. Если у них не будет больше сил и средств все регулировать и контролировать, все подгребать и замыкать на себя, общество сможет что-то делать самостоятельно. И в процессе почувствовать свою силу, убедиться, что многое получается лучше, быстрее, дешевле, толковее, чем у государства, что можно рассчитывать на себя и окружающих, а не только на «власть». И это может стать первым шагом в преодолении доставшейся в наследство от советских времен  выученной беспомощности. За последние годы мы не раз и не два убедились, что наше общество способно действовать эффективнее, чем государство. Пока власть могла все эти тенденции ревниво пресекать, а проблемы заливать деньгами. Теперь не сможет. И мы имеем шанс увидеть много интересного в ближайшие годы.

Экономика падает. Тоже правда. Причем это как раз тот случай, когда она не сможет грянуть оземь и преобразиться, подобно Василисе. Будет падать и дальше. Уровень жизни проседает, и у многих просядет очень чувствительно. Это грустно. Это опять заставит людей выживать, это создаст запредельную нагрузку на нашу слабую социальную сферу.

Но прежде чем погружаться в уныние, давайте подумаем об альтернативах.

Что, если бы она не упала? Что, если бы цена на нефть вместо падения росла бы и росла? Думаете, все ограничилось бы еще дюжиной распилочных олимпиад-чемпионатов? Еще сотней-другой дворцов и шубохранилищ? Нет, боюсь, в этом случае мы бы с вами читали сводки с фронтов гибридной войны не только в Украине, но и бог знает где еще – границы у нас длинные, нам и семь тысяч верст тоже был бы не крюк. 

Сколько еще европейских политиков бы подкупили, сколько провокаций устроили, насколько ухудшилась бы ситуация в мире в целом. Сколько бы было еще вложено в пропаганду, повышая ее качество и широту охвата, насколько сильнее бы влезли в школы и вузы, сколько знаменитостей бы купили и сколько молодняка совратили бы, предлагая деньги и «перспективы» в обмен на идейность.

А так – нет и не будет ничего этого.

Беднеть, конечно, невесело. Но мы в последние годы потребляли как страна если не первого, то второго мира, имея уровень государства и экономики как у страны мира третьего. Что ж, эта хлестаковщина кончилась. Приехал всамделишный ревизор, по имени Реальность, немая сцена. Придется по одежке протягивать ножки, и это лучшее, что могло с нами случиться, пока мы еще больше кредитов не набрали и еще десяток мегапроектов не начали. Придется думать про свою ситуацию больше, чем про то, уважает ли нас Америка. Придется включить голову и оценить реальное положение дел. Начать меньше потреблять и больше делать. Здоровое и полезное состояние, я считаю. 

Быстрое обеднение государства – это, конечно, удар по конкретным людям и семьям, но одновременно это и удар по патернализму. Сверху ждать больше нечего. В условиях кризиса станет все более очевидным, что мы живем по известному анекдоту: власть не будет меньше потреблять, это мы станем меньше кушать. 

На фоне постоянного повышения уровня жизни сколько ни показывай рядовому гражданину дворцы и виллы депутатов, у него это протеста не вызывает. Ну, да, они ж начальство, что ж им, в нищете жить? Пусть делают что хотят, если лишние деньги есть, лишь бы нам жилось с каждым годом лучше. При дешевой же нефти все меняется: уже не власть, присвоив себе национальные богатства, кормит с барского стола население, а население содержит власть на свои налоги, и оплачивать дворцы и яхты из своего кармана оно вряд ли захочет. Чем скорее люди начнут считать деньги и прослеживать их перемещения, тем быстрее будет расти их гражданская компетентность. По обучающей силе с подсчетом денег мало что может сравниться. 

Конечно, есть риск, что падение перейдет в пикирование, если цена на нефть совсем рухнет. Если в одночасье перестанут платить бюджетникам и пенсионерам, масштаб бедствия станет таким, что уже никому не поможешь, только гуманитарной помощи от мира ждать. Это было бы плохим вариантом, но пока на него ничто не указывает. Пока все просело достаточно, чтобы протрезветь, но не настолько, чтобы терять голову от паники. То, что нужно. 

Ввязывают в войны. Ну да, ввязывают, никогда не знаешь, что следующее придумают. Но опять же. Настоящий ужас был – и у меня тоже был, до сих пор на здоровье сказывается, – два года назад. Когда отсюда вопили «Путин, введи войска, танки на Киев!», а украинская часть френд-ленты деловито обсуждала тактику партизанской войны и собиралась под танки ложиться. Вот тогда ужас разрывал изнутри.

Если бы у них получилось, мы сейчас наблюдали бы разорванную пополам Украину, лишившуюся портов и большей части промышленности, огромную полубандитскую Новороссию в ужасном гуманитарном состоянии. А у себя – лопающуюся от самодовольства, позволяющую себе все и вся власть и вконец развращенных имперскими успехами сограждан. А уж телевизором можно было бы тараканов травить – включил на пару минут, и все живое сдохло в радиусе 5 метров.

Всего этого нет и уже не будет, благодаря прежде всего героизму и самоорганизации украинцев, а также спокойной твердости и профессионализму коллективного Обамы-Меркель. А еще благодаря здравому смыслу российского населения, которое, если смотреть не на слова, а на реальность, на провокацию всерьез не повелось. Помните одиноко мерзнущих тетенек в палатках «для Донбасса», которым никто ничего не приносил? Антиукраинские митинги, собирающие десятки городских сумасшедших, если без административного ресурса? Ни одной реальной массовой общественной инициативы, никаких реально собранных денег, никаких очередей в военкоматах. Страшно подумать, что могло бы быть, если бы действительно 86% консолидировалось под лозунгами «возрождающейся Империи». Но дураков нет. Реакцией был бессознательный саботаж основной массы населения – это при таком запредельном уровне пропаганды. 

Если бы не тысячи погибших, можно было бы вообще считать нынешнее положение дел хеппи-эндом. Вот только людей не вернуть. 

Власти, безусловно, сволочи и гнобят. Болотные процессы, дела по 282, Савченко, «иностранные агенты». Но поминать по каждому поводу 37 год неприлично, мне кажется. Уровень репрессий на данный момент даже не сравнился с брежневским. Если сравнить по уровню репрессий инакомыслящих сегодняшнюю Россию с Америкой времен Маккарти, Испанией времен Франко или с Чили времен любимого многими Пиночета, у нас еще ничего. Средней паршивости диктатура.

Не сравнить даже ситуацию Надежды Савченко с тем, как при «демократичном» Горбачеве умер от голодовки на зоне Анатолий Марченко. Тогда почти никто не знал, что происходит. Человек вел свой с ними бой практически в одиночку. За Надежду переживает не только вся Украина, но и большая часть мира, и многие в России. Ни одно нарушение ее прав не остается безвестным и безнаказанным, и это знает каждый исполнитель, и заказчик, конечно. 

Слушайте, а с чего бы это нам вдруг проснуться однажды утром и обнаружить у себя уровень свобод как в Швейцарии? За что бы нам такое полагалось? 

Жить при диктатуре противно и временами страшно. Но полвека назад так жило пол-Европы и вся Латинская Америка. В огромном Китае уровень репрессий и сейчас выше, чем у нас. Жители этих стран чем-то хуже нас? Им можно было в этом «противно и страшно» жить десятилетиями, делая что возможно, сохраняя ценности и воспитывая детей, а нам сразу только удавиться, раз Швейцарию не подвезли?

Да, может стать хуже. Власть уже готовит себе развязанные руки на случай будущих столкновений с кем-нибудь помассовей и позлее, чем ботаники на Болотной, и чтоб все по закону, как они любят. Но вопрос, когда и если до этого дойдет, много ли будет желающих взять на себя кровь ради уже потерявшей лицо власти? Оно ж так всегда и бывает – диктаторы строят и строят репрессивный аппарат, вроде все предусмотрели, а потом – сюрприз – к тебе уже идут с лопатой, и ни одна сволочь не заступится.

От всего этого не легче тем конкретным людям, что попали в жернова. Вот их и стоит поддерживать, там всегда руки нужны и деньги. Но какой смысл в ответ на каждую бредовую идею какого-нибудь, прости Господи, депутата, начинать пугать себя и других грядущим 37 годом? Какой 37 год, я вас умоляю. Все средства, выделенные на расстрелы и рытье могил, быстренько разворуют. Им еще детей в английских частных школах учить и женам лабутены покупать. А бюджет не резиновый. 

Массовые репрессии – удел режимов, рвущихся к вершине будущих свершений под лозунгами великих идей и расходующих в этом порыве людской капитал. У нашего убогого – ни вершин, ни идей, ни будущего. Истрачен и людской капитал, мы и так по необъятной территории размазаны тонким слоем, как масло на кризисном бутерброде. 

Все, что может наш режим – подыхая, покусать кого-то. Что тоже, конечно, малоприятно и ни к чему, так что загранпаспорт с открытыми визами не помешает. Не думаю, что они будут закрывать границы – зачем? Если бы все те, кто уехали за последние годы, были сейчас здесь, вечер бы уже давно перестал быть томным. А так предохранительный клапан работает, всем удобно.

Теперь про неправду.

Про зомби, которые заполонили все.

Возможно, конечно, вам не повезло, и вы работаете в окружении тех, кого прозвали «ватниками». Есть такие специальные анклавы, обычно связанные с ВПК или другими госпоркорациями. Тогда сочувствую, там да, даже воздух какой-то спертый.

Но, в общем и целом, никаких «зомби» нет. Я довольно много езжу, общаюсь с коллегами из социальной сферы, это женщины, с довольно низкими заплатами. Иногда в поезде с кем-то разговоришься. Угар, который был в 2014, прошел уже даже у пенсионеров. А у тех, кто моложе, его и не было, не считая представителей специфических профессий, вроде охранников из бывших военных, или работающих в идеологической сфере. 

Мне вот пишут: «Идет нагнетание, как будто готовят страну к войне – и не вижу, чтобы люди негативно к этому относились. Верят, что кругом враги?! Что все хотят России зла? Как можно в это верить, если немного задуматься? Как можно, зная, чего достигло, к примеру, американское общество, называть американцев тупыми?».

Слушайте, ну давайте вспомним тех же американцев полувековой давности. Во времена Маккарти, во времена вьетнамской войны. Они верили, что все вокруг шпионы? Что народ крошечной страны на другом конце земного шара достоин напалма? Были ли они тупыми агрессивными зомби? Можем ли мы назвать их тупыми «зная, чего достигло американское общество»? Они просто люди. Люди подвержены групповой динамике. Люди внушаемы. Люди слабы перед древним разделением на «свой-чужой». Все люди по любую сторону любого океана.

Просто есть общества, где правила игры способствуют осознанию неверных решений, принятия ответственности за них и их исправлению. Независимая пресса, независимые суды, контроль общества за расходованием средств, принцип «нет налогов без представительства», вот это вот все. Это же не для развлечения все придумали, и держится оно не на одних только светлых идеалах. Это правила, которые обеспечивают обратную связь и возможность коррекции неверно принятых решений. Чтобы заигравшись в «нагнетание» можно было отступить, а виновных в нем наказать.

А есть такие общества, где наоборот. Накосячив, власть вынуждена становиться еще агрессивнее и продолжать «нагнетать», пока не началось. Обратная связь тщательно обрубается, другая точка зрения делается недоступной или даже опасной, уровень ответственности общества снижается, а с ним и качество суждений. Какой смысл разбираться в вопросе, если от тебя все равно ничего не зависит?

Люди всюду похожи, это правила разные, и их влияние на людей разное. Переводить фокус внимания с качества правил на качество людей – значит создавать и продвигать ложь. Зачем?

Я понимаю, зачем это власти, им нравится идея про «народ, не готовый к демократии», «народ, любящий сильную руку». Эта картинка старательно поддерживается тысячами проплаченных постов, статей и «соцопросов». Я не понимаю, зачем подыгрывать? 

Но это большая тема вообще, тот кайф, с которым наша оппозиционно настроенная публика любит причитать про «тупых зомби» и «страну гопников». Заслуживает серьезного исследования или как минимум отдельной статьи, на самом деле.

Призываю ли я к оптимизму? Да нет. Просто к адекватности оценок и к присутствию духа. Дело не в том, чтобы не писать о плохом, а только постить котиков и салатики. Но, кажется, Шэрон Стоун как-то сказала, что, чудом выжив после кровоизлияния в мозг, не может всерьез расстраиваться из-за морщин на лице. Я примерно об этом. О точке отсчета, о масштабе. Если смотреть изнутри момента, слишком многое кажется ужасным. А отстраненно, в масштабе истории все иначе. 

Тот, кто из-за некоторого числа маргиналов, носящихся с любовью к Сталину, начинает предрекать возвращение сталинизма, наверное, забыл, что такое сталинизм. И я не понимаю, почему триста человек с цветами у могилы Сталина – это «кошмар — страна катится в ад», а тридцать тысяч с цветами на марше памяти Немцова – это «как нас мало, бедных, скоро всех перебьют».

Тот, кто при каждом удобном случае повторяет «Бывали хуже времена, но не было подлей», наверное, просто плохо знает историю своей страны. Если честно, почти все времена в ней, за считанными светлыми исключениями, были и хуже, и подлей. И оставаться человеком почти во все времена было на порядок сложнее, чем сейчас, и делать что-то осмысленнее было куда труднее. При этом люди в них жили такие же, как мы, и заслуживали всего этого ничуть не больше, чем мы. Хотя бы из уважения к их страданиям не стоит сейчас изображать из себя главных бедняжек.

Если сменить масштаб и точку отсчета, можно увидеть, что главные процессы происходят не на уровне вопросов «про политику». Внутри, в глубине, происходит медленное, но верное исцеление. Ко мне обращаются молодые мамы, расстроенные тем, что кричат на детей, а иногда и шлепнут. Когда они рассказывают о своем детстве, в нем сплошь и рядом нормой были ремень, оскорбления, крик и ответ «сама виновата» на попытку рассказать о сексуальном абъюзе. Когда мы доходим до детства их матерей и бабушек, там зачастую такой лютый ужас, что хочется сесть на пол и скулить. А сейчас их милые внучки и правнучки приходят, сокрушаясь, что вчера не смогли обнять ребенка, а вместо этого прикрикнули. И в этом смысле мы точно движемся из самых темных слоев инферно вверх.

Пройдите вечером по центру Москвы, по дворам. Везде в окнах горит свет, везде в больших комнатах люди учатся. Английский, испанский, цигун, йога, хастл, танго, воспитание детей, вождение автомобиля. Мы ожидали падения потока кандидатов в приемные родители из-за кризиса – в реальности мы не справляемся с потоком, все группы переполнены. Благотворительные фонды отмечают интересную вещь – с приходом кризиса снизился объем пожертвований за счет суммы среднего пожертвования. При этом число актов пожертвования у многих даже выросло. Люди отдают сколько могут, но не сбрасывают с себя обязательств.

В этом месте со столичным снобизмом обычно говорят: «Москва – не Россия». Но, во-первых, в Москве живет десятая часть России. Во-вторых, в большинстве крупных городов, в которых в сумме живет больше половины населения, очень похожая картина. Те же молодые мамы, те же курсы всего и вся по вечерам, те же приемные родители, та же готовность помочь ближнему по возможности. Им просто тяжелее жить, а так все то же. 

Довольно странно, кстати, что больше всех ноют и стонут вовсе не политзаключенные, и не самые бедные, и не заложники бюджетной медицины, а те, кто живут более чем хорошо, имеют кучу возможностей и при этом презирают провинциальных пенсионеров за то, что тех «все устраивает».  

Вот человек, профессиональный социолог, съездил в город Елец, поговорил с людьми. Его вывод: старики поддерживают власть, потому что никогда в своей жизни так хорошо не жили (и это правда), люди среднего возраста боятся высказываться, но выражают свое отношение «невербально» (уж не знаю, что они делали – губы поджимали, глаза закатывали, вздыхали – арсенал средств говорить формально одно, показывая, что думаешь другое, очень велик), молодежь – «ругает почем зря». Выборка небольшая, но полностью совпадает с моими впечатлениями.  

Мы находимся на финальном участке долгого и жестокого исторического марафона. Да с чего бы мы должны были прибыть сюда, сияя здоровым румянцем общественной активности, играя сильными мускулами демократии и гордо расправив плечи правового общества? Приползли как смогли. Конечно, очень жаль упущенных в последние годы возможностей. Конечно, очень больно за всех пострадавших. Но именно сейчас на мироздание грех жаловаться – оно в общем и целом явно за нас. В кои-то веки. 

Людмила Петрановская @ Spektr