Борьба с унынием методом «от противного»

На просторах рунета царит уныние. Все плохо. Все бессмысленно. Страна сползает. Экономика падает. Нас втягивают в войну. Власти всех гнобят. Вокруг зомби. Они заполонили все.

Вы прослушали краткое содержание примерно двухсот экранов френд-ленты. Вкрапления «про детей», «про весну» и «новости науки» (не нашей, как обычно) только оттеняют мрачный общий фон.

Население в целом тоже, говорят данные опросов, невесело настроено. Эйфория «вставания с колен» ушла в прошлое, реальность сегодняшнего дня вызывает тревогу и плохие предчувствия. 

В общем и целом дела наши и правда не очень, и впасть в уныние тянет. Но если подумать, из перечня «все плохо» то, что плохо – то неправда. А что правда — то не так уж плохо.

Давайте начнем с правды.

Страна сползает. Святая правда: сползает и всенепременно сползет. И давно пора.  Если в историческом масштабе, то на наших глазах подходит к концу существование еще одной империи, ну и славно, все они там будут. А уж жалеть именно эту, которая кровь пила не столько из далеких колоний, сколько из собственных граждан, которая под любое свое деяние миллионы трупов подстилала, уж точно не приходится. Не знаю, утихомирится ли она примерно в нынешних границах в роли региональной державы, или разделится в конце концов на более приемлемые для нормальной жизни части, но расширяться и нагибать соседей уже вряд ли сможет. Имперский пафос выгорел об Украину. То, что осталось, собрали в газетку, и этой дозы хватит только на маргинальное меньшинство имперски-зависимых в качестве заместительной терапии. Ну и пусть их. 

Что касается конкретной инкарнации данного режима, то он еще, конечно, поскрипит сколько-то, земля как есть богата: не все еще дожрано, есть за что держаться. Но, в общем и целом, вопрос решен. Причем, чем больше они дергаются, тем безнадежнее вязнут. 

Нас ждет период слабого, бедного, неуверенного в себе государства. Что, конечно, может быть чревато серьезными рисками и будет плохо для многих сторон жизни, но в долгосрочной перспективе сдувшееся государство – это то, что является нашим единственным шансом на выход из задницы. Если у них не будет больше сил и средств все регулировать и контролировать, все подгребать и замыкать на себя, общество сможет что-то делать самостоятельно. И в процессе почувствовать свою силу, убедиться, что многое получается лучше, быстрее, дешевле, толковее, чем у государства, что можно рассчитывать на себя и окружающих, а не только на «власть». И это может стать первым шагом в преодолении доставшейся в наследство от советских времен  выученной беспомощности. За последние годы мы не раз и не два убедились, что наше общество способно действовать эффективнее, чем государство. Пока власть могла все эти тенденции ревниво пресекать, а проблемы заливать деньгами. Теперь не сможет. И мы имеем шанс увидеть много интересного в ближайшие годы.

Экономика падает. Тоже правда. Причем это как раз тот случай, когда она не сможет грянуть оземь и преобразиться, подобно Василисе. Будет падать и дальше. Уровень жизни проседает, и у многих просядет очень чувствительно. Это грустно. Это опять заставит людей выживать, это создаст запредельную нагрузку на нашу слабую социальную сферу.

Но прежде чем погружаться в уныние, давайте подумаем об альтернативах.

Что, если бы она не упала? Что, если бы цена на нефть вместо падения росла бы и росла? Думаете, все ограничилось бы еще дюжиной распилочных олимпиад-чемпионатов? Еще сотней-другой дворцов и шубохранилищ? Нет, боюсь, в этом случае мы бы с вами читали сводки с фронтов гибридной войны не только в Украине, но и бог знает где еще – границы у нас длинные, нам и семь тысяч верст тоже был бы не крюк. 

Сколько еще европейских политиков бы подкупили, сколько провокаций устроили, насколько ухудшилась бы ситуация в мире в целом. Сколько бы было еще вложено в пропаганду, повышая ее качество и широту охвата, насколько сильнее бы влезли в школы и вузы, сколько знаменитостей бы купили и сколько молодняка совратили бы, предлагая деньги и «перспективы» в обмен на идейность.

А так – нет и не будет ничего этого.

Беднеть, конечно, невесело. Но мы в последние годы потребляли как страна если не первого, то второго мира, имея уровень государства и экономики как у страны мира третьего. Что ж, эта хлестаковщина кончилась. Приехал всамделишный ревизор, по имени Реальность, немая сцена. Придется по одежке протягивать ножки, и это лучшее, что могло с нами случиться, пока мы еще больше кредитов не набрали и еще десяток мегапроектов не начали. Придется думать про свою ситуацию больше, чем про то, уважает ли нас Америка. Придется включить голову и оценить реальное положение дел. Начать меньше потреблять и больше делать. Здоровое и полезное состояние, я считаю. 

Быстрое обеднение государства – это, конечно, удар по конкретным людям и семьям, но одновременно это и удар по патернализму. Сверху ждать больше нечего. В условиях кризиса станет все более очевидным, что мы живем по известному анекдоту: власть не будет меньше потреблять, это мы станем меньше кушать. 

На фоне постоянного повышения уровня жизни сколько ни показывай рядовому гражданину дворцы и виллы депутатов, у него это протеста не вызывает. Ну, да, они ж начальство, что ж им, в нищете жить? Пусть делают что хотят, если лишние деньги есть, лишь бы нам жилось с каждым годом лучше. При дешевой же нефти все меняется: уже не власть, присвоив себе национальные богатства, кормит с барского стола население, а население содержит власть на свои налоги, и оплачивать дворцы и яхты из своего кармана оно вряд ли захочет. Чем скорее люди начнут считать деньги и прослеживать их перемещения, тем быстрее будет расти их гражданская компетентность. По обучающей силе с подсчетом денег мало что может сравниться. 

Конечно, есть риск, что падение перейдет в пикирование, если цена на нефть совсем рухнет. Если в одночасье перестанут платить бюджетникам и пенсионерам, масштаб бедствия станет таким, что уже никому не поможешь, только гуманитарной помощи от мира ждать. Это было бы плохим вариантом, но пока на него ничто не указывает. Пока все просело достаточно, чтобы протрезветь, но не настолько, чтобы терять голову от паники. То, что нужно. 

Ввязывают в войны. Ну да, ввязывают, никогда не знаешь, что следующее придумают. Но опять же. Настоящий ужас был – и у меня тоже был, до сих пор на здоровье сказывается, – два года назад. Когда отсюда вопили «Путин, введи войска, танки на Киев!», а украинская часть френд-ленты деловито обсуждала тактику партизанской войны и собиралась под танки ложиться. Вот тогда ужас разрывал изнутри.

Если бы у них получилось, мы сейчас наблюдали бы разорванную пополам Украину, лишившуюся портов и большей части промышленности, огромную полубандитскую Новороссию в ужасном гуманитарном состоянии. А у себя – лопающуюся от самодовольства, позволяющую себе все и вся власть и вконец развращенных имперскими успехами сограждан. А уж телевизором можно было бы тараканов травить – включил на пару минут, и все живое сдохло в радиусе 5 метров.

Всего этого нет и уже не будет, благодаря прежде всего героизму и самоорганизации украинцев, а также спокойной твердости и профессионализму коллективного Обамы-Меркель. А еще благодаря здравому смыслу российского населения, которое, если смотреть не на слова, а на реальность, на провокацию всерьез не повелось. Помните одиноко мерзнущих тетенек в палатках «для Донбасса», которым никто ничего не приносил? Антиукраинские митинги, собирающие десятки городских сумасшедших, если без административного ресурса? Ни одной реальной массовой общественной инициативы, никаких реально собранных денег, никаких очередей в военкоматах. Страшно подумать, что могло бы быть, если бы действительно 86% консолидировалось под лозунгами «возрождающейся Империи». Но дураков нет. Реакцией был бессознательный саботаж основной массы населения – это при таком запредельном уровне пропаганды. 

Если бы не тысячи погибших, можно было бы вообще считать нынешнее положение дел хеппи-эндом. Вот только людей не вернуть. 

Власти, безусловно, сволочи и гнобят. Болотные процессы, дела по 282, Савченко, «иностранные агенты». Но поминать по каждому поводу 37 год неприлично, мне кажется. Уровень репрессий на данный момент даже не сравнился с брежневским. Если сравнить по уровню репрессий инакомыслящих сегодняшнюю Россию с Америкой времен Маккарти, Испанией времен Франко или с Чили времен любимого многими Пиночета, у нас еще ничего. Средней паршивости диктатура.

Не сравнить даже ситуацию Надежды Савченко с тем, как при «демократичном» Горбачеве умер от голодовки на зоне Анатолий Марченко. Тогда почти никто не знал, что происходит. Человек вел свой с ними бой практически в одиночку. За Надежду переживает не только вся Украина, но и большая часть мира, и многие в России. Ни одно нарушение ее прав не остается безвестным и безнаказанным, и это знает каждый исполнитель, и заказчик, конечно. 

Слушайте, а с чего бы это нам вдруг проснуться однажды утром и обнаружить у себя уровень свобод как в Швейцарии? За что бы нам такое полагалось? 

Жить при диктатуре противно и временами страшно. Но полвека назад так жило пол-Европы и вся Латинская Америка. В огромном Китае уровень репрессий и сейчас выше, чем у нас. Жители этих стран чем-то хуже нас? Им можно было в этом «противно и страшно» жить десятилетиями, делая что возможно, сохраняя ценности и воспитывая детей, а нам сразу только удавиться, раз Швейцарию не подвезли?

Да, может стать хуже. Власть уже готовит себе развязанные руки на случай будущих столкновений с кем-нибудь помассовей и позлее, чем ботаники на Болотной, и чтоб все по закону, как они любят. Но вопрос, когда и если до этого дойдет, много ли будет желающих взять на себя кровь ради уже потерявшей лицо власти? Оно ж так всегда и бывает – диктаторы строят и строят репрессивный аппарат, вроде все предусмотрели, а потом – сюрприз – к тебе уже идут с лопатой, и ни одна сволочь не заступится.

От всего этого не легче тем конкретным людям, что попали в жернова. Вот их и стоит поддерживать, там всегда руки нужны и деньги. Но какой смысл в ответ на каждую бредовую идею какого-нибудь, прости Господи, депутата, начинать пугать себя и других грядущим 37 годом? Какой 37 год, я вас умоляю. Все средства, выделенные на расстрелы и рытье могил, быстренько разворуют. Им еще детей в английских частных школах учить и женам лабутены покупать. А бюджет не резиновый. 

Массовые репрессии – удел режимов, рвущихся к вершине будущих свершений под лозунгами великих идей и расходующих в этом порыве людской капитал. У нашего убогого – ни вершин, ни идей, ни будущего. Истрачен и людской капитал, мы и так по необъятной территории размазаны тонким слоем, как масло на кризисном бутерброде. 

Все, что может наш режим – подыхая, покусать кого-то. Что тоже, конечно, малоприятно и ни к чему, так что загранпаспорт с открытыми визами не помешает. Не думаю, что они будут закрывать границы – зачем? Если бы все те, кто уехали за последние годы, были сейчас здесь, вечер бы уже давно перестал быть томным. А так предохранительный клапан работает, всем удобно.

Теперь про неправду.

Про зомби, которые заполонили все.

Возможно, конечно, вам не повезло, и вы работаете в окружении тех, кого прозвали «ватниками». Есть такие специальные анклавы, обычно связанные с ВПК или другими госпоркорациями. Тогда сочувствую, там да, даже воздух какой-то спертый.

Но, в общем и целом, никаких «зомби» нет. Я довольно много езжу, общаюсь с коллегами из социальной сферы, это женщины, с довольно низкими заплатами. Иногда в поезде с кем-то разговоришься. Угар, который был в 2014, прошел уже даже у пенсионеров. А у тех, кто моложе, его и не было, не считая представителей специфических профессий, вроде охранников из бывших военных, или работающих в идеологической сфере. 

Мне вот пишут: «Идет нагнетание, как будто готовят страну к войне – и не вижу, чтобы люди негативно к этому относились. Верят, что кругом враги?! Что все хотят России зла? Как можно в это верить, если немного задуматься? Как можно, зная, чего достигло, к примеру, американское общество, называть американцев тупыми?».

Слушайте, ну давайте вспомним тех же американцев полувековой давности. Во времена Маккарти, во времена вьетнамской войны. Они верили, что все вокруг шпионы? Что народ крошечной страны на другом конце земного шара достоин напалма? Были ли они тупыми агрессивными зомби? Можем ли мы назвать их тупыми «зная, чего достигло американское общество»? Они просто люди. Люди подвержены групповой динамике. Люди внушаемы. Люди слабы перед древним разделением на «свой-чужой». Все люди по любую сторону любого океана.

Просто есть общества, где правила игры способствуют осознанию неверных решений, принятия ответственности за них и их исправлению. Независимая пресса, независимые суды, контроль общества за расходованием средств, принцип «нет налогов без представительства», вот это вот все. Это же не для развлечения все придумали, и держится оно не на одних только светлых идеалах. Это правила, которые обеспечивают обратную связь и возможность коррекции неверно принятых решений. Чтобы заигравшись в «нагнетание» можно было отступить, а виновных в нем наказать.

А есть такие общества, где наоборот. Накосячив, власть вынуждена становиться еще агрессивнее и продолжать «нагнетать», пока не началось. Обратная связь тщательно обрубается, другая точка зрения делается недоступной или даже опасной, уровень ответственности общества снижается, а с ним и качество суждений. Какой смысл разбираться в вопросе, если от тебя все равно ничего не зависит?

Люди всюду похожи, это правила разные, и их влияние на людей разное. Переводить фокус внимания с качества правил на качество людей – значит создавать и продвигать ложь. Зачем?

Я понимаю, зачем это власти, им нравится идея про «народ, не готовый к демократии», «народ, любящий сильную руку». Эта картинка старательно поддерживается тысячами проплаченных постов, статей и «соцопросов». Я не понимаю, зачем подыгрывать? 

Но это большая тема вообще, тот кайф, с которым наша оппозиционно настроенная публика любит причитать про «тупых зомби» и «страну гопников». Заслуживает серьезного исследования или как минимум отдельной статьи, на самом деле.

Призываю ли я к оптимизму? Да нет. Просто к адекватности оценок и к присутствию духа. Дело не в том, чтобы не писать о плохом, а только постить котиков и салатики. Но, кажется, Шэрон Стоун как-то сказала, что, чудом выжив после кровоизлияния в мозг, не может всерьез расстраиваться из-за морщин на лице. Я примерно об этом. О точке отсчета, о масштабе. Если смотреть изнутри момента, слишком многое кажется ужасным. А отстраненно, в масштабе истории все иначе. 

Тот, кто из-за некоторого числа маргиналов, носящихся с любовью к Сталину, начинает предрекать возвращение сталинизма, наверное, забыл, что такое сталинизм. И я не понимаю, почему триста человек с цветами у могилы Сталина – это «кошмар — страна катится в ад», а тридцать тысяч с цветами на марше памяти Немцова – это «как нас мало, бедных, скоро всех перебьют».

Тот, кто при каждом удобном случае повторяет «Бывали хуже времена, но не было подлей», наверное, просто плохо знает историю своей страны. Если честно, почти все времена в ней, за считанными светлыми исключениями, были и хуже, и подлей. И оставаться человеком почти во все времена было на порядок сложнее, чем сейчас, и делать что-то осмысленнее было куда труднее. При этом люди в них жили такие же, как мы, и заслуживали всего этого ничуть не больше, чем мы. Хотя бы из уважения к их страданиям не стоит сейчас изображать из себя главных бедняжек.

Если сменить масштаб и точку отсчета, можно увидеть, что главные процессы происходят не на уровне вопросов «про политику». Внутри, в глубине, происходит медленное, но верное исцеление. Ко мне обращаются молодые мамы, расстроенные тем, что кричат на детей, а иногда и шлепнут. Когда они рассказывают о своем детстве, в нем сплошь и рядом нормой были ремень, оскорбления, крик и ответ «сама виновата» на попытку рассказать о сексуальном абъюзе. Когда мы доходим до детства их матерей и бабушек, там зачастую такой лютый ужас, что хочется сесть на пол и скулить. А сейчас их милые внучки и правнучки приходят, сокрушаясь, что вчера не смогли обнять ребенка, а вместо этого прикрикнули. И в этом смысле мы точно движемся из самых темных слоев инферно вверх.

Пройдите вечером по центру Москвы, по дворам. Везде в окнах горит свет, везде в больших комнатах люди учатся. Английский, испанский, цигун, йога, хастл, танго, воспитание детей, вождение автомобиля. Мы ожидали падения потока кандидатов в приемные родители из-за кризиса – в реальности мы не справляемся с потоком, все группы переполнены. Благотворительные фонды отмечают интересную вещь – с приходом кризиса снизился объем пожертвований за счет суммы среднего пожертвования. При этом число актов пожертвования у многих даже выросло. Люди отдают сколько могут, но не сбрасывают с себя обязательств.

В этом месте со столичным снобизмом обычно говорят: «Москва – не Россия». Но, во-первых, в Москве живет десятая часть России. Во-вторых, в большинстве крупных городов, в которых в сумме живет больше половины населения, очень похожая картина. Те же молодые мамы, те же курсы всего и вся по вечерам, те же приемные родители, та же готовность помочь ближнему по возможности. Им просто тяжелее жить, а так все то же. 

Довольно странно, кстати, что больше всех ноют и стонут вовсе не политзаключенные, и не самые бедные, и не заложники бюджетной медицины, а те, кто живут более чем хорошо, имеют кучу возможностей и при этом презирают провинциальных пенсионеров за то, что тех «все устраивает».  

Вот человек, профессиональный социолог, съездил в город Елец, поговорил с людьми. Его вывод: старики поддерживают власть, потому что никогда в своей жизни так хорошо не жили (и это правда), люди среднего возраста боятся высказываться, но выражают свое отношение «невербально» (уж не знаю, что они делали – губы поджимали, глаза закатывали, вздыхали – арсенал средств говорить формально одно, показывая, что думаешь другое, очень велик), молодежь – «ругает почем зря». Выборка небольшая, но полностью совпадает с моими впечатлениями.  

Мы находимся на финальном участке долгого и жестокого исторического марафона. Да с чего бы мы должны были прибыть сюда, сияя здоровым румянцем общественной активности, играя сильными мускулами демократии и гордо расправив плечи правового общества? Приползли как смогли. Конечно, очень жаль упущенных в последние годы возможностей. Конечно, очень больно за всех пострадавших. Но именно сейчас на мироздание грех жаловаться – оно в общем и целом явно за нас. В кои-то веки. 

Людмила Петрановская @ Spektr

«Потемкинские» ракеты и нерогозинские «Соколы» + РД-180. Неуловимый Джо или «Скрипач не нужен»

Удивительное дело, я тут сделал экспресс-опрос своих знакомых, оказалось, что практически все уверены, что в настоящее время, после закрытия проектов «Спейс Шатл» и «Буран», многоразовые космические корабли человечеством не используются.

А меж тем, вот прямо сейчас, они пролетают над нами. По состоянию на 2016 год, США экплуатируют по меньшей мере два типа многоразовых космических кораблей, а в 2017 году их странет уже четыре. Или даже пять, в зависимости от того, как считать.

Это, впрочем, не удивительно, российские СМИ выстроили вокруг западных космических программ довольно глухую стену молчания, и если через нее что-то и просачиватеся, то в исключительно отфильтрованном, дозированном и искаженном виде. Вот, большая часть моих знакомых почему-то уверена, что c запуском многоразовых ракет Falcon «у американцев — сплошные сбои», хотя дело обстоит ровно наоборот.

Вот только вчера, например, совершил очередную посадку многоразовый коммерческий космический грузовик «Дракон» (Dragon), который ранее был запущен многоразовой космической ракетой «Сокол 9» (Falcon 9), которая запустив его, вернулась на землю. Вот про многоразовую космическую ракету почти все хоть что-то слышали, а про многоразовый космический корабль — практически никто.

Вот я и подумал. Что было бы неплохо рассказать, как обстоят дела в мировой космической области. Как они на самом деле обстоят там.

Помните, как после закрытия программы «Спейс Шатл» в 2011, все российские СМИ дружно и громогласно писали, что теперь эре многоразовых космических кораблей пришел конец, они себя изжили, возобновятся не скоро, а основным средством доставки грузов и экипажей в космос на МКС станут старые добрые и надежные Союзы и Прогрессы?

Так вот, это была неправда. Вернее — полуправда. Союзы и Прогрессы конечно были и остаются основным средством доставки на российскую часть Международной космической станции.

А на американскую ее часть, после закрытия программы многоразовых Шаттлов, стал летать многоразовый «Дракон». Который, возможно и не такой впечатляющий, как Шаттл, и не такой огромный, но зато устроен намного более просто: надежнее, безопаснее и, главное — существенно дешевле. Дешевле, потому, что использует совсем другие, современные технологии полета и посадки. И потому, что может выводится на орбиту многоразовыми же ракетами, а не одноразовыми ускорителями.

А еще вот прямо сейчас над нами пролетает другой многоразовый американский космический корабль, Боинг X-37.

Не слышали?

Оно и понятно, владельцем этого космического корабля является не НАСА, а армия США, и потому никто не знает, зачем он там летает и что делает. X-37 — это не просто «многоразовый корабль», это полноценный космоплан, или, как еще говорят — «орбитальный самолёт». То есть он не просто кружится на орбите, на которую его вывели, а свободно маневрирует в космосе, летает куда хочет… Ну, короче, помните аппараты, на которых повстанцы в «Звездных войнах» атаковали «Звезду Смерти». Ну вот это примерно то же самое, только беспилотник.

Boeing X-37

Летают X-37 основательно и подолгу. Так, например, предыдущий полет продолжался 674 дня. А тот, что летает сейчас, летает уже ровно год, с 20 мая 2015.

Но и «Дракон», и «X-37» это бесплотные корабли. Пилотируемые многоразовые полеты начнутся в следующем, 2017 году.

Такое «запаздывание» произошло не потому, что имеются какие-то сложности в реализации программы, а наоборот, потому что наука и техника сейчас развиваются настолько стремительно, что новые возможности появляются быстрее, чем разработчики успевают нарисовать чертежи, и очень хочется включить туда все новое.

Так, например, пилотируемая «пассажирская» версия «Дракона» Dragon V2 должна была начать совершать регулярные полеты еще в 2015 году. Она была готова к этому, были проведены испытания, но… в тот момент наука и технологии сделали еще несколько крупных шагов вперед и регулярные полеты перенесли на два года, чтобы дать «Второму Дракону» новые возможности. Пассажиров стало на 2 человека больше (семь вместо пяти),новые двигатели, которые, внимание, изготавливаются методом 3D печати, при этом обеспечивается мягкая посадка даже при отказе всех восьми двигателей.

Взлет "Дракона 2" с земли (без ракеты-носителя)

Аппарат может свободно маневрировать в космосе, а в условиях земной атмосферы… взлетать и садиться, как вертолет, на своих 8 реактивных напечатанных на 3-D принтерах двигателях.

И да, на орбиту его выводит все та же многоразовая ракета «Сокол» (Falcon).

Об остальных «многоразовиках», которые уже существуют, испытаны и должны начать регулярно летать в следующем году, я расскажу вкратце, чтобы не утомлять вас.

Орбитальный самолет Dream Chaser (бегущий за мечтой), первый полет которого должен состояться в ноябре 2016 года. Увидев его, вы воскликнете: «да это же Шаттл». Ну да, это так и есть, DreamChaser — это развитие проекта «Спейс Шаттл». Но, конечно, — на новом уровне. Изготовлен он из композитных материалов, может самостоятельно взлетать и садиться в атмосфере (а не только планировать, как Шаттл), и особый цимес — он складной. При старте крылья, стабилизаторы и все выступающие части убираются, корабль как бы «сворачивается в трубочку», которую для вывода аппарата на орбиту можно «всунуть» в любую подходящую по размеру ракету и таким образом избежать стартовых повреждений (напомню, что причиной гибели и Челленджера и Колумбии были повреждения на старте).

Орбитальный самолет Dream Chaser

Из существующих ракет по размеру подходят американская одноразовая Атлас-5 и европейская Ариан 5, но в будущем возможен переход на многоразовые «Falcon», такая техническая возможность существует уже сейчас.

Орион (Orion) — многоразовый многоцелевой космический корабль способный совершать межпланетные перелеты. Махина, жилой дом, диаметром 5 метров. Это не «проект» и не «перспективная разработка». Этот корабль уже создан, уже совершил свой первый полет в космос, но пока не эксплуатируется, так как программы межпланетных перелетов (к Луне и к Марсу) начнутся только в 20-х годах. А потребности «ближнего космоса» сейчас вполне покрываются «Драконами». Впрочем, чтобы проект не «простаивал зазря» планируется, что корабль Orion все же будет летать к МКС в ближайшие годы.

Боинг CST-100 Starliner —многоразовый корабль узкого назначения, для полетов на орбитальные станции, близкий аналог первого «Дракона», но в отличие от него может брать на борт экипаж из семи человек. Создан по заказу НАСА. Ну просто потому, что НАСА сочла, что помимо арендованных у частного подрядчика «Драконов», в лице SpaceX, у нее должны быть и собственные корабли. Характерной особенностью Старлайна является то, что его можно установить практически на любую существующую ныне ракету.

Boeing CST-100 Starliner

Но главный цимес, благодаря чему все эти корабли будут действительно, а не условно «многоразовыми» — это конечно проект «Сокол» (Falcon), многоразовые ракеты, которые будут выводить (и уже сейчас выводят) все эти многоразовые корабли в космос и возвращаться на землю. Благодаря чему в обозримом времени стоимость вывода груза на орбиту будет сравнима со стоимостью израсходованного топлива.

Falcon— это модульная линейка ускорителей, которые могут соединяться между собой на манер конструктора Lego, наращивая мощности и возможности получаемых ракет до физических пределов технологии. Причем после реализации задачи, все кубики этого конструктора возвращаются на землю путем мягкой посадки для повторного использования.

В настоящее время самая мощная ракета серии, Falcon Heavy (первый запуск осенью 2016 года), способна вывести на низкую опорную орбиту 55 тонн груза, что в два с половиной раза больше чем самая мощная российская ракета Протон и в полтора раза больше чем пока еще несуществующая, но заявленная российская Ангара-7.

Теперь давайте посмотрим, что там «нового космического» в активе Российской Федерации.

Ни-че-го!

Все те же Союзы-Прогрессы, которые безнадежно устарели, летают аж с 60-х годов, но есть явные признаки, что в обозримом будущем летать перестанут. 

Да есть еще «Протон», из тех же, 60-х, который по российской документации проходит как «тяжелая» ракета, но по выводимой на орбиту массе относится к средним. Самая аварийная, очень опасная, летающая на чрезвычайно ядовитом гептиле ракета. Запускать которую можно только из одного места в мире, с Байконура, и которая всецело зависит от импортных (в том числе, украинских) комплектующих, с которыми сейчас… ну вы сами понимаете. Собственно, «Протон» планировали снять с производства еще в 80-х и заменить «Энергией». Но, «Энергия» не состоялась, и Протон сейчас летает (постоянно взрываясь) лишь потому, что других «тяжелых» ракет у России нет.

А как же «Ангара»? — спросите вы. — Которой российские СМИ прожужжали нам все уши.

А вот давайте об «Ангаре» и поговорим.

Тем более, что есть с чем сравнивать — «Ангара» в какой-то мере аналог «Falcon». Та же модульная конструкция — кубики Лего — из которых собирается ракета нужной мощности. Но на этом — сходство и кончается!

Прежде всего отличие состоит в том, что Falcon’ы уже летают, а когда начнет летать Ангара — большой вопрос.

Давайте сравним:

Проект Falcon стартовал в 2002 году, а спустя уже 6 лет, в 2008 началась коммерческая эксплуатация ракет. Проект Ангара стартовал в 1995 году, и сейчас спустя 21 (двадцать один!) год совершенно непонятно, когда же начнется эксплуатация этих ракет.

В принципе одного этого факта уже достаточно, чтобы понять все про Ангару, но давайте продолжим для полноты картины.

За 8 лет эксплуатации на «Falcon» сменилось ТРИ (!) поколения двигателей, это не считая «модернизаций». Последнее поколение двигателей, Мерлин 1D+, позволило перевести «легкую» ракету Falcon 9 в класс «средне-тяжелых», без какой-либо модернизации, просто за счет замены двигателей.

На Ангаре используются якобы «новейшие» двигатели РД-191 — которые на самом деле представляют собой просто упрощенную «четвертинку» (одна камера, вместо четырех) двигателей РД-170, которыми оснащалась ракета «Энергия», но которые были разработаны для ракет «Зенит» (Южмаш, Украина) аж в конце 70-х.

Предельная нагрузка, которую сможет вывести на низкую опорную орбиту самая тяжелая Ангара-7 (к разработке которой еще даже не приступили, в работе сейчас Ангара-5) — 35 тонн. Для Falcon верхний предел не ограничен, но самая тяжелая на сегодняшний день модификация, Falcon Heavy, выводит на низкую опорную орбиту 55 тонн.

Falcon стартует практически с любого подходящего по размерам стартового комплекса, для запуска Ангары требуется построенный специально для нее сложный комплекс, который сейчас имеется только в Плесецке, откуда коммерческие запуски — невозможны.

Falcon — многоразовый, Ангара — одноразовая.

Ну и главное, повторюсь. Falcon летает уже восемь лет, а когда полетит Ангара — неизвестно. Но известно — другое, в момент начала эксплуатации (если она начнется) — это будет уже безнадежно устаревшая система.

Ну и мой рассказ будет неполным, если я не упомяну «перспективный» российский проект «Федерация», который в какой-то мере является аналогом упоминавшегося выше американского «Ориона», только по размерам и грузоподъёмности уступает Ориону в 4 раза. Ситуация тут ровно такая же: «Орион» уже летает, а что касается «Федерации», то на сегодняшний момент, спустя одиннадцать лет (!) после запуска проекта в работу (2005 год) работы находятся на стадии «начата разработка рабочей документации».

Ситуацию с «Федерацией» предельно кратко обрисовал бывший космонавт Сергей Крикалев, а ныне — первый заместитель главы ЦНИИмаша на заседании экспертного совета коллегии Военно-промышленной комиссии РФ в 2014 году: «Если продолжать всё делать как сейчас, мы новый корабль не построим вообще никогда, даты всё время переносятся, утвержденного системного графика создания корабля нет, когда будет создана ракета для него, также неясно». 

Это было в 2014 году. С той поры экономика России сильно просела, а санкции сделали недоступными технологии, без которых «Федерация» вряд ли состоится.

Приговор для России на десятки лет

Мы обсудили с Андреем Мовчаном сценарии развития России в ближайшие годы и, в частности, вопрос, следует ли из его выкладок, что, используя резервы, власти попытаются дотянуть до 2018 года, когда состоятся выборы президента, а потом планируется национализация экономики и резкое движение в сторону советской экономики:

– Я бы по-другому сформулировал. Я бы сказал, что пока резервы существуют, власть будет использовать их. С одной стороны, власть понимает, что это все-таки эффективнее [чем нерыночные механизмы экономики]. Власть все-таки привержена некоторым рыночным принципам, например, рыночному ценообразованию, движению капитала – по всем действиям власти видно, что они не мыслят сегодня экономику без этих элементов. И с другой стороны, власть понимает, что на левом, популистском поле, она проигрывают не только технически, но и риторически, что есть агенты, которые лучше это поле могут обслуживать. Но по мере того как эти ресурсы будут исчерпываться – потому что без реформ они, конечно, будут исчерпываться, – власть вынуждена будет переходить к левым методам, поскольку левые методы очень хорошо продлевают жизнь режимов, правда, на некоторое время. Они сбивают экономику, но жизнь режимов продлевают. На какой срок – сказать сложно. Учитывая, что в России достаточно мощная экономика, они могут продлить жизнь режима на десятилетия. Наверное, масштаб именно так измеряется – еще 5 лет, потом еще 10 лет, потом еще 12 лет...

– Сейчас можно слышать предположения, что власть пойдет на ограниченные экономические реформы, все вспоминают Алексея Кудрина (бывший министр финансов России, который принял предложение стать главой совета Центра стратегических разработок. – Прим. РС). Но вы считаете, что власть пойдет в другую сторону?

– У власти не очень много сторон, чтобы ходить. У власти есть сегодняшняя повестка и политика, которые очень гармоничны. Они очень неэффективны, но абсолютно гармоничны. Это такая командно-административная экономика, использующая наследие высокой цены на ресурсы, очень пассивная с точки зрения экономической. Это будет вызывать дальнейшую рецессию, но эта рецессия очень медленная, спокойная, внутри нее есть локальные мелкие драйверы, которые позволяют держаться дольше, и так далее. Какие-то "правые" реформы – отдавать контроль за экономикой, менять структуру, привлекать иностранный капитал – плохи тем, что они, безусловно, вызовут резкое падение ВВП. Никогда правые реформы не вызывали моментального роста ВВП. Реструктуризация экономической ткани вырывает пласты, и та же коррупция, которая управляет сегодня развитием экономики, будет умирать большими кусками, разрушая структуру. И все страны это получали. Мы это получали в начале 90-х, когда были "правые" реформы, Польша это получала в то же время, Бразилия периодически через это проходит такими скачками, когда правеет, и каждый раз это плохо оборачивается на несколько первых лет. А наша власть очень боится потери рейтинга, потому что она держится на поддержке большинства, и никаких других способов удержаться у нее нет. Поэтому при проведении "правых" реформ я бы власти не дал и трех лет. Думаю, что настоящие "правые" реформы через три года просто приведут к смене власти. И учитывая достаточно сильные патерналистские традиции в России, эта смена будет отнюдь не на более правых, а скорее она будет на коммунистов или кого-то в этом роде. Поэтому я думаю, что "правого" варианта у власти просто нет. В кулуарных разговорах с вменяемыми представителями власти, если им говоришь, что нужны правые реформы, они отвечают: приведите нам хотя бы 40 процентов населения, которые поддержат такие реформы, и мы тут же на них пойдем.

– Власть уверена, что она в состоянии справиться с ухудшением уровня жизни? Недавно были опубликованы данные о рекордном падении индекса потребительского доверия, то есть люди перестали покупать, перестали планировать покупки, ограничивают себя в тратах. И когда вы описываете возможный сценарий после 2018 года, совсем уже напоминающий советские времена, это означает, что люди должны будут вернуться к уровню потребления Советского Союза. Вы считаете, что общество в состоянии это перенести?

– Я не думаю, что 2018 год будет рубежом. Просто вокруг 2018 года постепенно будет происходить советизация [экономики] – по мере того как нужно будет заполнять наиболее серьезные дыры из-за падения потребления, падения производства, падения экономики, падения уровня жизни. Падение на 1-2 процента в год ВВП – все равно в горизонте 10 лет не очень большая цифра. Это кощунственно звучит, но это так, – таким образом через 10 лет мы вернемся в район 2000 года. А это не так страшно, это было достаточно стабильное и нормальное время. Люди жили намного хуже в 90-е или в 80-е, и тем не менее в стране не было серьезной социальной нестабильности. Этого, я думаю, власть как раз не боится, понимая, что население очень эластично, населению куда больше нужен низкий уровень риска, чем высокий уровень дохода. Российское население готово на малое, но более гарантированное и без рисков социальной нестабильности. Поэтому я думаю, что резерв у власти здесь еще достаточно большой.

– Результаты опросов говорят, что есть немало людей, которым государство не нужно, они готовы обходиться сами. Но когда вы описываете сценарий советизации – это означает, что будут закручиваться гайки, которые не позволят людям самостоятельно действовать?

– Нет. Когда я говорю о советизации, я имею в виду не отказ от частной собственности – как формы собственности. Несколько принципов современной власти включают в себя частную собственность, рыночное ценообразование, свободное движение капиталов, свободный курс валюты, отказ от которых будет происходить, наверное, в последнюю очередь и по необходимости. В Венесуэле ведь тоже никто сперва не собирался отказываться от рыночного курса валют и от рыночного образования цен, это приходит как вынужденная мера последнего этапа, потому что уже просто невозможно этого не сделать. И здесь идея состоит в том, что на фоне дальнейшей национализации и консолидации в руках агентов власти крупного бизнеса – средний и малый бизнес могут продолжать существовать. Более того, власти даже готовы, судя по тому, что я вижу, на существенные послабления сверхмалому бизнесу, частному предпринимательству в сфере сервиса, его могут освободить от налогов, судя по всему, потому что власти прекрасно понимают, что налоги с этого бизнеса неадекватны стоимости сбора этих налогов. То есть те, кто находится на самом нижнем уровне бизнеса, будут на этом уровне существовать. Их количество будет уменьшаться постепенно, просто потому что выгоды от госслужбы будут все более очевидными, и достаточно большой процент этих людей уезжает, или поколение, выходящее на пенсию, будет уменьшать. Молодые люди из богатых семей, как кто-то недавно заметил, хотят работать в "Газпроме", а молодые люди из бедных семей хотят идти в налоговую полицию и Следственный комитет.

– Как это будет выглядеть, – скажем, через 10 лет после принятия такого курса? Это будет прямо Советский Союз?

– Ну, для того чтобы это выглядело как Советский Союз, нужно, конечно, не 10 лет, для этого нужно 70 лет и жесточайшая классовая чистка и перестройка сознания. Нынешняя власть и люди вокруг нее не только не хотят этого, они на это в принципе не способны – у них нет ни партии, которая может это сделать, ни доктрины, ни идеологии, ничего. Скорее, это будет выглядеть как Аргентина конца 20-го века: коррумпированная власть, опирающаяся на военных, – сверху, квазирыночная экономика в самом низу и более-менее национализированная, зависящая от власти экономика – в середине и наверху. Достаточно высокий уровень изоляции, достаточно низкий уровень ВВП на человека, милитаризированное сознание, достаточно высокий уровень преступности, полунезависимые куски территорий, где действуют свои законы, масштабная коррупция и отсутствие защиты прав инвесторов и так далее. В зависимости от того, сколько будет стоить нефть, – дефолты. Разрушение медицины, науки, образования. И при этом колеблющийся консенсус – 60-70 процентов – поддерживает власть. А как только это превращается в 40 процентов, власть меняется на близкую группировку, которую опять поддерживают 60-70 процентов. Страны типа Аргентины, а их два десятка, показали, что это очень равновесное состояние, которое может длиться чуть ли ни веками. В Аргентине это продолжалось 100 лет, в той или иной степени.

– То есть запас прочности довольно велик, но все-таки вы рисуете пару сценариев экономических катастроф при определенном стечении обстоятельств. В частности говорите, что страна распадается на регионы. Вы как-то оцениваете вероятность таких катастрофических сюжетов?

– Вот об экономике нельзя мыслить политическими терминами. Обособление регионов, которое выглядит в масштабе 50 лет катастрофой, никто из нас замечать особенно не будет. Чечня, например, является совершенно обособленным регионом. Понятно, что в случае, если ситуация будет развиваться по аргентинскому сценарию, скорее всего, весь Дагестан, Татарстан, Дальний Восток, Калининград, в зависимости от конкретной локальной ситуации и персоналий, начнут представлять из себя такие мягкие формы Чечни. Они будут, безусловно, на словах признавать федеральный центр, у них будут действовать договоренности, основанные по большей части на получении из центра денег, а внутри на практике в них будет абсолютно независимая политика, свои элиты, свои группы, которые будут полностью контролировать ситуацию. Условно говоря, для меня, живущего в Москве 2035 года, это не будет выглядеть катастрофой, это будет просто некоторая реальность. С точки зрения какого-то патриота, который тщательно следит за целостностью российской государственности, да, наверное, это можно назвать катастрофой.

– Но вероятность таких сценариев относительно невелика?

– Вероятность того, что я только что описал, на мой взгляд, 100 процентов. Вероятность того, что это приведет к политической независимости регионов, что, скажем, Татарстан выделится как отдельное государство, близка к нулю, просто потому что технически и структурно существует очень много связей, и экономических, и культурных, и социальных. Этим полунезависимым образованиям будет намного выгоднее поддерживать политическую зависимость, потому что она будет приносить им очень высокие дивиденды. Кроме того, государство не будет настолько слабо. Аргентина же не распалась на куски, то есть централизованная военизированная власть все равно будет в состоянии сильно попортить кровь региональным сепаратистам, поэтому региональные сепаратисты предпочтут получать от нее деньги, а не независимость.

– То есть вероятность резких политических кризисов невелика, но сами экономические процессы неизбежны.

– Да, мне кажется, это так. Я не питал бы иллюзий относительно революции в России, изменения строя, преобразований, похожих на конец 80-х. Скорее, будет риск периодических переворотов, когда по той или иной причине – вождь постарел, умер, образовалась сильная группа влияния – будет происходить смена власти с очистительной риторикой, с заявлениями, что теперь все будет по-новому и намного лучше, а в сущности будет примерно то же самое – в диапазоне от сегодняшнего мягкого режима до режима более жесткого, условно, от посадки одного оппозиционера до расстрела 10 тысяч.

– Вы прогнозируете сохранение этого режима после смены нынешнего руководителя страны. То есть эта система будет стабильна вне зависимости от пребывания на посту ее руководителя Владимира Путина?

– Может быть, мы по-разному понимаем границы системы. В этой системе могут поменяться большие детали, она может стать совсем советской, с регулированием цен, она может стать более мягкой с точки зрения риторики, то есть, сохраняя свою структуру, мы можем вдруг начать дружить с США. Но суть ее очень прочная и очень хорошо приспосабливается к действительности, суть эта в том, что некоторая элита бизнеса и власти контролирует ситуацию административными методами, не допуская конкуренции. Эта элита, с одной стороны, сочетает государственные и частные форм экономики, а с другой стороны, умело оперирует общественным мнением и владеет популистским набором мер, чтобы удерживать консенсус общества на своей стороне. Это для России, я боюсь, приговор на много десятков лет.

– Сейчас цены на нефть выросли, рубль не падает. Может так случиться, что нефть поднимется до каких-то уровней, на которых с бюджетом все будет в порядке и власти смогут в него вписаться?

– У государства просто нет выбора, оно вынуждено будет вписываться в бюджет. Есть ресурс занять денег, конечно, еще есть ресурс напечатать денег, устроить эмиссию, но все эти ресурсы конечны. Что бы государство ни сокращало, это делается за счет уменьшения потребления, за счет снижения покупательной способности. В конечном счете все сводится к потреблению населения, и даже если мы меньше танков производим, значит, меньше зарплату мы платим танкистам и производителям. Поэтому государство, конечно, в бюджет впишется, и это, конечно, будет сопряжено с обеднением населения. Потому что альтернативного ресурса – увеличения собираемости налогов в связи с увеличением экономики – у власти нет. С другой стороны, нефть не очень сильно вырастет. Я в 2013 году писал, что равновесное значение на рынке нефти в перспективе – 50-60 долларов. Мы испытали нефтяной шок, когда все поняли, что нефть стала стоить меньше и достижения сланцевой индустрии задвинули цену нефти аж до 28 долларов за баррель, а сейчас мы постепенно возвращаемся к равновесию. Мы еще можем прыгать туда-сюда, но все равно далеко за пределы 50-60 долларов за баррель мы уже не выйдем. И это, конечно, очень мало для российского бюджета, потому что это бюджет очень неэффективный, с огромной коррупционной частью, построенный на патерналистских принципах, которые не дают обществу самому заместить расходы. И с каждым годом этот бюджет требует все больше и больше, потому что бюрократия ест с каждым годом все больше и больше, тут ничего не поделаешь, это ее закон. Поэтому объективно на поддержание уровня до 2013 года нам и цены на нефть 100 долларов за баррель не хватало бы, и 120, и 130 не хватало бы, а придется приспосабливаться к 50-60. Ну, значит, страна будет потреблять как где-то в начале 2000-х, а может быть, через некоторое время – и конца 90-х.

– Но коррупционную составляющую бюджета никто не будет пытаться сократить? А сокращается потребления населения.

– Давайте не будем противопоставлять. В конечном итоге большая часть коррупции уходит в потребление населения. Коррупционер тратит деньги на учителей для ребенка, на прислугу, на водителей, на рестораны, на хорошие машины, на красивый дом, и все это производится людьми внутри страны. То есть коррупция – тоже форма экономики. Другое дело, что коррупция переносит нагрузку со свободной экономики на бюджет, и поэтому бюджета не хватает, и в этом она страшна для бюджета. Ну, и еще она очень неэффективна, в отличие от нормального бизнеса, это второй минус коррупции. А в целом коррупция – это просто форма экономического функционирования. В этом смысле бюджет и государство очень мало что могут сделать с коррупцией сейчас, потому что коррупция – это не досадное явление, а основа и структура самой российской экономики. Уберите коррупцию – и у вас не будут функционировать региональные администрации, не будет функционировать силовой аппарат, не будет функционировать сама власть, не будет функционировать система стимулирования, система принятия решений, и как вы будете в этой ситуации жить? Если вся страна построена на коррупции, если загранпаспорт вы не можете получить нормально, потому что вокруг этого тоже построена коррупционная схема – заполнение аффилированными компаниями за вас анкеты, прохождение без очереди и так далее. Отмените коррупцию – никто загранпаспорт не получит. Отмените привластных бизнесменов, и кто на их место придет, кто будет работать? Нужны масштабные реформы, которые требуют времени. Посмотрите на Украину, там происходит попытка победить коррупцию, которая приводит к тому, что реформы делать некому, денег на реформы нет, а коррупции еще больше, чем раньше. И пока в России не будет понятно, что единственный двигатель экономики – это развитие бизнеса, а для развития бизнеса нужно снижение рисков и огромный комплекс мер, который стимулирует это развитие, исключая эмиссию, – я думаю, до этого времени мы все будем пытаться из этой овчинки кроить все меньше и меньше шапочки и замещать снижение потребления людей улучшением их настроения за счет пропаганды.

Андрей Мовчан + Валентин Барышников @ http://carnegie.ru/ via Ехидные новости

Сперцоперация Деградация

К слову, где-то был похожий анализ режима Чаушеску, согласно которому в начале правления румынский лидер опирался на довольно широкий круг советников, а к концу практически все решения принимал вдвоём с женой, что привело к отчуждению как общества, так и правящего класса. В итоге его свергли и расстреляли. Постепенное сужение круга лиц, реально участвующих в принятии решений, вообще характерно для любых диктаторских режимов ("Полковнику никто не пишет"). И Путин, унаследовавший относительно гибкую ещё ельцинскую систему власти, способствовал её постепенной деградации. Например, закон Димы Яковлева был принят, потому что в комнате, где обсуждали ответ на список Магнитского, не оказалось ни одного адекватного человека и Голикова предложила такой странный вариант. В общем, читайте:

"Для понимания современной России стоит обратить внимание на мало исследуемую тему кто принимает важнейшие политические и экономические решения, по их численному составу. Это вопрос далеко не праздный. Например, в США к таковым относится порядка от 3 до 5 тысяч человек: ключевые люди администрации, министры, конгрессмены и сенаторы, военные, актив политических партий, судьи, лоббисткие структуры, руководители корпораций и прочие. Огромное количество людей, с которыми президент и его команда обязаны вести консультации, согласовывать и вырабатывать компромиссные решения.

Если углубиться в историю, то в России вот этот слой „принимающих решения” всегда был малочисленен. Например, в петровскую эпоху он составлял где-то от 90 до 280 человек. В допетровскую эпоху он вообще еле приближался к 80 человек. В эпоху Николая Первого (а мы понимает как усложняется мир, усложняется структура, растет чиновничий аппарат) число людей, участвующий в процессе подготовки и принятий решений увеличивается до 370 человек. К концу правления Николая Второго их уже было 760.

В советский брежневский период -1800 (с учетом республик, аппарата и состава ЦК), а в горбачевский и того больше - 2523.

Понятно, что увеличение численности „принимающих решений” зависит от усложнения общества, мировых проблем, принятия продуманных управленческих решений, развитием институтов общества и государства. рост численности „принимающих решения” прямо влияет на эволюцию общественной модели, приспособления к вызовам и угрозам. Есть и еще одна закономерность: чем состав „принимающих решения” больше, тем быстрее происходят перемены, идет развитие общества. Например, этот феномен влияет на быструю смену модели управления. Не случайно, при скачкообразном увеличении "принимающих решения" при Николае Втором и Горбачеве это приводит к общественным революциям. И даже не из-за хрупкости и уязвимости режима, но по причине невозможности „отмобилизоваться” из-за большого количества заинтересантов альтернативных решений и их недоговороспособности.

В постсоветскую эпоху мы наблюдаем иное. А именно-значительное снижение количества принимающих решения. Но в ельцинскую эпоху (с учетом ухода республик) он тоже был не такой уж и маленький. Примерно 800-850 человек. Поэтому ельцинская система была выживаема и подвижна.

Но сегодня численность „принимающих решения” снизилось до порядка 150-200 человек. Фактически это откат ко времени Николая Первого. При том, что мир усложнился на порядок. Такое количество акторов ведет не просто субъективно слабым, но неверным решениям. К страшнейшему замедлению модернизационного развития. И, конечно, в перспективе — к ослаблению всего института государства. Но тактически, малочисленный состав - это спасение правящего режима. Потому что такая институция стабильна и однородно спаяна. И исключает возможность внутреннего слома и разного рода внутриэлитных заговоров".

P.S. В целом анализ "системы управления" без анализа институтов и культуры мы считаем довольно плоским и примитивным подходом, который низводит факторы развития страны до уровня работы кучки менеджеров наверху пирамиды. Независимо от того, насколько эта кучка большая, она все равно кучка. Вообще культ "менеджера-осеменителя", который вот сейчас придет и все исправит является одной из самых сильных родовых травм современного российского общества. Он пронизывает его на всех уровнях — от самой маленькой фирмы, численностью 20 человек, до собственно государства и является по-сути продолжением того самого неизжитого до конца культа самодержавия.

Перзидент Роисси @ Telegram via Twitter

Превращение Дня Победы в свою противоположность

Последний раз попытку показать дочке День Победы я предпринял года четыре назад, и уже тогда это был ад. Вход на Красную площадь только через металлоискатели и досмотр сумок. Перекрытое метро. Перекрытые переходы. Перекрытые улицы. Перекрытое все. Сплошные загоны из ограждений. Шеренги милиции и внутренних войск. Закрытый Александровский сад и какое-то там церковное богослужение. Совершеннейший кич в оформлении города. И толпы, толпы, толпы пейзан, счастливых от всего этого. Ощущение, что это больше не твой праздник, что это все сделано не для тебя, что ты здесь — лишь нежелательный элемент, от которого ограждаются ментами и ВВ-шниками, было полным. 

Поэтому уже несколько лет я каждый раз на День Победы стараюсь уехать из Москвы. Смотреть на это стало совсем уже невозможно. На несколько дней страна, и в остальное время не очень-то здоровая в психическом и нравственном плане, превращается совсем уже в палату номер шесть. Начинается очередной пик обострения. Не пробиваемый никакими медикаментозными средствами. Глаза становятся стеклянными, речи бредовыми, мировоззрение шизофреническим. Пена на губах, деды воевали, можем повторить, фашисты, бандеры, ядерный пепел, Крымнаш, Абамачмо. Фальшивые пилотки, фальшивая форма, фальшивые ордена, наряженные в фальшивые гимнастерки дети, фальшивые наклейки, фальшивые гвардейские ленточки. Зачем вы детей в военную форму одеваете? Зачем вы на одетых в военную форму детей ордена вешаете? Зачем снимаете клип про мертвого мальчика в телогрейке? Зачем девочка рисует пеплом вашего кремированного дедушки про войну? А черт его знает… Так принято.

Победобесие — очень точное определение. 

При этом ответить, что именно мы можем повторить — не в состоянии уже практически никто. Ну что ты хочешь повторять-то, скажи мне, недоросль в пилотке, галифе и массо-габаритным макетом ППШ через плечо? Отступление до Волги? Тактику выжженной земли — своей земли — при отступлении? Сожжение подмосковных деревень, чтобы немцам не достались? Жизнь в землянках при минус сорка? Пайку хлеба в сто двадцать пять грамм? Детей у станка по двенадцать часов в цехах без крыш? Закон о пяти колосках? Невозможность рожать детей у женщин-технарей бомбардировочной авиации от подвешивания стокилограммовых бомб? Штрафбаты? Заградотряды? Миллион погибших при штурме Берлина? Отправку раненных ветеранов на Валаам? Отправку пленных ветеранов прямиком из немецких концлагерей в ГУЛАГовские? Репрессии сорок седьмого года? Двадцать семь миллионов погибших? Семьдесят лет незахороненные останки на Синявинских высотах? Что ты повторять-то собрался, дурак? Ты и вправду считаешь, что деды воевали за это?

Нет. Молчит. 

А новость о том, что первый штурм Брестской крепости советские войска проводили совместно с вермахтом, что оборонявший крепость польский гарнизон потом добивали именно советские войска, что первый парад в Бресте был совместным советско-фашистким, что по лендлизу поставлялось все вплоть до свиного жира, что под Липецком была школа Люфтваффе, что в Германию даже уже после объявления войны по инерции шли эшелоны с продовольствием, что война вообще началась в тридцать девятом году — этой информации в шизофреническом мировоззрении просто не существует. 

Смысл Дня Победы приобрел прямо противоположное своему изначальному значение, и что этот день представляет из себя теперь, я больше не понимаю. Изначальный посыл мне был понятен. Чтобы никогда больше такого не повторялось. Чтобы помнить. Чтобы не забывать. Чтобы преклонить колени. Да, тогда это все тоже было враньем. Но по крайней мере на словах постулировались антивоенные принципы. И техника, которая шла по Красной площади, постулировалась как техника защиты, а не нападения. Защита наших окуклившихся рубежей от проклятых буржуинов.

А теперь что? 

Какие рубежи защищают ваши идущие по Красной площади реактивные системы залпового огня «Град», «Ураган» и «Смерч»? Что сбивает выставленный на Триумфальной площади «Бук»? Какие города утюжат самоходные артиллерийские установки «Гвоздика» и «Акация»? По чьей земле ездят броневики «Тигр»? По каким горам в две тысячи восьмом работали «Искандеры» и «Точка-У»? 

«Сейчас вы видите, как по Красной площади идут системы залпового огня «Ураган». Они успешно применялись в Чечне и Грузии», — эту фразу я услышал как-то, когда наткнулся по телевизору на трансляцию парада. Произносила её девочка телеведущая, с приподнято-радостной интонацией. Бог мой, девочка, что ты несешь? Ты вообще видела, что эти «Ураганы» с Чечней сделали? Ты видела, во что они превращают села? Видела чеченское село Зоны, в котором не осталось ни одного целого дома, а только лишь печные трубы посреди пепелищ? Целое село печных труб — один в один как в кино про войну, только наделали все это уже не немецко-фашистские оккупанты, а вот эти вот твои системы залпового огня. Ты вообще видела, как они работают? Это даже со стороны страшно. 

Тот, кто хоть раз видел всю эту технику в действии, кто хоть раз видел, что она делает с деревнями, с домами, с людьми, с человеческой жизнью, кто хоть раз видел, во что артиллерийский снаряд может превратить тело человека, и во что превращаются тела тех, кто горит внутри этой техники — способность восхищаться всем этим лязгающим громыхающим железом теряет уже навсегда. Лицо само каменеет от их вида. 

И еще, конечно, запах. Соляры, солидола, нагретой на солнце брони… Это уже навсегда. Это из памяти уже не вытравить. 

Восхищение оружием массового поражения, оружием неизбирательного действия, может быть только в извращенной логике. Это ненормально. Норма-то как раз противоположна — отторжение.

И, конечно же, совершенно поменялись смыслы, которые несет в себе это оружие.

После Грузии, Крыма и Донбасса — это больше не символы защиты. 

Это символы агрессии. Нападения. Оккупации.

«Град» — это Донецкий аэропорт.

«Бук» — это сбитый «Боинг».

Т-72 — это Дебальцево.

Бронетранспортер «Тигр» (котрый изначально вообще хотели назвать «Карателем») — это авиабаза Бельбек.

«Искандеры» — это Грузия. 

И эти ассоциации — уже навсегда. Это оружие заработало себе именно такую славу. 

Этот парад — больше не парад техники, спасшей мир от коричневой чумы. Это парад техники, убившей десять тысяч человек в некогда самой братской нам стране. Вот эта вот техника, прямо сейчас, вот в этот вот самый момент, бьет по промзоне украинского города Авдеевка.

Что вы там забыли?

Это больше не парад защитников и освободителей. Это парад оккупантов. Ваши танки вызывают теперь только тошноту. И ничего более. 

Изменить, вывернуть посыл такого дня, как День Победы, на прямо противоположный, извращенный на сто восемьдесят градусов — это надо суметь, конечно же.

Ну и, безусловно, торговля. Торговля Победой. Способная принять самые невообразимые формы. Пошив гвардейских ленточек зеками в лагерях. Со стороны одно это у живущего в адекватном мире индивидуума не должно уже укладываться в голове. Но нам, живущим в стране, где торгуют пилотками, орденами, детской военной формой, перевязанной гвардейскими ленточками водкой, безумными социальными роликами, аномальными телесериалами, концертом Газманова в честь Победы в Арабских Эмиратах, гомосексуальными наклейками с занимающимися анальным сексом двумя человечками у одного из которых вместо головы серп и молот а у другого свастика…  Ну, какие там зеки с ленточками, о чем вы, право слово.

Собственно, в современной России корректнее этот день называть уже не Днем Победы, а Всероссийским Днем Торговли Победой. 

Впрочем, корм, безусловно, в коня. Народу нравится. Он радостно раскупает.

И предприимчивые люди с удовольствием делают на этом деньги. В Греции, которая млеет сейчас от хлынувшего после закрытия Турции и Египта потока русских туристов, к примеру, рыночную стоимость символов победы тоже понимают отлично. Пилотка на бутылке ракии, которую я видел в греческом курортном городке в пивной лавке рядом со стрипклубом для ублажения чувств русского патриота, поехавшего отмечать День Победы почему-то не в Крым, а в гейропу — вот самый точный символ того, во что превратили эти миллионы смертей сегодня.

Вашей победой уже торгуют даже зазывалы кабаков в Греции, уважаемые господа патриоты, а у вас все «дедывоевали» да «можемповторить». 

А тем временем в Москве прошел сбор продуктов для деревень. В том числе и для живущих в деревнях ветеранов Тверской и Ленинградской областей.

Сбор. Продуктов. Для деревень. И ветеранов. Ленинграда.

Ну, с Днем Победы.

Аркадий Бабченко @ Spektr