Вставай, страна огромная: как Россия снова столкнулась с фашизмом

В трагический день 22 июня нельзя не задуматься о том, как ростки «банального зла» сегодня проникают в нашу повседневность и какое государство мы строим сейчас в России.

Обидные ярлыки

74 года началась самая страшная война, в которой нашей стране пришлось участвовать. Многонациональный народ Советского Союза вынес на своих плечах ее основную тяжесть, и этот факт никогда не должен быть забыт, как никогда не должны быть прощены преступления нацистов. Но сегодня, забывая ужасы того времени, и мы, и наши оппоненты порой навешиваем друг на друга ярлыки, не до конца понимая их смысл.

Самое часто употребляемое в этом контексте слово — «фашизм». Со школы нам известно, что это фашисты напали в 1941-м на нашу страну, насиловали и убивали мирных жителей и гноили в концлагерях военнопленных. «Вставай, страна огромная! Вставай на смертный бой! С фашистской силой темною. С проклятою ордой!» — эти слова были написаны в первые часы войны.

Однако сегодня слово «фашизм» применяется сплошь и рядом к Украине, народ которой понес в ту войну не меньшие потери, чем русский, и сделал не меньше для нашей общей Победы. Это заставляет задуматься не только о подлинном значении этого страшного слова, но и о том, кто столь назойливо повторяет его в наши дни.

Единство и харизма

Фашизм как движение появился в начале ХХ века в Италии и был основан на идеях Габриэле д’Аннунцио — философа и политика, основой идеологии которого были имперские установки и единение нации вокруг понятных принципов: мужественности, противостояния декадансу, стабильного развития и т. д. Бенито Муссолини, ставший в 1922 году главой правительства, опираясь на крупный капитал, перестроил экономику, запретил оппозиционные партии и начал восстанавливать империю. Эта система и была названа фашистской — от латинского слова fascii, обозначавшего связанный пучок толстых прутьев, с римских времен символизировавший единство.

Итальянский фашизм оставался относительно мягким тоталитарным режимом: были казнены 42 противника режима, брошены в тюрьмы 5,5 тыс. Истребления людей по национальному признаку при правительстве Муссолини не случилось. Практически все серьезные западные исследователи крайне редко поэтому применяют термин «фашистский» к Германии. Вердикт Нюрнбергского трибунала признает преступной организацией «руководящий состав нацистской партии»; упоминаний о фашистах в приговоре нет. Между понятиями «нацизма» и «фашизма» поэтому есть серьезная разница.

Классические определения фашизма указывают на его основные черты: политическая эстетика романтического символизма, массовая мобилизация, апология мужского начала и харизматического лидерства, а также допущение массового насилия «от имени народа». Многие авторы подчеркивают, что фашизм выставляет себя жестким оппонентом «морального упадка», попирает демократические свободы и, «отрицая юридические или этические преграды, обеспечивает подавление недовольных внутри страны и ее внешнюю экспансию».

Эмилио Джентиле называет важной чертой фашизма корпоративную организацию экономики, которая расширяет сферу государственного вмешательства и ставит целью объединение «производящих отраслей» под контролем режима, сохраняя при этом частную собственность и классовые различия.Где и как искать фашизм

Итак, что фашистского нашли российские прокремлевские силы в киевских политиках, пришедших к власти на волне Майдана? Хотят ли те построить «Великую Украину» от Курска до Кракова? Нет, они мечтают влиться в ЕС и, по сути, забыть о своем недавно обретенном суверенитете. Подавлены ли политические оппоненты? Нет: партия президента недавно заняла только второе место на выборах в Раду.

Культивируется ли насилие? Не похоже: кроме не вполне ясной «разборки» в Одессе, постмайданная Украина живет довольно спокойно, если не считать районы, контролируемые «сепаратистами». Расширяется ли государство территориально? Нет, это от него откусывают куски. Вспоминают ли украинцы со слезами на глазах имперские времена? Отнюдь: они разрушают памятники вождям тоталитарной эпохи и оплакивают жертв голодомора и массовых репрессий. Лично я ничего фашистского не только в Киеве, но и, например, во Львове не вижу.

В отличие от Москвы.

Здесь можно пройтись по пунктам. Есть «закручивание гаек» и оттеснение оппозиции от политики? Несомненно. Есть мифологизация прошлого и его героизация? На каждом шагу. Предпринимаются ли ограниченные попытки апологии национализма? Разумеется — достаточно посмотреть на идеологию Русского мира.

Отторжение декаданса — конечно. Ведь Россия озабочена восстановлением духовных скреп, истреблением всего вредного, что принесла Европа, искоренением либерализма. Маскулинность? Закон о запрещении пропаганды сами знаете чего давно уже издан. Сращивание государственной власти с олигархическим капиталом? «Вертикаль» и харизматический лидер? Сложно что-то комментировать.

Ростки «банального зла»

Судя по сказанному выше, формирующееся сегодня у нас государство во многом соответствует научному определению «фашистского». Подчеркиваю, чисто научному определению, которое редко применяется к нацистской Германии, так как стало использоваться в данном контексте в советской историографии и только впоследствии распространилось (не слишком широко) в остальном мире.

Что это значит? Если российский народ хочет быть верным заветам своих великих предков, если он готов быть достоин памяти миллионов погибших, сегодня «стране огромной» нужно по крайней мере задуматься о том, куда ведет ее нынешняя элита. Не нужно забывать, что ранние фашистские институты стали полигоном для того ужаса, который в начале второй трети ХХ века поглотил всю Европу.

Кощунственно сравнивать нацистскую Германию и Советский Союз, ставя на одну доску убийц и их жертв. Но нельзя не задуматься о том, как все начиналось 100 лет тому назад и как ростки «банального зла» сегодня проникают в нашу повседневность. Думать об этом — не преступление, а долг.

Владислав Иноземцев @ РБК (via)

Мир учится жить без России, а мы не учимся ничему

В разгар кризиса 1998 года известный в прошлом журналист Виталий Коротич дал интервью газете «Вечерняя Москва». Там он раскрывал глаза аудитории на то, как на самом деле обстоят дела в Америке. Он прожил там семь лет и был настроен встряхнуть простодушного читателя. Намешано в тексте было изрядно. Это было увлекательное чтение, но сейчас оно вспомнилось из-за заголовка. Он выглядел так: «Мир научился жить без России».

С тех пор прошло 17 лет. Родились и выросли люди, которые считают нашего президента явлением природы.

Мир, научившийся жить без нас как особой, выделенной угрозы, продолжал тем не менее к нам присматриваться, удивляться и задавать вопросы. Мы отвечали на них без большой охоты, разбираться с прошлым никто не торопился. Когда к концу первого десятилетия нового века стало ясно, что Россия освоилась в роли сырьевой базы с «рокирующимся», но фактически бессменным руководством, интерес начал затухать по-настоящему.

Взаимодействовать с Россией тяжело: визовый режим, абсурдные правила регистрации, очень сегментированное знание английского и т.д. Враждовать — не те времена, чтобы тратить на это деньги. Ну шевелится что-то бескрайнее на запущенной и по большей части непригодной для житья территории, чьи хозяева пытаются хитро маневрировать между Европой и Азией, но не слишком в этом преуспевают. Если СССР вызывал страх, то Россия — это другой мир, и угрозы в нем другие. А поскольку она все еще не слишком открыта и развивается по какой-то сложной траектории, то и бог с ней. При этом пусть будет и членство в клубе, и спортивные мегапроекты, и прочие дела. Есть деньги — делай, демонстрируй, меняйся, было бы желание.

Нам все это не нравилось. Нас многое даже обижало. Что надо вести себя, как не мы придумали. Что надо тратить свои деньги, а говорить на чужом языке. Что кто-то нам чего-то там рекомендует, хотя мы войну выиграли, Гагарина запустили, а если бы не перестройка, то и сейчас держали бы вас вот в этом кулаке. Настроения эти, по сути, никогда не ослабевали. Обида всегда точила наше прекрасное сердце. Даже в период благополучной стагнации второй половины нулевых мы с возмущением жаловались на оборзевших в своем Крыму хохлов и клялись, что теперь будем ездить только в Турцию — сервис лучше, цены ниже, да и чувствуешь себя как-то по-хозяйски.

«Настоящие» западные иностранцы после романтического увлечения мифом об их безграничных возможностях были для нас персонажами анекдотов, образцами безграмотности и тупости, поставляющими в нашу страну второсортные продукты, изготовленные черт знает где. Году в 2007-м начальник одного из отделов на моей тогдашней работе клялся, что у нас нельзя покупать пиво из Германии, потому что они специально добавляют в него всякую отраву, чтобы потом русские мужики бегали в аптеку за виагрой. Тоже, конечно же, немецкой.

Но это были только наши проблемы.

В 2014 году все завертелось и застреляло, потому что мы решили, что наши проблемы — это еще и проблемы соседей. Локальный конфликт вернул нам интерес большого мира. Правда, вчитываться в то, что о нас пишут, не стоит.

В европейских и американских газетах нет приятной для нашего самолюбия идеи «русской угрозы». Главная тема — как купировать издержки того, что мы есть, и спасти то, что еще можно спасти. Этот западный мир — еще и носитель непонятной, вызывающей наше естественное недоверие солидарности. Понятное дело, со своей «пятой колонной», а не с чиновниками и не с «вежливыми людьми». Так что нам неинтересно это вранье. В довершение всего мы и вовсе перестали планировать будущее, заменив его простым, генетически понятным реставраторством. Пусть сквалыжная западная экономика рисует графики. На нашем духовном пути это не отразится.

Впервые за годы неуверенных попыток начать жить по-новому Россия сорвалась в крутое пике. Выровнять курс очень трудно. Отдаться скорости падения — легко и приятно. Неважно, летишь ли ты навстречу беде и несешь ли ее кому-то — в точности так, как носятся по российским дорогам болиды и внедорожники, оставившие правила терпилам и лохам.

В мире, потратившем столько сил на то, чтобы научиться договариваться, тоже можно встретить отморозков, но они остаются маргиналами.

В российском сюжете показательна нормативность маргинального, апеллирующая к врожденным особенностям, но связанная, скорее, с тюремным этикетом. Мы хотим, чтобы нас приняли такими, какие мы есть, да только не знаем, какие мы, и боимся это узнать. Нынешнее погружение в себя и оцепенение возвещает расставание с инерцией, на которой во многом держалась вся постсоветская жизнь в России. Мы, наконец, остались сами по себе, нам никто не поможет. Дешевые амбиции, страх прошлого, недоверие к знанию, отсутствие привычки к одиночеству, инфантильный нарциссизм — нарывы вскрыты, дальше нужно выживать. Параллельно — расти. В этом смысле бестолковая пропагандистская чепуха о пользе изоляции для России, как ни странно, свидетельствует, что становление российской нации, возможно, только начинается. Если, конечно, не заканчивается навсегда.

Ян Левченко @ Новая Газета

Лукавый счет: как Россия превращается в финансовую пирамиду

В экономике России обозначилось несколько дыр, куда в огромных масштабах утекают государственные средства. До поры до времени эти дыры хорошо замаскированы, но уже в 2015 году могут проявиться в полный рост

Кризис в России, судя по последней статистике, продолжает углубляться. И есть основания полагать, что новая его волна, которую многие эксперты предрекают в ближайшие месяцы, будет обусловлена тем, что экономика прочувствует скрытые убытки и обязательства, которые до поры до времени удается скрывать под формально благополучной финансовой отчетностью — банковской, корпоративной, и региональной. Уже сегодня стоит обратиться — пусть и в самом общем виде — к оценкам происходящего в этой сфере.

Банки

Самыми очевидными выглядят сегодня банковские проблемы. С начала 2015 года Банк России отозвал 27 лицензий на совершение банковских операций, а за 2014 год — 88. За банкротством и реструктуризацией банков скрывается огромная структурная проблема. За последние годы только в десяти самых крупных эпизодах банковских коллапсов — Банк Москвы, БТА и АМТ банки, группа банков ВЕФК, «Глобэкс», Мастер-банк, «Траст», «Пушкино», Связь-банк и Мособлбанк — прямая недостача средств, по подсчетам автора, превысила $20 млрд. Сегодня — в отличие от 1990-х годов — на рынке нет прежней стихии: вклады частных лиц застрахованы, а сами банкисанируются, что позволяет клиентам сократить потери своих средств или вообще их избежать. Однако деньги, сгинувшие в никуда, не возникают из ниоткуда.

Возмещение средств частных лиц производится из средств Агентства по страхованию вкладов, которое Банк России всегда готов докапитализировать через выдачу кредитов. С 2010 года таких кредитов на санацию банков было выдано почти на 1 трлн руб. (самый крупный был выдан в 2011 году для санации Банка Москвы — 295 млрд; последний из больших — в 2015-м для санации Мособлбанка — 117 млрд; оба на 10 лет и под 0,51% годовых). В конце мая стало известно, что агентство собирается привлечь от ЦБ кредит еще на 110 млрд руб. Естественно, он будет дан, но нужно понимать, что таким образом формируется альтернативный канал «впрыскивания» в экономику денег, причем канал очень широкий. И примеры множатся.

Учитывая, что лишь на санацию десяти крупнейших проблемных банков АСВ потратило более 750 млрд руб., можно говорить о возникновении параллельного бюджетному финансирования корпоративного сектора — прежде всего госкомпаний и приближенных к государству структур.

Происходит это довольно просто: сначала выделяются средства из бюджета; например, бюджет Роскосмоса в 2014 году составил 172 млрд руб. Потом оказывается, что половина этих денег (92 млрд), как говорит Счетная палата,была использована нецелевым образом или неэффективно. Параллельно банкротится Фондсервисбанк, большую часть пассивов которого составляли как раз деньги Роскосмоса — и уже не бюджет, а Банк России через АСВ спешит на помощь. В результате возмещаются выведенные в неизвестном направлении средства. Схема так незамысловата, что рискну предположить: в самое ближайшее время средства госкомпаний начнут пропадать уже через подконтрольные им банки, после чего власти будут их рекапитализировать, дважды оплачивая счета «неэффективных менеджеров».

В итоге АСВ вместе с «Российским капиталом» (в недавнем прошлом — тоже банкротом) или иным специально выбранным финансовым учреждением станет фактически «банком плохих долгов», который поддерживает жизнь банков и госкомпаний на 500–900 млрд в год, а по существу финансирует неэффективные компании и мешает структурным реформам. Дыра, замаскированная такими обязательствами, может составлять сегодня до 2 трлн руб.

Корпорации

Второй замечательный пример — поддержка системно значимых предприятий и компаний. За годы нефтяного изобилия правительство накопило серьезные резервы, часть из которых содержится в Фонде национального благосостояния. В начале 2014 года официальная оценка размера фонда составляла 2,9 трлн руб., и он практически полностью был размещен в иностранных ценных бумагах. Последняя оценка активов фонда указывает на сумму 4 трлн руб. — однако в пересчете на доллары сумма за последние 12 месяцев сократилась с $87,32 млрд до $75,86 млрд, или на 13,1%.

За этим процессом скрыты рублевые инвестиции фонда — от депозитов более чем на 400 млрд руб. в российских банках, размещенных до 2019–2020 годов под ставку 6,25–7,25% годовых до вложений в привилегированные акции отечественных банков (почти на 275 млрд руб.) и компаний (более чем на 300 млрд). Это и финансирование инвестиционных проектов: Центральной кольцевой автомобильной дороги, Транссибирской магистрали и даже строительства АЭС в Финляндии. Все средства фонда, предоставляемые российским компаниям, предполагается разместить с доходностью на уровне инфляция +1% годовых.

Однако проблема в том, что абсолютное большинство банков и компаний, имеющих шансы получить средства ФНБ («Росатом», «Росавтодор», РЖД, ВЭБ, ВТБ и «Роснефть», если ее заявка в конечном счете будет одобрена) сами либо принадлежат государству, либо подконтрольны ему через ряд цепочек владения активами. Следовательно, вполне вероятно, что возврат средств — в 2019 году или позже — будет осуществляться либо за счет бюджетных дотаций этим же компаниям, либо в результате предоставления им налоговых или иных льгот, поддерживающих их платежеспособность.

Весной 2015 года правительство сообщило, что намерено инвестировать из фонда национального благосостояния в этом году до 525 млрд руб. — это, по сути, также скрытое бюджетное финансирование экономики. При этом по мере ухудшения конъюнктуры сумма может быть пересмотрена в сторону увеличения, так что уже к концу года дыра, обусловленная «рыночным» финансированием госкомпаний, может достичь 1 трлн руб. и даже больше. По сути, власти финансируют компании, которые осваивают эти средства, создавая неокупаемые активы, но при этом выплачивая зарплату и налоги. Возникает иллюзия поддержания инвестиций, роста ВВП и промышленного производства. Это второй источник квазибюджетного финансирования экономики.

Регионы

Еще более важный пример — перекладывание многих проблем на региональные власти. Во многом новая экономическая программа, озвученная в мае 2012 года, была построена именно на перенесении «центра тяжести» в решении социальных проблем с центра на субъекты федерации. Сегодня можно видеть первые — но очевидные — итоги ее реализации.

Прямые поступления доходов в региональные бюджеты снижаются из-за падения прибыли и стагнации номинальных доходов населения — именно налог на прибыль и НДФЛ обеспечивают львиную долю поступлений. Трансферты из центра не успевают балансировать региональные финансы. При выделении бюджетных кредитов Минфин начал требовать специального соглашения с регионом, в котором прописываются меры по снижению регионального бюджетного дефицита, поэтому все больше субъектов федерации видят выход в обращении к коммерческим банкам (лидером тут выступает Сбербанк). В результате дефициты бюджетов не сокращаются, а накопленный долг регионов растет, как и сумма разного рода гарантий, выданных бюджетами.

За 2014 год суммарный дефицит региональных и местных бюджетов превысил 850 млрд руб., а их совокупный долг достиг на 1 мая, по оценке Standard & Poor's, 2,4 трлн руб. В текущем году ситуация почти наверняка станет еще сложнее — по итогам года для затыкания дыр может потребоваться до 1 трлн руб. (S&P оценивает общую потребность регионов в банковском финансировании в 4 трлн руб. в течение 2015–2017 годов). Дыры не будут закрыты дополнительными трансфертами из федеральных средств, получать которые все сложнее — гораздо вероятнее, что возрастут текущие рыночные заимствования и общий долг региональных властей.

Когда-то по всем этим обязательствам придется платить, хотя и не вполне понятно чем — особенно при снижающихся ценах на нефть и высоком курсе рубля. Похоже, что Россия постепенно п​ревращается в своего рода «пирамиду», в подобие одного из тех банков, при санации которого обнаруживается масса не проведенных по балансу пассивов. Проблема, однако, в том, что никакого агентства, готового из ниоткуда взять денег для санации Российской Федерации, нет и вряд ли оно когда-то будет создано.

Владислав Иноземцев @ РБК via kmmvbnr

Миф о низком уровне налогов РФ

Существует миф о низком уровне налогов в РФ, упорно распространяемый и поддерживаемый современной Российской властью. Многим бухгалтерам я задавал вопрос: сколько государство получает денег в виде налогов с каждого рубля, зарабатываемого работником предприятия? К моему удивлению почти никто из них – обратите внимание: специально обученных людей, которые вроде бы обязаны это знать, – не могли правильно ответить на этот вопрос.

Попробуем сейчас найти этот ответ. Для этого выполним простые расчеты.
Условие задачи: Работник получил на «руки» - 100 рублей;
Подоходный налог (НДФЛ) - 13 %;
Страховые взносы – 34 %;
Налог на добавленную стоимость (НДС) – 18 %.

Для того чтобы работник получил «на руки» 100 рублей, необходимо уплатить с суммы начисленной зарплаты налог НДФЛ в размере 13%. Считаем: 100/87×13 = 14,94 (НДФЛ), т.е. для того, чтобы работник получил 100 руб. необходимо произвести начисление в размере 114,94 руб.

На начисленную зарплату сотруднику предприятие должно уплатить страховые взносы в размере 36%. Считаем: 114,94×0,34 = 39,08 (страховые взносы).

Зарплата работника и все налоги выплачиваются предприятием с добавленной стоимости, следовательно, предприятию еще предстоит заплатить НДС в размере 18%. Считаем: 154,02×0,18 = 27,72 (НДС).

Подытожим наши подсчеты: если работник предприятия получает «на руки» 100 руб., то государство получает… Считаем: 14,94 + 39,08 + 27,72 = 81,74 руб.

Т.е. на каждые 100 руб., которые получает работающий гражданин в виде официальной зарплаты, наше государство получает 81,7 руб. Если бы у нас начислялись все эти деньги непосредственно сотруднику, как это делается в большинстве развитых стран, то сотруднику начислялось бы не 114,94 руб., а существенно больше, вплоть до 181,74 руб. И налоги, при таком способе расчета составляли бы 45%. Согласитесь, это далеко не 13%.

И это далеко еще не все налоги, которые получает государство Российское. Есть еще налоги с прибыли предприятий. Есть налоги на имущество. Есть акцизы и таможенные сборы.
Помнится, когда я обучался в советской школе, в учебнике истории приводился пример о «грабительской» десятине (10%), которую помещики брали со своих крестьян в виде налога. Наша власть сознательно использует «кривую» систему налогообложения, чтобы скрывать от граждан информацию об истинном размере налогов.

Другая часть «кривизны» принятого в России налогообложения заключается в том, что налоги выплачиваются не по месту жительства, а по месту регистрации предприятия. Если бы налоги платились в местный бюджет, то, например, у села, в котором живут граждане, работающие в соседнем крупном городе, был бы хороший бюджет, нашлись бы деньги и для строительства дорог, и для ремонта водопровода с канализацией, и на содержание клуба, и т.д. и т.п.

При существующей сегодня системе налогообложения почти все деньги уходят «наверх», и «высокий» начальник решает, на что их потратить, кому их «выделить» для освоения. Как осваиваются бюджетные деньги, которые появляются у государства благодаря собираемым с граждан налогам, мы с вами знаем, а о неэффективности вложения бюджетных средств не говорит только ленивый.

Другой пример неэффективности существующей системы налогообложения. Вместо того чтобы собрать налоги и дать нуждающимся дотацию (детям, старикам, неработоспособным), государство снижает налоги на группы товаров (например НДС на детские товары), оправдывая это социальной направленностью. На самом деле, таким образом стимулируется производитель и продавец товара, а не оказывается действенная помощь нуждающимся. Цена товара зависит от множества факторов, в первую очередь от конкуренции на рынке. Снижение налога тем более, такого как НДС, влияет только на себестоимость товара, которая в свою очередь тоже влияет на цену товара, но не напрямую.

Доказательство тому немало. Например: если сегодня снизить НДС на 10% на, допустим, мужскую обувь, то сколько граждан (специалистов и неспециалистов в экономике, производителей, продавцов и покупателей обуви) поверят в то, что завтра цена на обувь упадет на адекватную величину?
Государство должно как можно меньше вмешиваться в рынок и стимулировать отдельных производителей отдельных товарных групп. Вместо этого оно должно научиться адресной дотации конкретным нуждающимся гражданам и поддержке нужных государству отраслей экономики.

Власть для оправдания существующей системы налогообложения приводит другие расчеты, основанные на фактическом сборе налогов. Берется доля всех налоговых поступлений по отношению к ВВП, и по этому показателю вроде бы в России все корректно по сравнению с развитыми странами. Наша власть как обычно лукавит, она просто не умеет, а, скорее всего, осознанно не хочет собирать все налоги со всех предприятий, в отчетах же показывается фактический средний уровень налогообложения. И, получается картина, где есть огромное количество предприятий, которые платят не все налоги: это и предприятия, получающие льготы на законных основаниях (кто и зачем принял такие законы – тоже вопрос), и предприятия теневого сектора экономики. Как правило, это «нужные» власти и чиновникам предприятия. А ведь есть предприятия, которые вынуждены платить все налоги. Такие предприятия проигрывают конкурентную борьбу и разоряются. В стране не соблюдается основной принцип налогообложения, исходя из которого и должна строиться система налогообложения – принцип равной тяжести для налогоплательщиков. В результате мы имеем то, что имеем: разоренные предприятия и отсутствие желания бизнеса создавать новые.

Пока в стране не будет проведена налоговая реформа, направленная на создание условий для процветания бизнеса и выполнение давно открытых и доказанных функций и принципов налогообложения, не будут возникать высокотехнологичные современные предприятия и высокооплачиваемые квалифицированные рабочие места, а бюджет будет продолжать не дополучать огромные средства.

kado4nikov @ LiveJournal

Функциональная неграмотность

Давайте поговорим о функциональной неграмотности? Начнем, пожалуй, с выдержки из письма одного десятиклассника, подготовившего отзыв на премьеру фильма Л. Бунюэля “Скромное обаяние буржуазии” (1972). Вот, как оно звучало:

«Режиссеру платят большие деньги как раз за то, чтобы он нам, зрителям, все объяснил. Чтобы нам все стало понятно, а не чтобы мы сами до всего догадывались... и как же нам понимать, что режиссер имел в виду? Может, он ничего в виду и не имел, а ты за него думай... Надоело. Заумничались очень»

О функциональной неграмотности начали задумываться на Западе где-то в 80-х годах прошлого века. Проблема заключалась в том, что несмотря на повальную грамотность, люди не умнели, а все хуже справлялись с профессиональными обязанностями. Несколько исследований показали, что хотя люди формально умеют читать и писать, они не понимают смысл прочтенной книги или инструкции, не могут написать логически связный текст.
Люди, страдающие функциональной неграмотностью узнают слова, но не умеют декодировать язык, находить в нем художественный смысл или техническую пользу. Поэтому читатели и зрители из них никудышные – они предпочитают самую грубую и прямолинейную поп-культуру. Некоторые исследователи считают, что функциональная неграмотность хуже даже обычной безграмотности, поскольку указывает на более глубокие нарушения в механизмах мышления, внимания и памяти. Можно взять нигерийского негра, обучить его научным премудростям, и из него выйдет смышленый человек. Потому что в его голове все познавательные и мыслительные процессы протекают адекватно.

Появление функциональной неграмотности в развитых западных странах совпало с первыми ощутимыми шагами данных государств к переходу в информационное общество. Знания и талант быстро ориентироваться в незнакомой среде стали критериями социального роста индивида. В MIT (как вы помните, там учился сам Гордон Фримен), был создан график рыночной стоимости сотрудника в зависимости от продвижения по двум шкалам. Первая – решение рутинных, повторяющихся действий, воспроизведение, простая усидчивость. А второе – умение выполнять сложные операции, не имеющие готового алгоритма. Если человек способен находить новые пути решения задачи, если он может на основе разрозненных данных построить работающую модель, то он является функционально грамотным. Соответственно, функционально неграмотные люди приспособлены только к труду кассиров и дворников, и то под надзором. Они неспособны к эвристической деятельности.

В 1985 году в США подготовили аналитику, из которой выходило, что от 23 до 30 млн. американцев неграмотны полностью вообще, а от 35 до 54 млн. полуграмотны — их читательские навыки и умение писать гораздо ниже, чем это необходимо, чтобы «справиться с ответственностью ежедневной жизни». В 2003 году, доля граждан США, чьи навыки письма и чтения были ниже минимума, составила 43 %, то есть уже 121 млн.

В Германии, если верить сенатору по вопросам образования Сандры Шеерес, 7,5 миллионов человек (14% взрослого населения) можно назвать малограмотными. Только в Берлине таких людей живет 320.000.
В 2006 г. отделение британского Министерства образования сообщило, что 47% школьников бросили школу в 16 лет, не достигнув базового уровня в математике, и 42% не в состоянии достигнуть базового уровня английского языка. Ежегодно британские средние школы отправляют в жизнь 100 000 функционально неграмотных выпускников.

Посмеялись над проклятыми империалистами? Теперь посмеемся над собой. В 2003 году у нас по школам собирали похожую статистику (по-моему, среди 15-летних). Так, вот достаточными навыками чтения обладали всего 36% школьников. Из них 25% учащихся способны выполнять только задания средней сложности, например, обобщать информацию, расположенную в разных частях текста, соотносить текст со своим жизненным опытом, понимать информацию, заданную в неявном виде. Высокий уровень грамотности чтения: способность понимать сложные тексты, критически оценивать представленную информацию, формулировать гипотезы и выводы и т. д., продемонстрировали только 2% российских учащихся.

Функциональная неграмотность, разумеется, формируется не только в детстве. Она может настигнуть и вполне взрослого человека, которого поглотила рутина монотонного существования. Взрослые и старики утрачивают навыки чтения и мышления, если они не требуются им в повседневной жизни. Мы ведь в школе и университете тоже проходим миллион всего. А скажем, химию я вообще не помню, математика – худо-бедно, про историю без википедии под рукой вообще стыдно говорить. К счастью, я пока еще не разучилась организовывать маленькие простые слова в гигантские околонаучные тексты.

Впрочем, это все скучно. Давайте лучше займемся изучением функциональной неграмотности на практике, а именно, вычленим ее главные свойства и признаки.

1. Функционально неграмотные граждане избегают сложных задач, заранее уверены в провале, не имеют мотивации браться за более трудные задачи, повторяют одни и те же системные ошибки.
2. Такие люди часто пытаются отмазаться от любых интеллектуальных задач, ссылаясь то на насморк, то на занятость, то на усталость.
3. Честно признаются, что не любят читать.
4. Просят других людей объяснить им смысл текста или алгоритм задачи.
5. Попытки чтения связаны с суровой фрустрацией и нежеланием этого делать. При чтении стремительно возникают психосоматические проблемы: могут разболеться глаза, голова, сразу появляется желание отвлечься на что-нибудь более важное.
6. Наши функционально безграмотные при чтении часто артикулируют губами или даже озвучивают прочтенное.
7. Испытывают трудности при выполнении любых инструкций: от упражнений по шейпингу до ремонта ядерного реактора. 
8. Неумение выстраивать и задавать вопросы по прочтенному материалу. Не могут полноценно участвовать в дискуссиях.
9. Очень заметная разница между понятым на слух и понятым от чтения.
10. На проблему, вызванную собственным непониманием, реагируют либо выученной беспомощностью, либо наездом на окружающих, так как не до конца понимают, кто же все-таки прав, а кто виноват.

Дополнительная сложность в том, что навык чтения и письма имеет прямую связь с умением производить какой-либо информационный контент. Фактически, отвечает за креативность в сетевом понимании термина. 

Надо признать, что мы живем в мире функционально неграмотных людей. Я не хочу сказать, что он создан ими, но во многом он создан для них. Я вижу это буквально во всем, все стремится к первозданной, детской простоте и навязчивости. Реклама, Twitter из 140 букв, уровень прессы, уровень литературы. Попробуйте кому-нибудь предложить отрывок из Хайдеггера, Лакана или Томаса Манна. Читать, а уж тем более писать большие, стройные аналитические статьи умеют единицы в процентном соотношении. Я была удивлена, что эта болезнь не обошла в том числе и медиасферу: нормально пишущие журналисты нынче на вес золота и быстро выбиваются в число редакторов. Просто потому, что у них почти нет конкурентов.

Деградация в первую очередь коснулась всех сфер деятельности, так или иначе связанных со словом. И если раньше массу отличал только дурной вкус, то теперь даже эту дрянь ей надо совать на ложечке в виде пережеванного желе без твердых комочков.
Кстати, в исследовании Literacy in the Adult Client Population - Jones & Bartlett Publishers приводились рекомендации, как писать тексты для функционально неграмотных людей, то есть, практически, для всего B2C-сегмента. Прямо советы по копирайту. Я с вами поделюсь:

1. Они гораздо хуже воспринимают абстрактные и обезличенные тексты, чем прямые обращения в духе «ТЫ записался добровольцем?». Надо составлять адресное сообщение, более императивное, более персонализированное. Считается, что это самое важное и эффективное правило работы с безграмотной аудиторией. Вы согласны, ведь так?
2. Следует использовать слова из повседневного словаря, желательно не больше 3-4 слогов. Не надо всех этих длинных сложносоставных слов на манер немецкого языка. Надо избегать наукообразных слов (все равно им не понять нашего дискурса), технических и медицинских терминов. Желательно избегать слова, допускающие разночтение как по семантике, так и по коннотации. Нельзя использовать наречия типа "скоро", "редко", "часто" - поскольку таким людям важно знать, как скоро и как редко.
3. Аббревиатуры давать полностью, "и т.д." заменять на нормальное "и так далее", N.B. на полях вообще не писать. Вводные слова тоже надо исключать, хотя, конечно, жаль.
4. Разбивать информацию в виде красивых блоков. Побольше абзацев, никакой простыни из текста. Расшифровывать статистику и графы с цифрами такие люди, как правило, не планируют в принципе. 
5. Предложения не должны превышать 20 слов. Заголовки тоже должны быть короткими и емкими.
6. Хотели разнообразить свой текст синонимами? Хрен. Таких читателей появление новых слов только запутывает. И то, что вы в начале текста назвали "Пилюлями" не должно вдруг становиться "таблетками".
7. Самая важная информация выносится в лид статьи, в самое начало, поскольку велик риск, что если даже читатель доберется до конца, то вот здоровье и восприятие у него будут уже не те.
8. Текст надо разбавлять щедрыми пробелами, картиночками, выносками - все ради того, что читателя не отпугнула мрачная стена сплошного текста.
9. Аккуратнее с картинками. Не должно быть никаких декоративных элементов, иллюстраций, перетягивающих на себя внимание. Кстати, в социальной рекламе для такой аудитории рекомендуют не использовать, скажем, фотографии курящих беременных женщин или бухих синяков, лежащих под лавкой. Нужно показывать только то, что вы от аудитории хотите.

Каковы причины функциональной неграмотности? Тут ученые расходятся во мнениях, но лично я уверена, что это связано с увеличившимся числом информационных потоков, обрушившихся на человека. Феномен функциональной неграмотности начал формироваться, условно, в 60-70-е, в момент, когда телевидение стало цветным и массово распространенным.Я пару лет назад читала какое-то хорошее исследование из Франции, в котором утверждалось, что дети от года до трех, проводящие перед телевизором больше нескольких часов в день, утрачивали часть когнитивных функций.

Я спрашивала знакомых педагогов и педиатров, они в один голос говорят, что дети, рожденные после 2000 года поголовно страдают от СДВГ, не умеют ни учиться, ни концентрироваться, ни читать. Одновременно с этим наблюдается рост социальной дезадаптации. Детям намного удобнее и привычнее переписывать друг с другом в сети, чем общаться вживую. В Японии уже сформировалась культура геймеров и хикки, не покидающих собственную комнату. Нас это тоже ожидает.

Понимаю, звучит несколько диковинно, что дети одновременно не умеют толком работать с текстами и прозябают в соцсетях, где на тексте все и строится. Но посмотрите лучше на уровень их сообщений. В сети контент генерируют несколько энтузиастов, да сотня-другая коммерческих брендов – остальное сплошной репост. При этом неважно, что репостит человек: котиков или пост про Бодрийяра, это в равно степени может свидетельствовать о функциональной неграмотности. Не зря же новое поколение сразу прозвали «убивающим раком».

Важно понимать, что функциональная неграмотность связана с утратой навыка чтения и осмысления, и мало зависит от культуры. Культуры во все времена не хватало. Всеобщая грамотность обнажила тот факт, что школьное обучение не всегда дает на выходе компетентных людей. Однако только с распространением новых каналов коммуникации проблему стало невозможно игнорировать. И если сорок лет назад ученые искали способ бороться с функциональной неграмотностью, то теперь они ищут пути взаимодействия с ней. Настолько диагноз стал всеобщим.

Я обвиняю именно телевидение, а потом и компьютеризацию, digital-media. Радио – тоже сложная штука. Чтобы воспринимать на слух новости или «Беседы у камина» Рузвельта надо напрягаться и концентрироваться. Телевидение стало первым источником информации, не требовавшим никаких усилий по восприятию и анализу. Картинка заменяет дикторский текст, экшн, частая смена кадров и декораций не дают оторваться, заскучать.
В те времена, когда сеть создавалась гиками, Интернет был завален умными текстами. По мере популяризации сети в нее приходили люди далекие от науки и квалифицированного труда. Сейчас большинству юзеров нужно знать насколько всего слов, вроде «porn» или «flashgames», чтобы получить желаемое. Можно мгновенно переключаться с гороскопов на новостную хронику, с хроники на анекдоты, а потом на youtube или «Веселую ферму». Почти как щелкать каналы на TV. Когда я росла, мне приходилось тратить какое-то время и силы на то, чтобы развлечь себя. Игра более-менее подстегивала познавательные импульсы. 

Почему Стив Джобс и Билл Гейтс отнимали электронные гаджеты у своих детей? Крис Андерсон, запаролировавший домашние девайсы так, что на них нельзя было работать больше пары часов в день, рассказывал:

«Мои дети обвиняют меня и жену в том, что мы фашисты, которые слишком озабочены технологиями. Они говорят, что ни один из их друзей не имеет подобных ограничений в своей семье. Это потому, что я вижу опасность чрезмерного увлечения интернетом как никто другой. Я видел, с какими проблемами столкнулся я сам, и я не хочу, чтобы эти же проблемы имели мои дети»

А ведь это люди, которые, по идее, должны боготворить новые технологии во всех проявлениях.
Будем честны, до сих пор общество не выработало определенной информационной культуры. Наоборот, все становится хуже год от года по мере того, как коммерчески ориентированные структуры захватывают информационное пространство. Отделам рекламы и SMM-маркетинга нужны потребители. А кто еще может стать лучшим потребителем, чем функционально неграмотный человек? Пусть у этих людей низкий доход, но их легион, а из-за низкого IQ они не видят манипуляций. Например, подавляющее большинство кредитных должников – люди, которые не в состоянии правильно прочитать банковский договор, прикинуть порядок выплат и рассчитать собственный бюджет. 

Нищета порождает нищету. В том числе и в интеллектуальной сфере. Я часто вижу, как молодые родители, чтобы избавиться от ребенка хоть на полчасика, дают ему планшетку с играми. И это в полтора-два года. Лично я начала играть и зависать перед телеком лет в пять-шесть, но к тому моменту у меня в сознании уже были сформированы приемы информационной самозащиты. Я умела отфильтровавать рекламный мусор и критично относиться к любым образам на экране. Я могла сконцентрироваться на чтении одной книги на протяжении долгих часов. А ранний доступ к несущим удовольствие и релаксацию информационным потокам ведет к стремительной деградации и атрофии синтетических функций мышления.

Вы, наверно, заметили, что в мире растет неравенство между бедными и богатыми. Так вот, в скором времени у 10 % людей будет не только 90 % богатства, но и 90 % интеллектуального потенциала. Разрыв увеличивается. Одни люди становятся все умнее, все ловчее оперируют бесконечными потоками информации, а другие превращаются в бессловесный и закредитованный скот. Причем абсолютно по своей воле. Даже пожаловаться некому. Очевидной связи между бедностью и функциональной неграмотностью нет. Гораздо большее значение имеет влияние и воспитание родителей. 

Помните старину Луначарского? Он, возможно, открыл лучший рецепт против любого вида неграмотности. На одном собрании какой-то рабочий спросил Анатолия Васильевича:

- Товарищ Луначарский, вот вы такой умный. Это ж сколько институтов надо закончить, чтобы таким стать?

- Всего три, - ответил он, - Один должен закончить ваш дед, второй – ваш отец, а третий – вы.

Дарья Сокологорская @ Facebook

Утром демократ, вечером охранитель

Один весьма высокопоставленный советский юрист был ярым антисталинистом. Дело, сразу скажу, происходило в шестидесятые годы, и «разоблачение культа личности» было официальной линией партии. Однако многие большие начальники исправно голосовали на собраниях за резолюции ХХ и XXII съездов (в те годы попробуй не проголосуй!) – но в душе оставались верными сталинцами и тихонько вздыхали: да, был культ, но была и личность…

Но не таков был человек, о котором я рассказываю. Он буквально кулаки сжимал, говоря о злодеяниях Сталина и его подручных. Более того. Заперев дверь кабинета, он вслух, с выражением, читал своим младшим коллегам мало кому известное воззвание Рютина против сталинской узурпации власти.

Но в 1965–1966 годах он стал государственным обвинителем на процессе Синявского и Даниэля – и, как говорили, сам напросился на эту роль. На недоумение младших коллег, перед которыми он только что выступал с пламенными антисталинскими речами, юрист отвечал примерно так: «Сталин был негодяй, но Ленин – это святое, а Синявский и Даниэль в своих пасквилях посмели поднять руку на Ленина».

Эту историю в своем ФБ рассказал мой друг, профессор права Лев Симкин. Далее он пишет: «Прокурор, по-видимому, принадлежал к тому сорту людей, в ком мирно уживаются взгляды прямо противоположные.

Утром демократ, вечером охранитель, за закрытой дверью критик начальства, при открытой – горячий сторонник. И что удивительно, никакого раздвоения личности, живут в мире с самим с собой.

И что еще более удивительно, таких людей я вижу вокруг все чаще и чаще».

Действительно, на первый взгляд кажется, что перед нами просто шизофрения в исконном смысле этого понятия. От греческих слов schizo (раскалывать) и phren (душа). Расколотое сознание, раздвоенное мышление.

Но увы, ничего подобного. Шизофренией здесь не пахнет. Полное психическое здоровье. Никакого двоемыслия, все четко, ясно и последовательно. «Вы шутите! – воскликнет читатель. – Какая же тут последовательность: одновременно ненавидеть Сталина за его беззакония и требовать семь лет лагерей для писателя-диссидента?»

Нет, не шучу. За что клеймили Сталина на XX (1956 год) и XXII (1961 год) съездах КПСС, почему сбрасывали его статуи и обратно переименовывали города, заводы и вузы? Не за беззаконие, и уж тем более не за попрание принципов права – а за нарушения «социалистической законности». Не просто законности, а какой-то особенной, нашей, которая живет только в СССР и не имеет ничего общего с «буржуазным правом» или «абстрактным гуманизмом». Проще говоря, усатого гения злодейств низвергли с пьедестала за нарушения правил «сов-соц-игры». Почувствуйте разницу.

О да, гуманитарный итог антисталинских съездов КПСС и т.н. хрущевской оттепели был весьма велик. Сотни тысяч, а может, и миллионы людей вышли на свободу, миллионы семей получили справки о реабилитации. Какие-то бледные литературно-художественные травинки на короткое время пробились сквозь бетон советской цензуры. Это, конечно, хорошо само по себе.

Но нравственно-политический итог был равен нулю.

Или даже «минус много». Потому что

хрущевская кампания по «разоблачению культа личности» ничем в принципе (именно в принципе!) не отличалась от предыдущих сталинских кампаний. Вроде борьбы с троцкистами, с право-левыми уклонистами, с ежовщиной и т.п.

Кстати, в ходе «искоренения ежовщины» какое-то количество репрессированных граждан вышло на свободу… Всему свое время: боролись с Троцким, с Каменевым и Зиновьевым, с Бухариным, с Ягодой, с Ежовым, потом с Берией… и вот подошла очередь покойного товарища Сталина. Далее боролись с «антипартийной группировкой», с бонапартизмом тов. Жукова, с волюнтаризмом самого Хрущева. А там – и с брежневским застоем, и с андроповскими перегибами.

Это была все та же скрипучая и кровавая советская шарманка.

Потому что рамка, она же парадигма, она же ценностно-институциональная основа общественной и государственной жизни, оставалась незыблемой, то есть советско-большевицкой*. Однопартийность и диктатура компартии, плановая экономика, строгая идеологическая диета, цензура, закрытые границы – это было и при раннем Сталине, и при позднем Брежневе.

А главное, что пережило Брежнева, Горбачева, Ельцина и, наверное, переживет и Путина, – полное отторжение современных принципов права, демократии, свободы и собственности.

Полное неприятие ценностей современной христианской (она же западная) цивилизации, к которой исторически, географически, антропологически, лингвистически, литературно-художественно, экономически и даже, если угодно, династически принадлежит Россия.

Закупив на Западе заводы, паровозы и позаимствовав радикальную идеологию, в нравственном и правовом смысле СССР сделал громадный шаг назад, едва ли не в XVIII век, куда-то между Петром и Екатериной. Ни бесплатные ясли, ни ликбез, ни избирательное право для женщин – что ином контексте стало бы важнейшим социальным достижением – не могут перевесить кровавую бессмыслицу террора.

Террор (точнее, чрезмерный террор) был осужден – но квазифеодальная архаичная матрица осталась.

Поэтому никакая «оттепель» не помешала подавить Венгрию и расстрелять Новочеркасск, а для публикации Солженицына надо было обращаться лично к Хрущеву. То есть по существу не изменилось ничего.

«Ленин – хороший, Сталин – плохой». Эту замечательную формулу слопала наша массовая интеллигенция, показав свою прекрасную мозгопромываемость. О «смелые» пьесы Шатрова! О еще более «смелые» статьи о мудрости Ленина, который решил заменить продразверстку продналогом. Что эта замена означает? Представьте себе, что ваш город захватили бандиты и стали вас грабить. Забирать все подчистую. Но через два года такой жизни, когда часть горожан перемерла, а другая часть вступила в отряды самообороны, главбандит объявил: «Отныне мы забираем не все, а только половину всего, что вы заработаете». Восхвалим же доброго главбандита!

Мне даже интересно: профессора и академики, которые писали о том, какой это был прогрессивный шаг, они были прожженные циники или полные идиоты? Я, например, был полным идиотом, когда взахлеб читал эти статьи (меня отчасти извиняет то, что я не был академиком – но только отчасти: обязанность думать головой лежит не только на ученых).

Стыдно вспоминать этот оттепельно-перестроечный бред. Еще в 1985–1987 годах на улицах висели плакаты: «Перестройка – это возрождение ленинского облика социализма!» Вечное возвращение к «ленинским нормам». А что это, кстати, такое – «ленинские нормы», о которых сладко пела оттепельная публика?

Сталинские нормы – это, безусловно, ужасно. Но Сталин – это действительно «Ленин сегодня» и некоторый прогресс по сравнению с Лениным вчера.

Сталинские Большие Процессы были злобной пародией на правосудие, но при Ленине даже такой пародии не было: «буржуев» и «офицерье» попросту загоняли на баржу и топили в реке.

Впрочем, я боюсь, что нынешние умники – наследники тех, кто толковал о «ленинских нормах», – скажут, что я оправдываю или приукрашиваю Сталина… Уверяю вас, что нет. Просто я считаю, что противопоставлять этих двух разбойников не имеет никакого смысла.

Однако вернемся к теме нашего разговора.

А тема эта – «никакой шизофрении». Оттепельный прокурор и перестроившийся судья могли вкатить диссиденту требуемый срок, потому что хрущевские разоблачения сталинизма и вся последующая «демократизация» – явление абсолютно советское. То есть не имеющее ничего общего ни со свободой, ни с демократией, ни с принципами права.

Эта история, увы, продолжается по сей день.

Я не удивляюсь недавнему каскаду запретов спектаклей и фильмов, выставок и уличных инсталляций. Я удивляюсь тому, что многие интеллигентные люди согласно кивают и говорят: «Да, это издевательство над классикой», «Да, это искажение истории», «А это вообще вовсе ни капельки не искусство». А значит,

по мнению многих интеллигентных людей, исполнительная власть – что характерно, помимо судебной! – имеет право запрещать фильмы, спектакли, выставки. Так сказать, для нашей же пользы.

Чтоб в наших непутевых мозгах не возникли нежелательные колебания. Чтоб у нас, бедных, головка не закружилась.

«Позвольте, – говоришь бывало, – но ведь Конституция запрещает цензуру…» – «Да, – отвечают тебе интеллигентные люди, – да, конечно, Конституция, но ведь нужны какие-то границы! Ведь это издевательство над классикой! Искажение истории! И вообще не искусство!»

Особенно приятно, что многие интеллигентные люди, говоря о современном искусстве, прибавляют «так называемое». То есть искусство для них – это «Вишневый сад» в постановке Станиславского (в пересказе, разумеется) и картина Шишкина «Рожь» (с обложки школьного учебника). При всем уважении к великому режиссеру и одаренному пейзажисту – мало.

Но, может быть, этому тоже не надо удивляться. Ведь как приятно не думать самому, а повторять за строгой учительницей. Глядишь, и пятерку поставит.

Да и не только в выставках, фильмах и спектаклях дело. Это лишь индикатор, лакмусовая бумажка. Есть вещи прямо-таки судьбоносные для страны: промышленное развитие в первую очередь, это чертово «импортозамещение», без которого мы обречены как минимум на постоянные неудобства. Мягко говоря! Но никакая модернизация, никакой экономический и технологический рывок в современных условиях невозможны без незыблемого права личности на свободу самовыражения. Без того, чтобы все общество уважало это право отдельной личности.

Но пока общество крепко вцепилось в хомуты феодального рабства, украшенные бубенчиками айфонов и инстаграмов. Вопрос к государственной власти: захочет ли она заставить людей быть свободными? А захотев – сможет ли?

Вот такой я государственник вдруг оказался, к своему собственному удивлению. Потому что само общество без отмашки и даже понукания сверху – уже не сможет. Это я вам точно говорю. Прививка несвободы оказалась слишком действенной.

*Большевицкий – это не белогвардейская издевка, а правило русского языка. Нет в русском языке слова «большевист». Мужик – мужицкий, ямщик – ямщицкий и т.п.

Денис Драгунский @ Газета.ру