От «мягкой силы» до «генетического кода нации». Зачем Кремль переписывает историю

Владимир Путин на межгосударственном уровне инициирует исторический спор с Польшей о виновниках Второй Мировой войны и антисемитизме, параллельно обещая «заткнуть поганый рот фальсификаторам истории». Ура-патриотизм и бытовой милитаризм, инициируемый российскими чиновниками всех уровней, доходит до такого состояния, что в форму советской армии наряжают чуть ли не колхозный скот. Просоветские сайты наперебой публикуют длинные списки «преступлений» Михаила Горбачева и первых демократов, требуя «расстрела предателей» и немедленного восстановления СССР.

Празднование Дня Победы превратилось не только в помпезное пропагандистское мероприятие, призванное объединить нацию в едином порыве гордости за свою страну, её власти и современную политику. Оно приобрело в глазах Кремля стратегическую важность и стало фактически краеугольным камнем не только внутренней идеологии, но и внешней политики страны. Попытаемся выделить главные цели явления, получившего в последние годы меткое название «победобесия».

Форма «мягкой силы»

С одной стороны, культ Победы представляет собой некое ритуальное действие, призванное объединить народ вокруг «лидера нации». Историк Галина Аккерман назвала его новой российской религией, современным язычеством. С другой стороны, российская трактовка истории Второй мировой войны стала одной из форм кремлёвской пропаганды за рубежом через попытку представить Советский Союз и Россию в образе освободителя и тем самым навязать гражданам других стран чувство вины перед Москвой.

Эту цель российские власти начали реализовывать задолго до русско-украинской войны и даже до появления «Бессмертного полка». Ещё в 2009 году, при президентстве Медведева, в России была создана Комиссия по противодействию попыткам фальсификации истории в ущерб интересам России. Она просуществовала до 2012 года, а председателем комиссии был нынешний глава Службы внешней разведки Сергей Нарышкин.

Затем, в 2015 году, когда «Бессмертные полки» уже бодро маршировали в разных городах не только России, но и Европы и Америки, а «георгиевские ленточки» развевались на захваченных зданиях администраций донбасских городов, президент Академии военных наук, генерал армии Махмут Гареев написал, что культ Победы нужен России не только для патриотического воспитания молодежи, но и для продвижения своих современных интересов за рубежом.

«Мы не смогли закрепить Победу в Великой Отечественной войне в политическом и экономическом отношении. Из этого не сделаны должные выводы и после поражения в «холодной войне», – сетует генерал.

«Что касается обороны страны, то она требует большой экономичности и эффективности, участия всего народа. Прежде всего, более широкого использования «мягкой силы» ‒ политико-дипломатической, экономической, информационной, кибернетической и других форм борьбы… Сейчас реакционные силы в мире во главе с США взяли курс на завоевание господства в мире, нашу страну открыто называют врагом, стремятся лишить нас ореола победителя в прошлой войне. Отсюда в развернутой против нас информационной войне главное место занимают усилия по фальсификации истории Великой Отечественной войны», – рассуждает автор, подчеркивая, что именно борьба с такой «фальсификацией» является одним из направлений совершенствования российской «мягкой силы».

Подмена понятий

Генерал Гареев открыто обозначил главную суть культа минувшей войны и насаждения ее просоветской трактовки: она касается не прошлого, а настоящего и будущего. Через использование одной и то же символики, дезинформацию и проведение ложных аналогий и фальшивых логических связок пропаганда переносит эмоционально насыщенные чувства и образы из прошлого на новые объекты в настоящем. Это классический прием информационной манипуляции: вначале в общественное сознание вбрасывается какой-то термин или образ, который вызывает резко положительную или крайне негативную реакцию в сознании масс, а затем оболочка этого термина наполняется новым содержанием.

Именно так Кремль оправдывал свою агрессию в отношении Украины, окрестив украинцев «фашистами» и обильно используя «победную» символику в ходе аннексии Крыма и вторжения на Донбасс. Некоторые эксперты опасаются, что усиление апелляций к «нацизму» в отношении Польши и стран Балтии тоже может стать оправданием для будущей агрессии. Однако подобный прием используется не только в отношении ближайших соседей России, но и по отношению к странам, на вооруженное столкновение с которыми Кремль явно не решится.

К примеру, близкий к российскому Минобороны сайт «Военное обозрение» с конца минувшего года начал публиковать серию статей, посвященных новой версии истории Второй Мировой. Согласно российским военным аналитикам, это США развязали Мировую войну, притом как первую, так и вторую.

«Кто против кого воевал во Второй мировой войне? Официально – антигитлеровская коалиция против нацистской Германии, фашистской Италии и милитаристской Японии. В реальности США развязали эту войну против всего мира, чтобы добиться мирового господства», – уверяют российские военные аналитики.

Реальная история в такой трактовке переворачивается с ног на голову. США, которые были союзником Советского Союза в войне и, согласно официальным данным, передали СССР по договору ленд-лиза 22800 единиц бронетехники (это примерно 20% от общего числа советской бронетехники) и огромное количество провизии, в перевернутой реальности российских пропагандистов занимают место Гитлера.

«Это хищники, социальные паразиты. Поэтому было решено в очередной раз «перезагрузить матрицу», сломать и переделать всю мировую систему. Большая война давала Америке прекрасный шанс на мировое господство», – уверяют российские военные.

Альтернативная реальность

В этой же серии статей воплощаются и другие «альтернативные факты», созданные сегодняшней пропагандой. Так, авторы заявляют, что именно Польша вместе с Гитлером развязала Вторую Мировую войну, а гитлеровскую коалицию именуют «Евросоюзом». Таким образом, ненависть к современному Западу – США и Европе – внушается россиянам через образы войны, которые усиленно внедряют, как часть «генетического кода нации», ее истории, памяти и национальной идеи.

У этой индоктринации ненависти есть вполне конкретная цель – именно она обеспечивает хотя бы относительную стабильность путинского режима. В самом деле, истории про «украинских фашистов» больше не действуют на основную массу россиян. Общество устало от войны и все критичнее настроено к действующей власти. Активно раздуваемый СМИ культ советского прошлого в итоге привел к росту оппозиционных настроений, пусть и выраженных с просоветским уклоном. Изменения в Конституцию и развернутая вокруг них пиар-компания тоже не дали желаемого результата. Путинский рейтинг продолжает оставаться низким, а население не проявляет никакого энтузиазма и заметного оптимизма в связи с поправками.

Фактически режим держится сегодня на двух «скрепах». Во-первых, это страх репрессий, очень ярко проступивший в пранке с портретом Путина в лифте одной из московских многоэтажек, когда жителей сдерживало от нецензурных комментариев в отношении «лидера нации» только наличие видеокамеры. Во-вторых, это страх резкого обнищания, катастрофы и войны, будь то революция, гражданская война или внешнее вторжение.

Согласно результатам опросов, большинство населения России уже не верит Путину, но все еще так или иначе одобряет проводимую им политику. Так, 47% россиян полагают, что президентские поправки в Конституцию вносятся в интересах самого Владимира Путина, но при этом почти столько же считает, что в конечном итоге это послужит «общему благу». 71% опрошенных считает Россию великой державой, а по состоянию на конец января 52% полагают, что страна движется в правильном направлении. Вместе с тем видеть Путина президентом после 2024 года изъявили желание только 27% опрошенных – и почти столько же предпочитают видеть его простым пенсионером.

Отчасти одобрение проводимой политики даже без личного доверия Путину объясняется популистской повесткой Кремля, а отчасти – верой большинства населения в ту иллюзорную реальность, в которой проводимая властями политика кажется единственно верной. К примеру, если население воспринимает враждебность Запада как данность, вполне логично, что в этой ситуации агрессивные выпады Владимира Путина в адрес других стран будут восприниматься как благо, тогда как перспектива смены режима будет сопровождаться страхом «уничтожения страны Америкой».

Таким образом, даже если россияне считают, что Путин плохо справляется с защитой страны от внешних врагов, сам факт их веры в наличие таких врагов уже играет на руку режиму. Именно поэтому для внушения подобной веры на фоне провала других способов милитаризации используется последнее средство – ассоциации с устоявшимися архетипами, обращение к глубинному «генетическому коду нации», к коллективному бессознательному.

Наука шантажа

Еще одна вещь, которая открывается в попытках Кремля переписать историю – это плохо скрываемая страсть к порабощению других народов и шантажу. К примеру, недавно в газете «Взгляд» вышла статья, называющая объединение Германии «одной из худших ошибок Москвы». Авторы признают, что избежать падения Берлинской стены СССР вряд ли бы смог, но, по их мнению, советскому руководству стоило взять с немцев максимальные «отступные» за прекращение советской оккупации.

«Виза Горбачева на поглощении одного члена ООН (ГДР) со стороны другого члена ООН (ФРГ) стала колоссальной ошибкой отечественной дипломатии, которая стоила нашей стране очень дорого. Доказать этот тезис легко: как минимум мы могли получить от немецких властей нейтральный статус Германии и материальные отступные – бывший посол СССР в ФРГ Валентин Фалин называл огромную сумму в 100 миллиардов марок, с которой немцы готовы были расстаться», – откровенничают авторы.

Прошлое изменить нельзя, но в настоящем Москва вполне следует описанной выше логике. Так, с одной стороны, глава российского МИДа Сергей Лавров призывает к продлению договора СНВ-3, а с другой – признается, что условием начала переговоров является разрешение «перечня проблем», передаваемых российскими дипломатами американской стороне. В частности, МИД ставит решение вопроса о ядерной стабильности в мире в зависимость от возвращения и открытия российских консульств и освобождения российских преступников, содержавшихся в американских тюрьмах. Иначе как шантажом такой подход назвать нельзя.

И именно это пугает больше всего. Похоже, Кремль сам начал верить собственной альтернативной версии истории и действовать, исходя из абсурдных «исторических уроков», выносимых пропагандистами.

Ксения Кириллова via StopFake.org

Вристория

Как известно, знаменитый российский историк Владимир Ростиславович Мединский поднял глубоко аргументированную и тонкую научную дискуссию о роли истории в современности на новую высоту, назвав «мразями кончеными» тех, кто ставит под сомнение подвиг 28 героев-панфиловцев в битве под Москвой в 1941 году.

Если изучить подлинную историю этого вопроса, что сделать нетрудно, например, вот здесь, можно легко убедиться: «мразью конченой» в данном случае становится примерно любой человек, умеющий читать и сопоставлять факты. Но главный вклад Владимира Мединского в мировую историческую науку — это предпринятая еще в его нашумевшей и, как выяснилось недавно, неприкасаемой докторской диссертации попытка отстаивать тезис, что ложь в истории во имя национальных интересов (читай: ради выгоды конкретной действующей власти) не просто допустима, но прямо полезна. Чтобы доказать, что это не так, напомню вам другую историю.

50 лет назад литературный критик и публицист Эмиль Владимирович Кардин (писавший под именем Владимир Кардин) опубликовал в том самом знаменитом журнале «Новый мир», который редактировал Александр Твардовский, статью под названием «Легенды и мифы». В ней Кардин первым публично развенчивал один из главных мифов советской историографии — о залпе крейсера «Аврора» по Зимнему дворцу, с чего якобы и началась Великая Октябрьская социалистическая революция.

Логика Кардина казалась предельно простой и совершенно неопровержимой: было хорошо известно, какие орудия стояли на «Авроре» и на каком расстоянии от Зимнего находился крейсер. Поэтому Кардин резонно написал, что если бы залп действительно был, Зимний попросту оказался бы разрушен. Между тем на кадрах кинохроники отчетливо виден штурм вполне себе целого дворца.

Реакция власти на эту статью тогда была примерно такой же, как сейчас у Мединского на историю про «28 героев-панфиловцев» — Кардина практически объявили «мразью конченой» и много лет не печатали.
Конечно, при Сталине могли бы и расстрелять. Хотя, например, российским «историкам-шарлатанам» с патриотическим уклоном из народа наверно будет неприятно узнать, что именно Сталин запретил праздновать в СССР День Победы. Как в свое время некоторые такие «историки» с пеной у рта отрицали наличие секретных протоколов к пакту Молотова–Риббентропа, неопровержимо доказывавших, что Сталин и Гитлер вступали во Вторую мировую войну как полные и безоговорочные союзники.

Но вернемся к сюжету про статью Кардина и залп «Авроры». Прошло всего полвека — сущий миг, по историческим меркам. Будем откровенны: сейчас мало кто знает имя Кардина.

Но, что гораздо важнее, решительно никого уже не волнует сам миф о залпе крейсера «Аврора» по Зимнему. По той простой причине, что государство, чья казенная история начиналась с этого мифа, исчезло, не просуществовав и ста лет.
Срок годности очень важного широко распространенного мифа истек, как только сменился исторический контекст. Легендарный крейсер по-прежнему стоит на Петроградской набережной Санкт-Петербурга, уже успевшего побыть Ленинградом. Он не перестал быть легендарным.

Просто красивая историческая сказка с его невольным участием закончилась навсегда и не спасла СССР. А попытки еще раз прожить прошлое как «альтернативное настоящее», чем мы упорно занимаемся в последние два с половиной года, еще никогда и нигде не увенчались успехом.

Еще меньше волнует россиян как часть их актуального отношения к своей стране, например, битва русского монаха Александра Пересвета с татарским богатырем Челубеем на Куликовом поле. (Этот миф по заказу Сталина активно эксплуатировался во время Великой Отечественной войны.) Тоже совершенно легендарная история. Проверить ее достоверность через 636 лет решительно невозможно.

При этом нет сомнений в том, кто выиграл битву на Куликовом поле. В факте штурма Зимнего дворца. В массовом героизме советских солдат в битве под Москвой, как и во всей Великой Отечественной войне. Что не отменяет подлых чекистских заградотрядов и штрафбатов или сталинских репрессий против военачальников не только накануне, но даже и во время войны.

Можно ли называть «мразью конченой» ушедшего добровольцем на ту войну, оттрубившего ее рядовым, тяжело раненного в боях выдающегося советского писателя Виктора Астафьева, который как-то сказал, что мы не победили, а «завалили немцев своими трупами»?

Могут ли люди, которые если когда и стреляли в своей жизни, так только в тире в парке культуры и отдыха, сочинять небылицы про героев войны лишь для того, чтобы сметь равнять себя с ними?
Историческая ложь, она же «патриотическая мифология», вопреки убеждениям всевозможных деятелей, пытающихся превратить историю в бесправную служанку любого правящего режима, вовсе не сообщает большей прочности государству, чем историческая правда.

Историческая ложь, как и всякая ложь вообще, на которой во многом построена вся нынешняя российская пропаганда, не укрепляет государство, не объединяет народ и не является панацеей от разрушения государственности. А историческая правда, даже если она повествует не о бесконечных триумфах власти, даже если это печальные, позорные и трагические страницы истории, государство, вопреки логике тех же «мединских», сама по себе не разрушает.

СССР распался не от того, что при Горбачеве разрешили говорить правду о Сталине и «даже» начали сомневаться в Ленине. За распад страны всегда и везде ответственна власть, которая ей управляет.
Свою долю ответственности несет и народ. Мы с вами. Не случайно прямым следствием постоянного мифа о безгрешности каждого правящего режима в России являются щедрые проклятия в адрес этой власти, которые раздаются из уст потомков.

Правда состоит в том, что в нашей истории были не только победы, но и поражения. Мы пережили много позора. Сквозь всю нашу историю текут реки безвинно пролитой крови. Мы можем искать в прошлом смысл своего существования, но невозможно перекладывать на историю всю меру ответственности за свое настоящее и будущее. Мы пишем своими жизнями и поступками не прошлое, а настоящее и будущее.

Историческая память способна объединять народ, только если она реально живет в людях и передается из поколения в поколение как глубоко пережитый личный опыт. А казенные патриотические сказки конъюнктурщиков, которые порой меняются на прямо противоположные в угоду сиюминутным интересам следующего начальства, только затемняют или вовсе отменяют эту память. Постоянные попытки силой приспособить историю к оправданию любых промахов действующей власти делают невозможным то, что в мире называется «работа памяти», тщательно изучается, по сути формирует ткань народа и государства.

Общие беды сплачивают людей не меньше, чем общие победы.

А лживая мифология, какой бы «патриотической» она ни была, только отвращает людей от подлинной истории и в конечном счете от своей страны.
Потому что, выходит, мы поклоняемся тому, чего не было. И упорно не хотим видеть того, что есть.
Семен Новопрудский @ Gazeta.ru

Двадцать восемь панфиловцев

Открытые документы Госархива РФ

Скандал, поднявшийся после официального разоблачения легенды о «28 панфиловцах» (впрочем, независимые исследователи критиковали ее уже давно), показывает всю фантастичность того, что у нас называется «памятью о войне».
В самом деле, чем была лжива эта легенда, обнародованная в «Красной звезде» в ноябре 1941 года? В ней не так уж мало правды. Дивизия генерала Панфилова действительно обороняла Москву против немецкого наступления, ее бойцы действительно сражались и погибали. Ее оборона подготавливала декабрьское контрнаступление советских войск. Если описанный в газете бой произошел не совсем в том месте, его участников было больше и некоторые из них, названные погибшими, на самом деле остались живы, то это можно было бы списать на добросовестные ошибки корреспондентов, которые в боевой обстановке не успели выверить всех подробностей, но главный смысл событий не исказили.
Настоящая ложь, намеренное извращение сути дела были в другом – в том, как излагался результат боя. По версии газеты, отряд из 28 пехотинцев (неполный взвод) без долговременных укреплений, без артиллерийской поддержки сумел отбить атаку 54 немецких танков (неполный танковый батальон) и уничтожить 18 из них. Такая эффективность обороны была невозможна – просто по соотношению сил, по вооружению тогдашней пехоты, и это должно было быть понятно всем мало-мальски опытным людям. Получив сообщение о столь невероятном исходе боя, журналисты обязаны были трижды его проверить, чтобы не печатать откровенный вздор. Но они ничего не проверяли – они сами сочинили этот рассказ, многократно занизив свои и завысив чужие потери и объявив об отбитой атаке, когда на самом деле советский полк вынужден был отступить. Смысл события они заменили на противоположный: где в действительности было тактическое поражение, они «нарисовали» победу – ибо с точки зрения холодной тактики результаты «боя 28 панфиловцев», будь они правдой, считались бы несомненным успехом, добытым ценой серьезных, но приемлемых потерь.
В литературной критике и риторике традиционно различается изображение «возможного» и «фантастического». Изображение возможного (пусть и не обязательно реально имевшего место) называют «правдоподобием» или «реализмом». Легенда о 28 панфиловцах, придуманная в «Красной звезде», была явно неправдоподобной и антиреалистической – она рассказывала о том, чего не просто не было, но и не могло быть. При этом она все же маскировалась под правду, только не фактическими подробностями, а аффективным настроем. От дешевых пропагандистских агиток ее отличала трагическая тональность рассказа: победа далась нелегко, герои-панфиловцы победили, но сами погибли в бою (оттого, кстати, и некого из них было расспросить, проверить рассказ). Этим она хорошо подошла на роль символа, была удостоверена государством (в указе о награждении) и увековечена в официальной культуре. Ее критика до сих пор воспринимается многими как очернение исторической памяти народа. Приходится признать, что эта память не может жить без фантастического символа, о правдоподобии которого – о правдоподобии, не просто о правдивости! - недопустимо задумываться и в котором реальный трагизм поражения заслоняется гордостью за вымышленный успех.
Собственно, так же сегодня и со всей исторической памятью России: положено не столько скорбеть и ужасаться потерям, понесенным страной (на войне и не только), сколько торжествовать по поводу одержанных побед. А если где-то и когда-то реальных побед не хватало, то их можно выдумать – и потом гордиться ими хоть целый век.