О том, что сталось со школой

Школы в России больше нет

Разумеется, по инерции остались ещё отдельно стоящие хорошие школы — покуда их даже и немало, — ну так какие-то островки жизни уцелели бы и после ядерной зимы. Школы как института формирования нации — нет, и осколки его рассыпаются на глазах прямо сейчас. Совсем скоро явное большинство школ в стране будет конторами по дневной передержке детей: чтобы по подвалам клей не нюхали; типовой выпускник будет неучем, не умеющим учиться, — то есть неучем пожизненным. Глупо говорить, что время для решения проблем школы упущено (хотя оно, конечно же, упущено): никто не проиграл, пока никто не выиграл. Наша страна не может существовать без сильной системы образования; на глобусе мы есть; стало быть, захотим жить — волей-неволей создадим школу заново. Но процесс этот не сможет и начаться, пока не признана открыто трагичность положения, не названы вслух причины случившейся со школой и с нацией беды.

Исток главной беды в том, что школу лишили самостоятельного значения. Она перестала быть самодостаточным и самоценным периодом в жизни взрослеющего человека; весь смысл её свёлся к тому, чтобы подготовить ученика к поступлению в вуз. Внешне это выразилось в воцарении ЕГЭ; недаром реформаторы образования видят своё главное свершение именно в едином экзамене — он и впрямь оказался фатальным. Имеющая собственный смысл школа оценивала своего выпускника на собственных выпускных экзаменах — выпускника «школы — ступеньки в вуз» проверяют на ЕГЭ, экзаменах одновременно выпускных и вступительных. Как эта новация сказалась на вузах, вопрос отдельный, но школу она просто убила.Причин этих много — в том числе, очевидно, и внеположных образованию, но пока вожди образования твёрдо стоят на позиции «в школе всё очень хорошо, а завтра мы опять усовершенствуем ЕГЭ и всё станет просто отлично», а педагоги (порой и родители) боятся высказывать несогласие с происходящим, серьёзный разговор затруднён. Итоги дискуссий с участием начальства всегда подводит само начальство, и всегда одинаково: мол, всё, что вы тут наговорили, либо чушь, либо провокация, либо мы и без вас уже давно учли (обычно последнее — такая же ложь, как первое и второе). Разговоров же без своего участия начальство в расчёт не принимает. Но разговоры эти всё слышнее, что естественно: в кризис нечиновные речи всегда становятся жёстче и громче — и по крайней мере про две тяжёлые беды нашей школы уже сказано вполне достаточно, чтобы можно было начинать действовать. Одна из них — невыносимое чиновничье давление на школу: груды никчёмных бумаг, которые обязан строчить каждый педагог; непрестанные проверки (в основном на соответствие этих бумаг друг другу и представлениям очередного чинуши об идеале), всякий раз грозящие учителя прихлопнуть; право начальства в любую минуту без объяснения причин уволить директора школы и т. д. Впрочем, эта беда у школы общая с другими сферами, курируемыми Минобром (и, боюсь, не только им), и при всей её тяжести главная для школы не она.

(Оговорюсь: сама по себе идея независимой от школы аттестации её выпускников вовсе не дурна — ужасной оказалась реализация этой идеи здесь и сейчас. Но об этом уже много раз писано.)

Принято говорить о егэизации школы — о том, как гиперзначимость ЕГЭ (от его результатов и только от них зависит и судьба ученика — и доход и репутация учителя) неостановимо уплощает обучение, превращая его в натаскивание. Это чистая правда, но не в том «таилась погибель» школы. И не в том, что логика такого натаскивания львиную долю усилий многих учителей и большинства мотивированных учеников неизбежно уводит из школы в репетиторство. Со всеми этими радостями школа могла бы уцелеть — стать хуже, но уцелеть. Погибель таилась в полной отмене выпускных экзаменов. То есть поначалу-то могло показаться, что они отменены частично: как же! ведь ЕГЭ по русскому языку и математике обязательны, и ещё что-то надо выбрать — и это тоже обязательно. Но очень скоро стало понятно, что это отговорки — во всяком случае, для всех предметов, кроме двух. Их все: что физику, что английский, что историю — если не хочешь, можно и не учить, и ничего тебе за это не будет. То есть ничего — если ты лодырь; если же ты собрался поступать, скажем, на экономический, то тебя за то, что ты забил на физику да химию, будут даже хвалить: ах, какой целеустремлённый. Тройку и в том и в другом случае как-нибудь натянут. Тут и учителя смекнули, что они, со своей стороны, могут не учить этим дисциплинам. Во всяком случае, не учить большинство учеников — всех, кто сам не выбрал этот предмет. И им тоже ничего за это не будет: ведь их зарплату определяет средний балл по ЕГЭ, а те, на кого они махнут рукой, его сдавать не пойдут и на средний балл не повлияют. Исключения, конечно, возможны — и наблюдаются; но как правило, где можно невозбранно не учить и не учиться — там и учить, и учиться постепенно перестают. И не надо себя утешать тем, что хоть по двум-то стержневым предметам итоговое испытание осталось обязательным. Увы, с русским языком и с математикой происходит практически то же, что с какой-нибудь химией, — только выяснилось это чуть позже.

Окончательно — прошлым летом, по итогам знаменитого «наконец-то честного ЕГЭ». Тогда, если помните, властям пришлось задним числом сдвигать вниз минимально допустимые баллы обоих обязательных экзаменов — без такой подтасовки аттестатов не получила бы чуть не четверть выпускников. Тот скандал заставил публику впервые поинтересоваться: так что же считается удовлетворительным уровнем знаний? А вот что. По математике хватало решения трёх первых, то есть простейших, задач теста: «Шкаф стоит 3300 руб., а его сборка 10% цены. Сколько стоит шкаф со сборкой?»; «Сколько сырков по 16 руб. можно купить на 100 руб.?» Для верного подсчёта сырков за глаза хватит смутных воспоминаний о начальной школе, но аттестат-то дают за среднюю! Столь же элементарных знаний, никак не исчерпывающих школьную программу, хватит и для тройки по русскому. И хуже всего, что от силы пятая часть школьников получает по той же математике больше вот такой тройки. То есть явное большинство выпускников и по формально обязательному предмету имели возможность практически не учиться.

Для маскировки столь катастрофических результатов решено сделать новый шаг в развитии ЕГЭ: разделить экзамен по математике на базовый и профильный уровни. Тест базового уровня будет уже целиком состоять из задач, доступных смышлёному третьекласснику, но это вроде даже и не будет стыдно: да, мы считаем, что решения этой тривиальщины довольно для получения аттестата, так ведь уровень-то — базовый! А на средний балл (теперь уже профильного уровня) абстиненты от математики влиять перестанут, и он перестанет от года к году пикировать. Смотреть на всё это горько. Адепты образовательной реформы любят укорять её критиков, будто те бранят нынешний Минобр более всего потому, что идеализируют школу советского периода: та-де была лучшая в мире, а нынешняя… Мне нечасто встречаются люди, называющие советскую школу лучшей в мире, — слишком уж памятны её слабые стороны. Но школьная система математического образования, вне всякого сомнения, была тогда лучшей в мире, и то, до чего она сейчас докатилась — за какие-то двадцать лет! — национальный позор.

Уже многие весельчаки провели нехитрый эксперимент: дали экзаменационные выпускные тесты младшеклассникам, а то и дошколятам (тут с оговоркой: одарённым). Результат, говорят, всегда один и тот же: на тройку набирает большинство детей. А теперь сопоставьте эти шуточки со свежей информацией: в Удмуртии четырнадцать из семнадцати выпускников, сдававших ЕГЭ по математике досрочно, экзамен завалили. Есть две международные программы: PIRLS, в которой оценивают учебные достижения школьников начальных классов, и PISA, где оценивают пятнадцатилетних ребят. Малыши наши выигрывают почти у всех: в предпоследний раз мы были первые, Гонконг — второй, в последний раз мы вторые, Гонконг первый. А наши юноши каждые три года опускались на несколько позиций, оказавшись в предпоследний раз примерно сороковыми из семидесяти участников; так что в последний раз Россия и участвовать не стала. Увы, всё ведёт к печальному выводу: наша школа понижает интеллектуальный уровень детей — не говоря о том, что развращает их безнаказанностью безделья.

Если уж вспоминать про советскую, не лучшую в мире школу, то её абитуриент за месяц сдавал то ли семь, то ли восемь устных и письменных выпускных экзаменов; на каждом он должен был показать минимальную осведомлённость в пределах школьного курса очередной дисциплины. Конечно, средний школьник никак не уподоблялся Пико делла Мирандола, но такой минимальной осведомлённостью в разных науках он на момент выпуска худо-бедно располагал, а на устных экзаменах ещё и доказывал, что в некоторой степени обучен излагать какие-то мысли. Собственно, это всё и называлось полученным средним образованием. Сегодня средним образованием мы готовы называть натасканность на прохождение тестов конкретного типа по трём-четырём предметам — и это в благоприятном случае; в случае менее благоприятном аттестат о среднем образовании выдаётся, как мы видели, за умение с горем пополам читать и считать в пределах первой сотни. О навыках связной речи лучше не вспоминать.

Почему отчаянность ситуации до сих пор так мало осознана в обществе? Да потому, что кто хочет учиться, тот — во всяком случае, в крупных городах — учиться пока может. Ключевое слово тут, к сожалению, «пока». Если оставить в стороне репетиторство всех родов, к обсуждаемой теме почти не имеющее отношения, то число школ, пригодных для получения настоящего образования, с неизбежностью будет сокращаться. Потому, например, что проводимая в последние годы политика прямо враждебна к сколько-нибудь выдающимся школам. Подушевое финансирование и так бы их погубило, но на помощь ему поспело и бредовое убеждение многих начальников, будто само существование элитных школ противоречит священному (и неисполнимому) принципу равнодоступности качественного образования. Пришибить хорошую школу не проблема, а создать новую труднее с каждым годом — прежде всего потому, что беда с учителями. В любой сколько-нибудь серьёзной дискуссии о проблемах школы можно услышать, что учителя (не все, конечно, — многие) плохо знают предмет, плохо и невнятно говорят, не владеют базовыми методическими навыками и так далее. Система педагогического образования в стране практически разрушена. Многие десятки педвузов чуть не во всех регионах страны за последние годы просто закрыты, выжившие либо ждут своей очереди, либо странным образом переформатируются. Теперь они будут готовить не специалистов, как прежде, а бакалавров; иными словами, из педвузов превращаются в педтехникумы — прекрасная основа для школы XXI века, что и толковать.

Что нужно делать? Не помню, сколько лет я не видел связных выступлений о том, что нужно делать, а за последние недели прочёл уже три разных текста, написанных весьма квалифицированными людьми. Тексты различаются во многих деталях, но едины в главном: отмена ЕГЭ в нынешнем виде, то есть выпускного и вступительного экзамена вместе; возврат выпускных экзаменов по всем основным предметам, то есть возвращение школе субъектности, а с ней — права на жизнь. Но как раз на это нынешние вожди образования не пойдут никогда и ни за что. Тут их кащеева игла: если ЕГЭ оказался хуже чем преступлением, ошибкой, то кто они такие? Поэтому любой разговор об отмене ЕГЭ они сводят и будут сводить к его «совершенствованию» — занятию с точки зрения школы вполне бессмысленному. И ведь по сути-то ЕГЭ уже скончался: и выпускное сочинение, возвращённое в школу по прямому приказу свыше, и устные экзамены по некоторым дисциплинам поставили крест на хвалёном «единстве» теста. Но Минобр этого не желает признавать. Выпускное сочинение он превратил в какой-то невнятный зачёт, а устные экзамены, весь смысл которых в диалоге с экзаменатором, говорят, хочет свести к монологам, записываемым в звуковые файлы, — чтобы потом их «объективно оценивать»…

Торопиться нужно ещё и потому, что ЕГЭ укореняется. С каждым годом всё больше учителей с изрядным облегчением привыкают к нынешнему положению вещей. Они понимают, что натаскивать, да притом не всех учеников класса, куда легче, чем учить, да притом всех; что система, при которой детей не надо учить думать, говорить и писать, весьма удобна тому, кто сам всего этого не умеет. Возвращать выпускные будет поэтому всё сложнее: учителя будут всё более массово к ним не готовы — выяснилось же в этом году, что большая часть словесников не знает, как работать с возвращённым вдруг сочинением. Промедлить ещё совсем немного — не знаю, год или два — и может статься, что школу придётся восстанавливать не по живым воспоминаниям, а по книгам. Если кто-нибудь сумеет такие книги написать.

Александр Привалов @ Эксперт

Русский еврейский вопрос, или Ответ молодому ученому

Мой старый (хотя в два раза меня младше) знакомый – талантливый молодой человек, ученый-физик, прислал в фейсбуке вопрос:

«Что, по Вашему мнению, может в текущей ситуации сделать простой человек, который хотел бы что-то изменить? Сейчас я у многих либеральных публицистов (пардон за ярлык) читаю, что Россия идёт к чему-то нехорошему, прям к катастрофе какой-то. Казалось бы, надо делать что-то здесь и сейчас, только непонятно что. В последние полгода я всё больше убеждаюсь в том, что сделать ничего нельзя, и что надо бежать из этой страны куда глаза глядят. Только незавершённая диссертация и хороший научный коллектив держат».

Кажется, большинство молодых и не очень профессионалов и ученых в России (исключая, наверное, профессионалов в таможенном деле, государственном управлении и вопросах национальной безопасности) задаются аналогичным вопросом. Может быть, мои мысли на тему помогут кому-то определиться.

Вечный вопрос

Написанный ответ на подобный вопрос уже сегодня занимает тысячи страниц. Писался он много лет, рассредоточен по трудам сотен великих философов, писателей и поэтов. Он в явном виде встречается в Библии, он обсуждается философами древней Греции, он проскальзывает у Плиния Старшего; его комментирует Раши, говорит о нем Баал Шем Тов, и с позиций «естественного права» изучает Борух Спиноза. Шекспир сводит его к одному монологу, а Фейхтвангер пишет о нем десяток романов. Лев Толстой предлагает на него ответ и сам его отвергает.

У этого вопроса есть несколько аспектов. Во-первых, аспект эгоистический. Никому кроме спрашивающего, а часто и спрашивающему, не понятен до конца сам автор вопроса. Кто он – тот, кто решает для себя, что «надо оказать сопротивленье» или «лучше жить в глухой провинции у моря»? Чего он хочет на самом деле? «Забыться и заснуть»? «Бури»? Насколько вопрос подразумевает, используя терминологию, близкую специалистам в естественных науках, максимизацию функции полезности спрашивающего индивидуума, настолько ответ на него может дать только сам спрашивающий, чаще всего – после серьезного самоанализа и возможно даже прохождения специфической психотерапии, раскрывающей его реальные запросы.

Ответ по-еврейски, вопросом на вопрос, может звучать так: «А Вы сами чего хотите?» Вы на самом деле хотите заниматься наукой? Тогда стоит отправляться туда, где вы видите больше возможностей для работы, больше контактов с продуктивной научной средой, больше финансирования науки, больше свободы в исследованиях – там Вы сделаете для мира больше. А может быть Вы хотите славы, хотите бороться, хотите чувствовать себя героем? В этом случае стоит оставаться в России и заняться активной общественной деятельностью – в стране, где можно эффективно заниматься наукой, герои не нужны. Или может быть для Вас ценнее всего родной язык, друзья детства, которые никуда не уедут, улица, на которой Вы жили? Тогда почему не работать спокойно, по крайней мере пока на улицах нет танков, а по квартирам не ходят штурмовики, отлавливая инородцев, геев и демократов? Да, Вы меньше сможете сделать в науке, зато не расстанетесь с тем, что дорого.

Жизнь, вообще говоря, это тоже только процесс. Самое большое наслаждение нам доставляют процессы

Второй аспект вопроса – что на самом деле Вас больше волнует: процесс или результат? Все вышесказанное относилось к процессу. Жизнь, вообще говоря, это тоже только процесс. Самое большое наслаждение нам доставляют процессы, даже если результаты доставляют неприятности – великолепная опера, богатое вино, научное исследование, игра в футбол, секс, а вовсе не позднее возвращение домой, похмелье, ученая степень, потная майка или случайная беременность делают нас счастливыми. Но тем не менее результат важен и поэтому вопрос «а что изменит моя деятельность?» тоже следует обсудить.

Роль науки

На этот вопрос и ответить легче. Экономика уже неплохо изучила исторические закономерности и с уверенностью констатирует: в истории человеческого развития существует один фактор, который многократно превышает по своему действию все другие. Этот фактор – наука. Если Вы называете прогрессом улучшение качества и продолжительности жизни людей, то Вы будете удивлены, увидев насколько кроме науки в этом вопросе ничего не имеет значения. Мы с Вами можем с грустью констатировать, что средняя продолжительность жизни в России сегодня на 13% меньше, чем в США – и это, видимо, следствие наличия развитой демократии в Штатах. Но в 1800 году средняя продолжительность жизни в США (да и в Европе) была в 2 раза ниже, чем сегодня: 200 лет развития науки удвоили продолжительность жизни, то есть сделали для всего мира в 8 раз больше, чем 200 лет развития демократии (которая тоже явилась следствием развития науки) в США – для Штатов.

Конечно, и сегодня есть Руанда или Свазиленд, где люди в среднем живут менее 40 лет, а научные достижения как будто не могут пробиться на их территорию. Наука не напрямую влияет на качество и срок жизни людей. Наука, там, где ее плодами пользуются, двигает вперед экономику. Экономика изменяет отношения в обществе, меняет идеологию, и само общество. Научные достижения транслируются не только в появление смартфонов или электрочайников, но в самую суть нашей жизни. Изобретение водяной мельницы и удобрений остановили средневековые войны в Европе; причиной того, что Китай сегодня выходит из средневековья, является изобретение электродвигателя 125 лет назад и фитинга (для контейнеров) 60 лет назад; огромный вклад в снижение преступности в мире внесло изобретение латекса (и надежных средств контрацепции, отсюда – снижение числа детей в неблагополучных социумах); изобретение паровой машины победило рабство в США, а паровоза – обеспечило США функционирующей двухпартийной системой и развитой демократией, связав Север и Юг.

Не лидеры, не движения, не герои меняют жизнь народов к лучшему: это делает наука, меняющая экономику и общество

Список можно продолжать, и чем дальше вы будете заходить, тем яснее будет – не лидеры, не движения, не герои меняют жизнь народов к лучшему: это делает наука, меняющая экономику и общество – лидеры и герои появляются «вовремя», создавая «лицо» перемен, но не являясь ни их авторами, ни их причиной. Верно и обратное: деградация науки, и особенно деградация экономики – меняет жизнь к худшему, и никакие герои не могут этому процессу помешать.

Двенадцать лет назад на мировом рынке начался рост цен на нефть, который позволил России построить атавистичную, примитивную ресурсную экономику. Одновременно шла активная деградация не только социальных, но и научных институтов. Пока нефть (даже упав в цене сегодня) обеспечивает наш торговый баланс, никакой лидер, никакой гений или герой не в силах будут оттащить народ от кормушки, через которую идет раздача государством объедков с нефтяного стола, и от поилки, через которую льется патриотическая «водка». Это сделают группы инженеров, опирающиеся на несколько научных достижений: акк умуляторы быстрого заряда и высокой емкости; или – прорыв в эффективности сланцевой нефтедобычи; возможно – ториевый двигатель; может быть – управляемый синтез или все вместе. В результате нефть упадет в цене так, что не будет хватать на раздачи, и страна вдруг сама собой изменится – как это произошло в 1985-1990 годах. Что 25 лет назад так повлияло на советское общество, которое в 1968-м смогло вывести только 7 человек на Красную Площадь в знак протеста, а в 1990-м выводило до 1 миллиона на Манежную? Цена на нефть в сочетании с истощением экономики СССР гонкой вооружений, больше ничего.

Я бы не доверял рассказам политиков и общественных деятелей, которые утверждают, что Ваше включение в их игры может изменить мир. Политика — это почти всегда борьба безумцев с подлецами за счет дураков. Если Вы не безумец, и сознательно не хотите быть подлецом – я бы советовал держаться подальше от политики и всего, что с ней связано: и потому, что это очень грязное дело, и потому что оно в конечном итоге бесполезно – как я уже сказал выше, все решает состояние экономики, определяемое, в частности, уровнем развития науки. Я думаю, что вывод достаточно однозначен: вы наиболее эффективно изменяете мир к лучшему, занимаясь наукой (и/или всем, что связано с внедрением и распространением знаний и научных изобретений), и делая это там, где вам комфортнее всего, и где ваши занятия наиболее продуктивны.

Политика — это почти всегда борьба безумцев с подлецами за счет дураков

Возможно Вам покажется, что Ваша научная работа не имеет сегодня прямой прикладной ценности, или никак не может повлиять на жизнь людей (в мире или в России). Хочу Вас заверить, что Вы не можете этого знать. Герц, изобретатель радиоволн, умер с уверенностью, что совершил чисто академическое открытие, которое не имеет практического применения. Джон фон Нейман полагал, что миру нужно всего 5 компьютеров. Xerox создал графический интерфейс в качестве курьеза, и установил его на ограниченном количестве компьютеров, которые не вышли за пределы компании и ряда университетов. Коль скоро Вы занялись наукой, не Вам решать, важна ли Ваша работа. Вы скорее всего никогда не узнаете, насколько масштабным станет применение Ваших открытий – но вероятность того, что они будут востребованы, и важность их превысит многократно потенциальную важность Вашей социальной активности – 100%.

Человек и общество

Еще один аспект вопроса – это кому Вы хотите приносить пользу своими действиями. И тут на мой взгляд есть ряд ловушек. Как много тех, кому Вы хотите помочь? Это Ваши родные? Друзья? Ваш народ? Ваша страна? Весь мир?

Я полагаю, что Ваши родные и друзья хотят, чтобы Вы были в безопасности и счастливы. Это возвращает нас к первому аспекту вопроса. Сами же Ваши родные и друзья ответят на тот же вопрос для себя, и сами будут отвечать за этот ответ. Кто-то уедет. Кто-то останется. Это уже не Ваш вопрос.

Может быть Вы хотите принести пользу народу? Но кто это – Ваш народ? Жители России? Чего они хотят – чтобы Вы вступили в борьбу? За что?

Не забывайте, что все люди разные. Мы живем в пространстве своих мета-мемов – культурных «шорткатов». Мы готовы умереть за одно, и ненавидим другое – но на практике нет «истины», лишь более или менее общепринятые мета-мемы. Не верите? Тогда объясните, чем отличается французский поцелуй от плевка в ваш чай? Почему 100 лет назад в Лондоне забирали в полицию женщин в брюках? Знаете ли Вы, что чулки придуманы для мужчин, серьги 300 лет назад в Европе были символом мужественности, а в Древней Греции (которая превосходила соседей и по рождаемости, и по продолжительности жизни, и по боеспособности), мальчик-подросток, не имеющий гомосексуальной связи, считался асоциальным?

Мы готовы умереть за одно, и ненавидим другое – но на практике нет «истины», лишь более или менее общепринятые мета-мемы

Мы ратуем за экономическое процветание, здоровье и долголетие, свободу перемещения, равенство и главенство закона. Мы поддерживаем стремление к взаимной выгоде, оказываем помощь более слабым, ценим плюрализм мнений и возможность дискуссии, право на правду и свободу слова, порядочность и ответственность. Все это – неполный список мета-мемов, которые принимаются нами с Вами в качестве необходимых и желаемых. Ради них мы жертвуем свободным временем, вкусом еды и ощущением эйфории, безопасностью, возможностями дополнительных «дивидендов» от дискриминации более слабых или менее хитрых; мы загоняем внутрь и блокируем свои естественные агрессию, инстинкты конкуренции, ограничиваем желания. Мы верим, что такое поведение не только приятно, но и полезно нам и обществу. Это так – при одном условии: общество должно разделять нашу мораль, выраженную в вышеперечисленных мета-мемах.

А если социум не разделяет нашей морали? Если необходимые ему мета-мемы звучат совершенно по-другому? Что если ему хочется прежде всего сознания общности и ощущения безопасности в тени силы? Что если самые страшные для нас чувства – угрызений совести, унижения, предательства – для общества сегодня легко переживаемы, а необходимые нам открытость, личная ответственность, сострадание для основной массы наших соотечественников как раз непереносимы? Что если без удовольствия, сопряженного с неконтролируемым поведением, без удовлетворения садо-мазохистского комплекса, без возможности выброса агрессии сегодняшнее российское общество не может существовать так же, как мы с Вами – без собственного достоинства и личной свободы?

Вы скажете, что наш «способ жизни» ведет к процветанию и долголетию, а «их» – к разрухе и опасностям. И Вы абсолютно правы. Но где в мета-мемах большинства россиян Вы нашли стремление к процветанию и долголетию? Это наши, а не их ценности. Более того: где, как не в разрухе так явно можно удовлетворить и стремление к общности, и комплекс силы, и садо-мазохистские тенденции? А согласие променять эффективное здравоохранение и личную безопасность на торжество военных побед над соседом с точки зрения «объективного наблюдателя» ничем не глупее согласия променять возможность украсть миллионы на сохранение собственного достоинства и чистую совесть.

Вы считаете, что общество ошибается и ему надо поменяться? Будете помогать ему насильно? Вы знаете много примеров такой успешной «помощи»?

Я верю, что помогать эффективно можно только и исключительно конкретным людям. Если хотите, это суть теории малых дел

Есть еще такое понятие, как «помощь стране». Но что такое страна? Не более чем территория, обозначенная сегодня так, а завтра – иначе. (Вспомните - границы большинства стран мира стали похожими на современные только около 50 лет назад, возраст таких государств, как например Италия или Германия – меньше 200 лет, а США и Великобритания – пожалуй единственные крупные страны, которые за последние 100 лет не поменяли по нескольку раз формы правления, идеологию, и общепринятую мораль). Что такое Россия, которой Вы собрались помогать? Часть поверхности земного шара, в которой за 100 лет базовые понятия «хорошо» и «плохо» почти что менялись местами 8 раз, а сегодня население окончательно спутало «родину» с «Вашим Превосходительством»? Какой стране Вы будете приносить пользу? Той, которая в 2008 году верила, что США – друг, или той, которая в 2015 году верит, что США – враг? Может быть той, которая году к 2020 снова поверит, что НАТО – наши друзья, а к 2030 в НАТО вступит? Или вдруг той, в которой к 2030 году будет идти гражданская война, а половина территории будет оккупирована Китаем? Страна – это иллюзия, придуманная теми, кто готов использовать Вас в своих интересах, закрыв Ваши глаза и заткнув уши бархатным знаменем с бахромой. Никому кроме них Вы не поможете, «принося пользу стране» как они от Вас ждут.

Я верю, что помогать эффективно можно только и исключительно конкретным людям. Если хотите, это суть теории малых дел. В самые страшные времена в гитлеровской Германии (и в сталинской России) помогали не те, кто «вел политическую борьбу». Помогали укрывавшие евреев (а в России – тех, кого должны были арестовать, как врагов народа). В менее страшные времена ситуация та же. Не надо бороться за власть или с властью, не надо поддерживать власть – никому не поможете, только сами испачкаетесь. Хотите помочь детям, нуждающимся в лечении, на которое (в отличие от олимпиад и военных авантюр) у России нет денег? Соберите фонд, финансируйте лечение этих детей. Готовы помогать талантливым школьникам из бедных семей? Организуйте бесплатную подготовку в ВУЗы и пробивайте им стипендии за рубежом. Хотите помочь людям, обманутым пропагандой? Говорите с конкретными людьми, пишите посты в фейсбуке, доказывайте, объясняйте. Кстати, для всего этого не обязательно находиться в России.

Конечно, если Ваше призвание связано с взаимодействием с конкретными людьми (Вы врач или учитель, например), то Вы приносите пользу там, где находитесь. Перед Вами всегда будет стоять вопрос – остаться и помогать людям здесь, хотя объективно вы сможете помогать хуже и меньше, или уехать и помогать людям «там» (что никак не менее важно, а часто – более эффективно). Я уже не говорю про выбор уехать не туда, где комфортнее и спокойнее, а туда, где еще хуже – есть ведь и Лаос, и Средняя Африка, и множество других мест, где с медициной и образованием еще хуже, чем у нас. Этот выбор – абсолютно субъективен. Нет варианта «хуже» или «лучше», более достойного или менее достойного, правильного или неправильного. Тут надо понимать риски и свои возможности, и уважать свои желания. Находятся и те, и другие, и третьи, и никто не вправе никого их них упрекать за их выбор.

Этическое чувство

Есть наконец еще один аспект – этический. Этика это конечно дериватив полезности очень высокого порядка, но, как показывает мировая история, очень точный. Именно этическое чувство должно Вам подсказать, что делать. Этика – это не чувство справедливости, не наука о удовлетворении амбиций, не идеологическая конструкция. А значит, этика не может Вас обмануть, оказавшись «служанкой» той или иной группы пропагандистов, плодом Вашего комплекса или последствием психотравмы.

В современной философии практически принят постулат об объективности этики. Основы этой этики (о которой пишут и Иммануил Кант, и Ханна Арендт) проще всего выразить через заповеди Первозакония, иначе называемые этическим Декалогом (христианская этика и категорический императив легко выводятся из этих заповедей). Я бы сказал даже больше – то, чего нет в этих заповедях, вряд ли может быть отнесено к этике. Если Вам предлагают доктрину, выходящую за рамки заповедей – скорее всего Вас хотят использовать в неэтичных целях.

Что есть в заповедях? Призыв сохранять контакт с единым богом (в том виде, в котором каждый сам для себя его понимает) и запрет на множественное обожествление; запрет на создание кумиров (то есть поклонение объектам или субъектам, включая отказ от критического отношения, делегирование своей воли и разума, признание таких объектов или субъектов «приоритетными» по отношению к другим, нанесение вреда «во имя» объекта или субъекта); запрет на использование бога как аргумента (ссылки) в «практических», приземленных вопросах; призыв к почитанию своих родителей; запрет на убийство; запрет на воровство; запрет на лжесвидетельство (вне зависимости от цели); запрет на прелюбодеяние (то есть действие против любви, будь то физическая близость без эмпатии или пренебрежение любящим человеком); наконец – запрет на зависть.

Чего нет в заповедях? Нет никаких указаний на обряды, ритуалы, условности, формы одежды, кроме – соблюдения субботы (по-моему, мы с Вами соблюдаем эту заповедь, ведь суть ее в чередовании работы и отдыха, наличии времени для познания окружающего и размышлений о смыслах). Нет сексуальных правил (кроме запрета на прелюбодеяние) или запрета, скажем, на однополый секс. Нет никаких национальных дифференциаций. Нет ничего о народе, стране, партии, формах правления, структуре экономики, богатстве и бедности. Ни слова о патриотизме. Никаких других, дополнительных наборов мета-мемов.

Чего нет в заповедях? Нет никаких указаний на обряды, ритуалы, условности, формы одежды

Вот из этого я бы и исходил, определяя, «что делать». Можно выбирать что угодно, и делать это где угодно, лишь бы это не вело к нарушению заповедей. Вы чувствуете в себе прилив патриотизма и национальной идентификации? Это прекрасно, вы много можете сделать для своего народа. Только Ваш патриотизм не должен рождать кумиров (включая ваш народ, страну и ее лидеров или героев-борцов), способствовать воровству, убийствам, лжи, унижать Ваших родителей, вызывать зависть (и основываться на зависти), мешать любви. Вы считаете себя гражданином мира, и считаете, что нация – это выдумка вождей, которые управляют территорией в своих интересах, разъединяя людей с помощью этого понятия? Отлично, послужите миру в целом – на таких же условиях. Вам вообще наплевать на всех, вы гедонист и мизантроп? Не проблема – делайте то, что Вам нравится – с теми же ограничениями.

Так что – все зависит от обстоятельств в меньшей степени, и от Вас – в большей. Каждый сам и только сам может принять решение, и только он сам будет отвечать, если оно окажется неправильным. Впрочем, все «жизненные» вопросы таковы. Главное – постоянно их задавать самим себе. Возможно и ответы не так важны.

Андрей Мовчан @ Slon

Ленд-лиз – история американской военной помощи СССР

Человечество пережило одну из наиболее тяжелых эпох за всю историю своего существования – двадцатый век. В нем было довольно много войн, но наиболее тяжелым испытанием стала Вторая Мировая война. До настоящего времени остается огромное количество эпизодов, фактов, событий и имен, о которых никто не знает. И существует реальная угроза того, что о них никто и не узнает, если очевидцы не расскажут об этом. В числе таких малоизвестных фактов – американский ленд-лиз Советскому Союзу, в ходе которого в СССР поставлялась военная техника, продовольствие, оружие, снаряжение, боеприпасы, а также стратегическое сырье. По определенным политическим соображениям эти поставки были строго засекречены вплоть до 1992 года, и знали о них только непосредственные участники.

Общий объем полученного ленд-лиза Советским Союзом составил на сумму порядка 9,8 миллиардов долларов. Помощь Америки в то время была действительно неоценимой, и стала одним из решающих факторов, которые способствовали разгрому фашисткой силы.

Колонна американских военных грузовиков, осуществляющих перевозки по ленд-лизу в СССР, стоит на дороге в восточном Ираке

В то же время советские власти не только искусственно создавали негативное мнение относительно американской помощи, но и держали ее в строжайшей тайне, а всех непосредственных участников нередко ставили вне закона. Но наконец-то пришло время расставить все точки над «і», и узнать хотя бы часть всей правды о столь плодотворном (наверное единственном в истории) сотрудничестве двух сверхдержав.

Как американские, так и советские летчики, моряки, которые участвовали в перегонке самолетов, в перевозке и сопровождении грузов, совершали настоящий подвиг, огибая более половины земного шара, поэтому наше поколение не должно, просто не имеет права забыть их подвиг и героизм.
Официально начало переговорам по ленд-лизу было положено в последние дни сентября 1941 года. От американской стороны участие в переговорах принимал А.Гарриман, которого специально направил в Москву американский президент. 1 октября 1941 годы им был подписан протокол относительно поставок в Советский Союз, сумма которых составила 1 миллиард долларов. Срок поставок – девять месяцев. Но, несмотря на это, только в начале ноября 1941 года американский президент подписал указ о том, что закон о ленд-лизе (полное название документа англ. «An Act to Promote the Defense of the United States» («Закон по обеспечению защиты Соединенных Штатов»), принят Конгрессом США 11.03.1941 года) распространяется и на Советский Союз.

Американский бомбардировщик А-20 «Бостон» (Douglas A-20 Havoc/DB-7 Boston), разбившийся в районе аэропорта Ном (Nome) на Аляске при перегонке в СССР по ленд-лизу. Позднее самолет был отремонтирован и успешно доставлен на советско-германский фронт. Источник: Библиотека конгресса США

Первые поставки вооружения и техники начались в октябре, и до конца года в Советский Союз было поставлено 256 самолетов на сумму в 545 тысяч долларов. Сумма же всего авиационного ленд-лиза в годы войны составляла 3,6 миллиардов долларов. Однако с самого начала возникли определенные трудности с перегонкой. Не удалось достичь четкой организации поставок. Особенно ситуация осложнилась в зимний период времени, когда стало ясно, что американские самолеты не приспособлены к холодам: при сильных морозах резина покрышек становилась хрупкой, гидросистема замерзала. Поэтому было решено обменяться технологиями: советская сторона поделилась технологией производства морозостойкого каучука, а американская – гидравлики, стойкой к морозам.

Но еще большие трудности испытывали люди. Летчики в ходе перегонки через Верхоянский хребет вынуждены были подниматься на большую высоту (5-6 километров), не имея кислородных приборов. Многим это оказалось не по силам, и большое количество самолетов разбивалось, падая на скалы. Подобные случаи происходили на протяжении всех трех лет, пока осуществлялась перегонка. В российской тайге до настоящего времени находят обломки самолетов с останками пилотов, а сколько еще не найдено. Кроме того, много самолетов вместе с экипажами просто пропали без вести.

Генерал А.М. Королев и генерал-майор Дональд Коннели (Donald H. Connolly), командующий сервисной службой США в Персидском заливе пожимают руки на фоне первого поезда, прошедшего через персидский коридор в рамках поставок из США в СССР по ленд-лизу. Источник: Библиотека конгресса США.

В общей сложности за годы войны из Америки в Советский Союз было переправлено более 14 тысяч самолетов: Белл Р-39 «Аэрокобра», Кертисс «Китихоук» и «Томагаук», Дуглас А-20 «Бостон», Консолидейтед PBY «Каталина», Рипаблик Р-47 «Тандерболт», Норт-Америкен В-25 «Митчелл».

Большая часть этих самолетов (примерно 8 тысяч) была перегнана по трассе Аляска-Сибирь. В Мурманск поставлялись из Англии истребители Супермарин «Спитфайр», Хоукер «Харрикейн», а также бомбардировщики Хендли-Пейдж «Хемпден». По ленд-лизу поставлялся также один из наиболее малоизвестных самолетов – «Армстронг Альбермарл».

Самолеты, которые были изготовлены на территории США, перегонялись американскими и канадскими летчиками на Аляску, а оттуда их перегоняли на территорию Советского Союза летчики перегоночной советской дивизии, которая была создана специально для этих целей и состояла из пяти полков.
Многие из представителей старшего поколения помнят джипы, самолеты, а также «Студебеккеры» и американскую тушенку, которые поставлялись по ленд-лизу.

Фотография на память советских и американских летчиков на аэродроме в Фэрбенксе у истребителя Bell P-63 Kingcobra. На Аляске американские самолеты, предназначенные для поставок по ленд-лизу в СССР, передавались советской стороне, и советские летчики перегоняли их в Советский Союз.

Кроме большой помощи в материальном плане, немалую роль сыграл американский ленд-лиз и в плане моральной поддержки советских войск. Будучи на фронте, многие советские воины чувствовали себя увереннее, когда видели в небе иностранные самолеты, оказывавшие им поддержку. Да и мирное население, видя, что американцы и британцы помогают ресурсами, понимало, что это во многом может помочь одержать победу над фашистской Германией.

Американские самолеты всегда были видны на фронтах. Они оказывали поддержку и прикрывали с воздуха морские конвои с грузами, во время блокады Ленинграда воздушную защиту его осуществляли истребители «Китихоук», они осуществляли бомбардировки немецкого морского транспорта в Финском заливе, участвовали в освобождении Украины, Кубани.

Кроме самолетов, в Советский Союз по ленд-лизу поставлялись также джипы, хотя, по словам советской стороны, просили они о поставках мотоциклетных колясок. Однако по совету госсекретаря США Эдварда Стеттиниуса были поставлены именно военные автомобили, поскольку у американцев был большой и весьма удачный опыт их использования. Общий объем полученных джипов за годы войны составил 44 тысячи единиц.

Ликующие жители Софии приветствуют советских солдат, вступающих в болгарскую столицу на танках «Валентайн» (Valentine), поставлявшихся в СССР по ленд-лизу. Источник: Эстонский Исторический Музей (EAM) / F4080.

Кроме того, по ленд-лизу поступали автомобили 50-ти моделей, производителями которых были 26 американских, английских и канадских фирм. Комплектующие к ним производились значительно большим количеством заводов.

Наибольшее количество среди всех поставленных автомобилей составили американские грузовики US 6 Studebаker и RЕО – их объем составил 152 тысячи экземпляров. Общий же объем таких автомобилей составил около 478 тысяч единиц без учета запчастей (а их хватило бы еще на сборку нескольких тысяч автомобилей).

Хотя документы были и подписаны позже, но первые морские конвои с ленд-лизовскими грузами уже были направлены в СССР в августе 1941 года. Они получили обозначение PQ (это инициалы британского офицера военно-морских сил Эдвардса). Грузы доставлялись в Мурманск, Северодвинск, Архангельск. Сначала корабли прибывали в Рейкьявик, где их формировали в караваны по 20 судов, а затем в сопровождении охраны из военных кораблей и доставляли на территорию СССР. Но очень скоро немецкая разведка получила точные координаты маршрутов этих конвоев. Тогда и начались потери. Одной из наибольших потерь является эпизод, произошедший в июле 1942 года, когда из 36 кораблей уцелело всего 11, на дне оказались более 4 сотен танков, 2 сотен самолетов и 3 тысяч автомобилей. Всего же за период войны немецкими подводными лодками и торпедоносцами было потоплено 80 кораблей, даже несмотря на то, что для их охраны привлекались боевые корабли и самолеты. Британские и американские военно-морские силы потеряли в северной Атлантике 19 боевых кораблей.

Советская бригада по испытаниям самолета «Харрикейн». Истребители этой модели поставлялись в СССР по ленд-лизу.

Надо заметить, что в советской истории осталось много темных пятен относительно ленд-лиза. Мнение о том, что американцы сознательно задерживают поставки, ожидая, когда советский строй рухнет, было в то время общепринятым. Но в то же время возникает немало вопросов: почему американцы с такой поспешностью принимали закон о ленд-лизе и его распространении на советскую территорию? Можно ли считать случайностью тот факт, что война «уложилась» в срок этого закона?

Более того, некоторые исследователи выдвигают версию о том, что американский ленд-лиз – это результат работы советской разведки. Ходили даже слухи о том, что большую роль в подписании закона о ленд-лизе сыграл непосредственно сам Сталин – якобы он, в целях предотвращения распространения нацизма, намеревался первым начать войну против фашисткой Германии и очень надеялся на помощь Запада в этой войне. Но это всего лишь слухи, никаких документальных подтверждений данных теорий пока не существует.

Советские авиатехники ремонтируют двигатель истребителя Р-39 «Аэрокобра», поставлявшегося в СССР из США по программе ленд-лиза, в полевых условиях. Необычность компоновочной схемы данного истребителя заключалась в размещении двигателя за кабиной летчика вблизи центра масс.

В любом случае, надо отдать должное Сталину в этом вопросе. Он, можно сказать, проявил себя практически гением дипломатии, обернув ленд-лизовские поставки с пользой для СССР. Когда стало известно о том, что Америка и Великобритания выражают готовность оказать помощь СССР, он в первую очередь упомянул слово «Продать», но гордость, или какие-то другие мотивы, не дали ни американской, ни британской сторонам требовать оплаты. Кроме того, советским войскам очень часто доставалась та техника, которая изначально была предназначена англичанам, в частности, вездеходы Bantam, которых было не так много.

Кроме всего прочего, советский вождь не стеснялся отчитывать союзников за то, что груз плохо упакован, а также намекать на то, что если советские войска не смогут продолжать военные действия, вся тяжесть войны ляжет на британцев.

Сборка самолета Bell P-63 «Кингкобра» на американском заводе, вид сверху. 12 выхлопных патрубков с каждой стороны явный признак «Кингкобры» (у Р-39 «Аэрокобра» — по 6 патрубков). На фюзеляже нанесены звезды-опознавательные знаки советских ВВС — самолет предназначается для отправки в СССР по ленд-лизу.

Заметим, что поставки практически не прекращались всю войну, за исключением одного раза в 1942 году, когда Великобритания готовилась к операции в Африке, и одного раза в 1943 году, когда планировалась высадка союзных войск в Италии.

По окончании войны часть техники, согласно прежним договоренностям, советская сторона сдала обратно союзникам. Но в то же время существовал и солидный долг СССР перед США по ленд-лизу, остаток которого в размере 674 миллионов долларов советские власти отказывались выплачивать, мотивируя это дискриминацией в отношении СССР со стороны американцев в торговле. Но, уже в 1972 году, было подписано соглашение, по которому СССР согласилось выплатить США 722 миллионов долларов. Последний платеж по этому соглашению был проведен в 2001 году.

Передача советским морякам фрегатов из состава флота США. 1945 год. Американские патрульные фрегаты типа «Такома» (водоизмещение 1509/2238—2415т, скорость 20 узлов, вооружение: 3 76-мм орудия, 2 40-мм спаренных «бофорса», 9 20-мм «эрликонов», 1 реактивный бомбомет «Хеджехог», 2 бомбосбрасывателя и 8 бортовых бомбометов (боезапас — 100 глубинных бомб) строились в 1943—1945 годах. В 1945 году 28 кораблей этого типа были по ленд-лизу переданы в СССР, где были переклассифицированы в сторожевые корабли и получили обозначение «ЭК-1» — «ЭК-30». Первая группа из 10 кораблей («ЭК-1» — «ЭК-10») была принята советскими экипажами 12 июля 1945 года в Колд-Бэй (Аляска) и 15 июля убыла в СССР. В августе 1945 года эти корабли приняли участие в советско-японской войне. Остальные 18 кораблей («ЭК-11» — «ЭК-22» и «ЭК-25» — «ЭК-30») были приняты советскими экипажами в августе-сентябре 1945 года и участия в боевых действиях не принимали. 17 февраля 1950 года все 28 кораблей были исключены из состава ВМФ СССР в связи с возвратом ВМС США в Майдзуру (Япония).

Таким образом, принижение значения поставок военной техники, амуниции и продовольствия, которые осуществлялись американскими и британскими союзниками, было осуществлено исходя из идеологических принципов того времени. Это делалось якобы для того, чтобы утвердить постулат, что советская военная экономика имеет не просто большое, а просто огромное превосходство над экономикой капиталистических государств, причем не только Германии, но и Соединенных Штатов Америки и Великобритании.

В отличие от советской точки зрения, в американской историографии, как это практически постоянно бывает на Западе, роль ленд-лизовских поставок всегда представлялась решающим фактором в способности СССР продолжать вести войну против фашистской Германии.

Советский истребитель американской постройки Р-39 «Аэрокобра» (Airacobra), поставлявшийся в СССР по программе ленд-лиза, в полете.

Но какими бы то не были суждения, нельзя отрицать тот факт, что ленд-лиз оказал существенную поддержку советской стране в трудные времена.

Кроме того надо сказать, что на территории бывшего Советского Союза практически не осталось ничего, что бы служило напоминанием о героизме наших людей, которые перегоняли американские самолеты, водили и сопровождали транспорты, за исключением, разве что трех маленьких музеев и останков самолетов. В то же время на Аляске и в Канаде наблюдается совершенно противоположная картина – мемориальные доски и большие музеи, ухоженные кладбища. Каждый год в городах, по которым проходила трасса, устраиваются празднования в честь ветеранов.

Может, пора уже задуматься и хотя бы попытаться что-то изменить? Ведь это тоже часть той войны, забыть которую мы просто не вправе.

Итальянские солдаты у подбитого советского среднего танка М3 «Генерал Ли». Танки М3 «Генерал Ли» американского поставлялись в СССР по ленд-лизу. Лето 1942 г. Место съемки: юго-восточная Украина (Донбасс) или Ростовская область, сталинградское направление.

Редкое фото советских танкистов с танками М3А1 «Стюарт», в американских шлемофонах, с пистолетом-пулеметом Томпсон М1928А1 и пулеметом М1919А4. Американская техника оставлялась по ленд-лизу полностью укомплектованной — с экипировкой и даже стрелковым оружием для экипажа.

Советские летчики принимают американский средний бомбардировщик А-20 (Douglas A-20 Boston), передаваемый по ленд-лизу. Аэродром Ноум (Nome), Аляска. Источник: Библиотека конгресса США.

Английские женщины готовят танк «Матильда» к отправке в СССР по ленд-лизу. В Великобритании тогда все советское было очень модным и популярным, так что работницы с искренним удовольствием выводят на броне танка русские слова. Первые 20 «Матильд» прибыли в Архангельск с караваном PQ-1 11 октября, а всего до конца 1941 года в СССР прибыло 187 таких танков. Всего в СССР было отправлено 1084 «Матильд», из них 918 дошли до пункта назначения, а остальные были потеряны в пути при потоплении транспортов конвоев.

Советский бронетранспортёр-разведчик M3A1 Scout Car, поставлявшийся по ленд-лизу, в бою на улицах Вены, Австрия. Машина 1-го гвардейского механизированного корпуса 3-го Украинского фронта.

Отправка танка «Валентайн» (Valentine) в СССР по программе ленд-лиза. Танк с надписью «Stalin» перевозится на грузовике с завода в порт.Фотография сделана 22 сентября 1941 года, когда на танковом заводе Birmingham Railway Carriage and Wagon Co. состоялся торжественный митинг, на который был приглашен советский посол Иван Майский. На фотографии «Валентайн» модификации Mk.II.

Рота американских танков М3с «Генерал Ли», поставлявшихся в СССР по ленд-лизу, выдвигается к переднему краю обороны советской 6-й гвардейской армии. Июль 1943 г.

Истребитель P-63 «Кингкобра», ранее поставленный в СССР по ленд-лизу, вернулся в США и осматривается американскими техниками. Авиабаза Great Falls, США. Валерий Бовал via Рустем Адагамов

Как мёртвый Гитлер победил Россию

Несколько лет назад такое вряд ли было возможно представить. Во второй столице России соберутся активисты ряда европейских организаций, не скрывающих своей симпатии к фашизму и национал-социализму, российские власти объявят их «друзьями России», а полиция будетразгонять антифашистов, протестующих против проведения подобного шабаша в городе, потерявшем полтора миллиона жизней из-за блокады, некогда устроенной ему нацистами. Но это — реалия путинской России.

К чести европейских правых, большинство из них не приехало на этот шабаш, анонсированный российской властью как мощный европейский форум консервативных сил, поддерживающий текущую политику Кремля. Состав и масштаб мероприятия наглядно показали, что действия Путина против Украины и Европы вызывают одобрение только у жалкой горстки отбросов европейского политического маргиналитета. Но сейчас речь не об этом, а о том, почему западные неонацисты стали так органично ассоциироваться с курсом православной державы на упрочение духовных скреп.

Когда в конце января 2015 года в Москве при стечении государственных бонз и официозной прессы помпезно открылась приуроченная к 70-летию военного поражения нацизма выставка под названием «Помни, мир спас советский солдат!», название мероприятия почему-то не вызвало у «спасённого мира» чувства если не оскорблённой гордости, то хотя бы когнитивного диссонанса. По крайней мере, не вызвало публичного проявления такого чувства.

Сравним с тем, как всего несколькими днями ранее не только российские ура-лжепатриоты, но и официальные органы РФ обрушились на министра иностранных дел Польши за то, что в речи, посвящённой годовщине освобождения Освенцима, он особо поблагодарил украинских солдат. Дело дошло даже до официальных протестов со стороны Смоленской площади. На резонные ответы на вопрос: разве в составе советских войск, освобождавших Освенцим, не было украинцев? — следовала истерия типа того, что польский министр был обязан чуть ли не поимённо перечислить все национальности, входившие в Красную армию (в том числе депортированных к тому времени чеченцев), иначе, мол, это для них всех оскорбление.

Понятно, что ссылка тут на «многонационалию» — ширма. Это как в советском анекдоте, где неблатной пытается поступить на исторический факультет МГУ и правильно отвечает на все вопросы, но на вопросе «А перечислите поимённо всех героев СССР?», естественно, «плывёт»...

Согласно «логике» российского МИДа и ультра-«патриотов», всякое подчёркивание чего-то положительного, что совершили украинцы в ходе Второй мировой войны, является, видимо, умалением заслуг русского народа, который, к месту или не к месту, должен благодариться всеми прочими европейскими нациями, как только речь заходит о Второй мировой войне. Благодариться независимо от предмета разговора. Этакая культовая формула или молитва божеству перед трапезой: прежде чем приступить к земным делам — воздать магическую благодарность «русскому народу» за всё (без различия!), что творилось в 1941-1945, независимо где.

Так произошла не только национальная монополизация победы 1945 «русским народом», но и сакрализация самого «русского народа». Чтобы его именем не делалось теперь вовеки веков, он всё равно непогрешим, потому как сакрализован через свою монополию на победу-1945. Термин «русский народ» я беру в данном контексте, естественно, в кавычки, так как к реальной историко-этнической общности он не имеет отношения. Это культовый политический конструкт, от имени которого разные политики всегда стремятся оправдать свои наиболее неприглядные планы и деяния. Когда словесных оправданий той или иной политической мерзости уже не остаётся — в силу вступает сакральная формула: «Это же именем русского народа! Ты что же, против русских? (ну да, типа против таких „русских“, как Гиви, Моторола, Мозговой, Захарченко и т.п.)».

Вернёмся к слогану выставки, которая (после закрытия в Москве) кочует теперь по городам-весям РФ: «Помни, мир спас советский солдат!» Ну ладно, ещё хорошо, что не российский. Хотя именно это-то и заставляет ныне с особой опаской посматривать на геополитические планы Кремля... СССР-2.0... Но самое главное, что лозунг, хоть и кажется многим из нас, выросшим в атмосфере шовинизма-45, привычным, на деле оскорбителен для всех наций антифашистской коалиции, особенно для тех, кто внёс огромный вклад в конечную военную победу. Этот конкретный вклад мы ещё проанализируем ближе к маю 1945 года — тут слишком много мифов, с которыми нужно бороться, и много информации. Но вот всё-таки — почему ни американцы, ни англичане, ни те же поляки, ни сербы, ни китайцы (коих во 2-й мировой войне погибло больше, чем русских) не высказали своего неудовольствия вызывающим слоганом помпезной официозной выставки?

Самое простое объяснение, конечно — не тронешь кое-чего, оно и вонять меньше будет. Выступать тут с какими-то дипломатическими протестами — просто унижаться до уровня оппонента, который, если не нарочно допустил бестактность, то просто не поймёт, что к чему, и решит, что это очередной выпад против него. Точно также, как унизилась РФ перед Польшей, протестуя в отношении хитрого высказывания, наверняка сделанного польским министром с умыслом. Формально он не был неправ, хотя в рамках дипломатической этики, конечно, мог и должен был сказать иначе. Но он проверил реакцию Москвы. Москва так поднялась на дыбы, что мракобесность её ответного красноречия глубоко затмила неудачный оборот польской речи, который отныне было легко выдать за простую оплошность.

Нет, никто не омрачит Россиянии наслаждение празднованием 70-летия победы, в которой только она одна, Россияния, приняла личное участие. Да, именно так с течением времени и стал восприниматься праздник победы в Великой Отечественной войне. Большинство наших сограждан убеждены, что из всех республик СССР именно РСФСР внесла непомерно решающий вклад в победу. Из других республик ей помогали разве только (и то немного) Белоруссия и Казахстан, а другие только мешали, если (как Украина и Прибалтика) не прямо воевали против России, выступая на стороне Гитлера. Если же спросить про роль зарубежных стран, то окажется, что там тоже были сплошные враги, и даже США с Англией только и мечтали о том, как бы Гитлер захватил Россию. И лишь когда выяснилось, что СССР способен в одиночку разгромить Третий рейх и занять всю Западную Европу, открыли второй фронт. Про Японию, угрожавшую нам с Дальнего Востока, вообще не вспоминают, как будто её и не было. Вот только как в конце войны Курилы и пол-Сахалина к нам вернулись, в этой ситуации непонятно ...

Но ведь такая «историческая картина мира» сложилась не сейчас, не в путинские десятилетия, не в постсоветские четверть века! Её корни — в советской идеологии. Да, формально она противоречит многим советским постулатам.

Например: советский интернационализм (спасли мир в коалиции с другими народами, вернули странам независимость и способность к прогрессу) vs рашизм (да, спасли мир, но — исключительно для себя, потому как другие только мешали нам, мало присоединили к себе территорий, не обеспечили вечную благодарность освобожденных народов контрибуциями).

В советской трактовке войны если и присутствовал захватнический момент, то он обязательно оправдывался идеологией социализма. Не Советский Союз развивался, но социалистическая система. При этом освобождённые государства восстанавливались в неприкосновенности (за одним исключением), и СССР бескорыстно помогал им строить социализм (я беру здесь только идеологическое оформление, а не реальные факты).

В рашизме превалирующей стала концепция Второй мировой войны как войны, ведшейся «великой сталинской православной (с 1943 г.) Россией» за мировое господство с Гитлером. Единственным идеологическим отличием русского мирового господства от германского допускается его более мягкий характер. Но это даже не суть важно, а потому имеет меньшее значение сравнительно с «православной сутью русской империи перед языческим райхом Гитлера» (и это несмотря на то, что РПЦ была восстановлена вермахтом на оккупированной территории в 1941-1942 гг., и в 1943 г. Сталин был просто вынужден признать этот факт, чтобы иметь меньше проблем с «освобождаемым» советским населением). Ну и, наконец, «всё наше лучше» — аксиома, не требующая доказательств. А главное, что «деды воевали» даже не столько против Германии, сколько против США, несших миру ужасный капитализм с его богомерзкой демократией и греховными правами человека, растленностью, содомией и бытовым комфортом.

То есть, в рашистской идеологической модели Вторая мировая война выступает как экзистенциальное, не завершённое до сих пор, вечное противоборство трёх путей мирового развития: православно-российско-советского-жёстко-тоталитарного, германско-рыхло-тоталитарного и американо-западноевропейско-демократического. Силами второго хитрый третий пытался уничтожить нашу самобытность, но не получилось. Героический русско-советский солдат под водительством полубога-Сталина отстоял часть земного шара для последующего броска на завоевание мирового господства. И в этой борьбе «русская цивилизация» будет теперь едина с теми, кто по злому року не повернул тогда вместе с ней против западных плутократий. Сия ошибка исправляется, чему знамение — фашистский шабаш под патронажем властей РФ в Петербурге.

И всё-таки: как же произошла подмена интернациональной, гуманистической компоненты советской идеологии, особенно в применении к Великой Отечественной войне, на кальку с германской нацистской идеологии? Для ответа нужно обратиться ко всему послевоенному периоду, даже к истории самой войны. События 1941-1942 гг. воспринимались большинством нашего народа как величайшая национальная трагедия. Никакими победами 1943-1945 гг. не удалось изгладить из памяти тех страшных и позорных поражений, подобных которым наша страна никогда не видела. Можно сказать, что уже в 1941-1942 гг. Гитлер одержал свою крупнейшую психологическую победу над Россией.

Эффект этой победы углублялся по мере того, как мы узнавали всё больше правды о той войне. Узнавали сначала от рассказов выживших родственников и знакомых, а потом и из книг современников, из исследований и архивных документов... О страшных потерях, которых можно было бы избежать. О преступных приказах Сталина, Жукова и военачальников всех уровней, обрекавших тысячи наших солдат на бессмысленное уничтожение. Об отсутствии вооружения и техники, «бывших на бумаге». О репрессиях против тех наших, кто уцелел после гибельного немецкого плена. О репрессиях против их родственников и против тех, кто выжил на оккупированной немцами территории. О массовом голоде в нашей стране уже после войны. О депортациях целых народов. О том, как Сталин до самой войны водил дружбу с Гитлером. И о многом другом.

Складываясь в стройную, неофициальную, противостоявшую официальной, но массовую и оттого ещё более впечатляющую картину войны такой, какой она была на самом деле: страшной бойне, в которую русский народ (без кавычек!) был вовлечён недальновидным, а то и вовсе преступным руководством, прикрывавшим свою власть монополией на «единственной правильное учение».

Было очевидно, что большевистская система страшилась советского народа не меньше, чем его страшилась оккупационная система Третьего райха. Так Гитлер одержал свою вторую психологическую победу над Сталиным, уже вскоре после войны, руками самих же советских фронтовиков и их семей. 1956 год оформил эту победу.

С течением времени многим у нас становилось всё подозрительнее: почему «освобождённые» нами страны Восточной Европы, бывшие союзниками Гитлера, а равно «побеждённые» Германия и Япония год от года живут всё лучше нас, «победителей»? Закладывалось сомнение в прогрессивности той «системы», которая одержала «победу». А отсюда — и сомнение в ценности победы, как она официально преподносилась.

Но самое основное происходило даже не на этом уровне. Тот стиль жестокости, брутальности, беспощадности, с которым советская пропаганда изображала германский вермахт, удивительным образом нашёл отклик в советском массовом сознании. Однако вовсе не как объект преодоления и отрицания, а как... ориентир для подражания! Что здесь сыграло решающую роль? Вероятно, в немалой степени это был тот самый стиль руководства, с которым советский человек сталкивался на всех ступенях своего социального взросления: школа-армия-тюрьма. Нет, ну были некоторые вариации, но в целом стиль советской педагогической, управленческой и пенитенциарной системы вырисовывался, поддерживался и культивировался (сознательно, на уровне многих отнюдь не криминальных субкультур, например, субкультуры десантников) именно похожим (не в кино, а в жизни) на киношный облик врагов-нацистов. Иногда даже кажется, что в эти фильмы о войне бессознательно приносили тот облик гитлеровцев, с которым наши сограждане сталкивались в бытовой жизни — лояльных советских граждан, облечённых толикой власти...

Наиболее глубокие корни архаика пускает в детской среде. Особенно если архаика постоянно питается стилем педагогики. Кто из нас, поколений, учившихся в советской школе конца 70-х — 80-х гг., не помнит, какие ролевые игры среди мальчишек были самыми популярными? Правильно! В немцев и в партизан, в гестапо и жертвы. Делалось это без всякого идеологического, тем более (упаси Боже!) оппозиционного подтекста. Просто такие игры наиболее отвечали укорененной потребности в иерархии, субординации, навязывании групповой воли и ритуализованной жестокости. Многие журналисты тогда же недаром сравнивали более взрослые молодёжные группировки с неонацистскими, и были совершенно правы, если исходить не из формальной атрибутики и декларированной идеологии, а из реальной психологии.

Ну а самые первые клубы исторических военных реконструкторов? Кого они «реконструировали»? Уж конечно, не победоносную РККА, а вроде бы проигравший, но всегда притягательный своей легендарной брутальностью Вермахт!

Нацистская психология завоевания жизненного пространства 40-х годов прошлого века удивительным образом нашла почву для подражания в советской, поражённой «синдромом большой, но бедной империи», психологии людей, воспитанных в духе постоянного унижения перед вышестоящим начальством!

Когда в наше время популярный имперский автор (с украинской фамилией!) на полном серьёзесоветует подвергать Украину массированным бомбардировкам до тех пор, пока украинцы не свергнут своё законное правительство (именуемое им «хунтой»), чтобы признать, наконец, братьев в русских, то это обычный нацизм. Когда известный (к счастью, говорят, уже бывший) профессор МГУ призывает убивать украинцев за их сознательное отнесение себя к этой нации, то мне вспоминается призыв отдельных гитлеровских ублюдков массово убивать русских, и я понимаю — это всё тот же нацизм, который был во времена Гитлера. Только теперь этот нацизм сменил прописку — Третий Райх на «Третий Рим».

Когда у некоторых известных блогеров я встречаю утверждения, что украинцев как народа не существует и потому Россия должна подвергнуть Украину оккупации, а украинцев — насильственной русификации в течение нескольких поколений, и вижу, какими воплями восторга публика встречает такие утверждения, то мне вспоминаются планы Альфреда Розенберга по онемечиванию тех же украинцев и других славян, а также части русских. Я понимаю — это ничем по сути не отличается от нацизма. Разница — только в объектах предполагаемого воздействия и в том языке, на котором эти нацистские планы выражаются.

Когда «аргументами» «А мы чем хуже?», «а вот у нас есть геополитические интересы/исконные исторические земли, которые мы защищаем/воссоединяем» оправдывают акты нарушения международного права в виде аннексий и вооруженной агрессии потому, что это «наша» аннексия и «наша» агрессия (в смысле — «нашего» государства), довольный дух ефрейтора, иронично улыбающегося в свои коротко подстриженные усики, витает над Кремлём... Тем Кремлём, который он не увидел в своей жизни, но незримо подчинил своей ауре через десятилетия после физической смерти...

И если до 9 мая 2015 российские войска по-прежнему будут находиться на территории, которая по всем международным договорам является неотъемлемой частью Украины (второй по величине республики СССР, отдавшей около десяти миллионов жизней на алтарь победы над нацизмом), а на Красной площади тем не менее будет проходить парад победы державы, якобы «спасшей мир от фашизма и геноцида», то самую большую свою победу в этот день будет праздновать дух невзрачного фюрера, заразивший эту державу своей коричневой идеологией. Прочно ли и надолго ли?..

Ярослав Бутаков @ RuFabula

Среднего класса в современной России нет

В конце мая социологи из РАН представили доклад о состоянии отечественного среднего класса («Средний класс в современной России: десять лет спустя»). Радостная новость в том, что, по мнению ученых, средний класс у нас подрос, и его теперь уже не менее 42% от общего числа граждан. Но это, похоже, единственный повод для оптимизма. Наш, по версии Института социологии, средний класс состоит из госслужащих, большинство которых лояльны властям, не хотят перемен и не видят для себя смысла заниматься повышением квалификации. По всем этим параметрам он есть нечто прямо противоположное аналогичной социальной группе в западных странах. Там, говорит социология, люди заняты в частном бизнесе, отличаются критическим мышлением и постоянно учатся.

Отсутствие у россиян потребности учиться — это как раз самый тревожный сигнал. Идея среднего класса возникает в социологии XX века в качестве попытки найти противовес радикальному анализу общества как классовой борьбы, предложенной Марксом. В то время как бедность и богатство — вещи достаточно конкретные, найти и определить границы среднего класса часто бывает трудно. В докладе критерии у социологов были синтетическими, они касались уровня доходов, образования, занятости в сфере нефизического труда и самоидентификации: отсюда цифра —  42%. Так вот в западных исследованиях нынешний высокомобильный средний класс часто определяют именно через постоянное повышение квалификации, что необходимо для конкуренции на современном рынке труда.

Почему у нас конкурировать не нужно? Конечно, именно из-за того, что главным работодателем в России является государство.

Социологи создали портрет типичного представителя нашего среднего класса: это молодая женщина-госслужащая, живущая в крупном городе, имеющая высшее образование, работающая по специальности и удовлетворенная своими доходами, социальным статусом, перспективой карьеры и ростом возможностей для предпринимательства. Вообще-то у социологов получился светлый образ Натальи Поклонской, прокурора Крыма.

Наш «средний класс», состоящий из таких Поклонских, ничего не создает, но сидит на кормлении. Единственным продуктом его деятельности является «порядок», понятый как бесконечное воспроизведение текущей социальной модели в будущее. Этим объясняется и аномальная лояльность, описанная в докладе. Согласие с российскими властями в данном случае не столько настроение респондента, сколько оплачиваемая цель его профессиональной деятельности. Такой средний класс не имеет ничего общего с социальной группой динамичных и предприимчивых индивидуалистов, которые в течение последних столетий становятся фундаментом для технологического и экономического роста Запада.

Средний класс не может быть механически определен как прослойка между богатыми и бедными в любом произвольно взятом обществе. Среднего класса не было, к примеру, в феодальной Японии, хотя там были весьма уважаемые учителя каллиграфии. Среднего класса не было даже в Советском Союзе, несмотря на то что с 1960-х годов формировалась прослойка зажиточных советских служащих с относительно высокими стандартами потребления. Похоже, нет среднего класса и в современной России.

Есть, с одной стороны, незначительное количество постинтеллигенции, не имеющей ни своих общественных структур, ни собственного голоса в обществе, а с другой — весьма аморфная масса нового креативного класса, прямо или косвенно тоже занятого в обслуге государства. Тканью общества, связывающего бедняков, люмпенов, мелких бизнесменов, высшее чиновничество, оказывается хорошо эшелонированный, мощный класс госслужащих, который мимикрирует под западные образцы, не слишком при этом стараясь.

Представителей так называемого российского среднего класса очень рельефно можно наблюдать в слегка не естественной, но зато чрезвычайно культурантропологический, в духе Леви—Стросса, среде — на курортах Египта и Турции. Журналист Павел Пряников провел совершенно не научное, но чрезвычайно увлекательное исследование, касающееся наших соотечественников на отдыхе. Из провинции за рубеж едет именно средний класс, представленный мелкими начальниками. На пляжах они выделяются большими животами (признак достатка: питается вдоволь и никогда не ходит пешком), большими нательными крестами и некоторой особой манерой поведения, из-за которой многие туристы предпочитают отдыхать в отелях, не популярных в России.

Пряников подмечает, что реальные политические взгляды такого класса колеблются в нешироком спектре между «очеловеченным сталинизмом» и «имперским национализмом», со всем букетом соответствующих заболеваний вроде ксенофобии.

Российские социологи, кажется, стараются эту опасную тему затрагивать в последнюю очередь. Где же либеральные идеалы самостоятельных людей, довольных своей жизнью и карьерой? Нет, государство в любом случае рассматривается ими как естественный хозяин, главный и подчас единственный клиент и заказчик, создатель неписанных правил и понятий. Нынешнее государство и его средний класс сделаны из одного теста.

Так что социологи из РАН, сами того не желая, занялись вдруг чрезвычайно острой политической критикой. В самом деле, что можно сказать об общественном строе страны, средний класс которой состоит из прокуроров, полицейских и чиновников?

Кирилл Мартынов via Новая Газета