Мы ничего не производим

Производство товаров в России на душу населения в десятки раз ниже, чем в любой развитой стране. Мы серьезно не инвестируем в основной капитал уже более двадцати лет. Зато мы лидеры по доле торговли в ВВП. Если так пойдет дальше, то скоро мы окажемся в доиндустриальной фазе.
В середине XVIII века один из основоположников экономической теории рынка писал: «В общем в хозяйственной конкуренции всегда выигрывает та страна, в которой проживает и, соответственно, трудится больше людей». Эта мысль легла в основу формирования концепции добавленной стоимости, и заключается она в том, что только труд человека создает добавленную стоимость, а значит, чем больше людей работает, тем больше добавленной стоимости, то есть богатства, производит и тратит вся страна. На этом совершенно логичном утверждении построен фундамент современной хозяйственной системы. В ее основе лежит человек — работающий, производящий.

Наш современник скажет, что это абсурд. Ведь если бы это было верно, то догнать Китай и Индию было бы не под силу никому. Но этот кажущийся парадокс легко объяснить. Промышленная революция добавила к базовому концепту следующее: та страна богаче, где проживает и трудится большее количество людей, оснащенных равным или большим по количеству промышленным капиталом. В экономической природе не существует никаких других источников добавленной стоимости — только труд и капитал, прежде всего промышленный, индустриальный капитал. Когда в индустриальную эпоху говорили о росте производительности труда, ее автоматически связывали с капиталовооруженностью, а не с человеческим капиталом и краудсорсингом. Таким образом, промышленная революция лишь развила человека производящего, но не отменила его.

И только постиндустриальный мир попытался забыть о человеке производящем, а следовательно, и о труде и капитале как основе любого хозяйства. Однако надо понимать, что сформировавшаяся в последние тридцать лет постиндустриальная надстройка, где значимая доля населения работает в непроизводственном секторе, — очень тонкий, очень неустойчивый слой хозяйственной деятельности, не способный ни прокормить страну, ни обеспечить стабильность ее богатства, ни даже поддерживать цивилизованный уровень жизни на территории страны. Именно поэтому постиндустриальный мир возможен только в тех странах, которые, во-первых, накопили мощный промышленный капитал и, во-вторых, не забывают о его обновлении. Если кто не заметил, США — центр постиндустриального мира — после кризиса занялись активным обновлением капитала. Как говорится, «делай не так, как советует Америка, а так, как делает Америка».

Феномен чрезвычайной идейной послушности стран, потерпевших неудачу в мировой конкуренции, или, попросту говоря, проигравших войну, возник в современную эпоху и, как считается, наиболее ярко проявился в Германии. Россия — второй пример такого рода. Ни в одной стране мира идея постиндустриальной экономики не была реализована в такой мере, как в последние двадцать лет в России.

Сначала нам говорили, что нам нечего бояться разрушения производства, потому что мы все сможем купить на глобальном рынке. Потом уверяли, что не надо давать экономике денег, потому что будет инфляция. Потом нам начали поднимать налоги, чтобы платить пенсии, но не давали денег, чтобы реконструировать жилищный и коммунальный комплекс. Потом сказали, что нам надо скакнуть в инновационный мир, но не собирались инвестировать в науку. Потом сказали, что экономику будет вытягивать потребительский рынок, но не хотели строить дороги, по которым можно перевозить товары. Потом захотели построить в России мировой финансовый центр, но не захотели осуществлять в стране размещение акций крупнейших компаний.

Безумный хаос этих мыслей и стратегий и есть настоящий постиндустриальный мир. Мир, где реальность и ее потребности мешают воображению.

Как результат, через четверть века после начала перестройки мы почти ничего не производим, у нас осталось совсем мало основного капитала, многие наши города, поселки и деревни находятся на грани цивилизованного существования.

И вот она, идеологическая вершина постиндустриального мира: никому до этого нет дела.

Довольно сильные потери

В 1990-е мы не раз сравнивали потери России в показателях промышленного производства с самыми катастрофическими моментами истории. Тогда мы констатировали, что на дне своего падения Россия потеряла больше (более 55%), чем США во времена Великой депрессии (30%) и вполне сопоставимо с потерями во время Гражданской войны (70%). Однако тогда нам и в голову не могло прийти, как надолго страна забудет об инвестициях в капитал.

На пике своего могущества и вплоть до 1980-х Советский Союз вполне укладывался в логику традиционных экономистов — будучи первой по численности населения страной западного мира и имея прекрасную капиталовооруженность, он разделял первое-второе место с США. Однако инвестиционный процесс прекратился в конце 80-х, то есть примерно тридцать лет в стране происходит сворачивание капитала. Нетрудно прикинуть объем сокращения капиталовооруженности российской экономики: если средний срок жизни современного капитала (включая и дороги, и жилье, и инфраструктуру) составляет пятьдесят лет, то ежегодная амортизация (естественная убыль) капитала составляет 2%, то есть за тридцать лет мы потеряли около 80% основного капитала. Было, конечно, легкое воспроизводство — что-то инвестировали, ну, значит, осталось не 20%, а 25, 30%. Думается, что такие потери равносильны потерям во времена войны, не зря наши города и дороги зачастую выглядят как послевоенные.

Надо понимать, что, имея такой уровень капиталовооруженности, нельзя рассчитывать на принципиальный рост производительности труда, а значит, и на принципиальный рост добавленной стоимости. Если не поставить во главу угла экономической политики быстрое накопление основного (не денежного) капитала, то страна не только не будет богатеть, она будет стремительно деградировать. Причем, что важно, в процессе этой деградации будет происходить все более сильная дифференциация населения по доходу, так как скудеющие потоки добавленной стоимости будут все более жестко контролироваться власть имущими. Это видно сегодня и по растущей дифференциации в посткризисные годы, и по бонусной политике крупных компаний, и по сопротивлению части элит косвенно антикоррупционным законам. Такой борьбы не было бы на растущем тренде добавленной стоимости. А ее источник один — растущая капиталовооруженность страны.

Однако агрессивное насыщение страны основным капиталом невозможно без доступа к денежной ликвидности. И хотя блок в этом году преодолен — мы знаем по меньшей мере три крупных реализованных проекта, — политика в отношении доступа к ликвидности пока не изменилась. А между тем мы не просто скатываемся к уровню третьеразрядных стран, мы уже третьеразрядная страна. Причем страна, которая в отличие других своих текущих собратьев по разряду и не пытается выбраться из создавшегося положения.
Уровни индустриализации

На первый взгляд все не так плохо. По ВВП российская экономика сегодня шестая в мире. Мы уступаем лишь США, Китаю, Японии, Индии и Германии. Причем последнюю нам по силам опередить в обозримой — десятилетней — перспективе. Правда, чтобы рассчитывать на это к 2025 году, надо еще умудриться не пропустить вперед динамичную, амбициозную Бразилию, которая по своим собственным, правда, пока не авторизованным на международном уровне подсчетам, уже сегодня «рисует» себе пятое место в мировом рейтинге хозяйственных тяжеловесов.

В расчете по текущему обменному курсу российский ВВП в нынешнем году вплотную приблизится к 2 трлн долларов. В этой метрике Россия — девятая в мире, впереди нас Франция, Бразилия, Англия и Италия, а вот Индия — позади.

Но если по общему объему ВВП Россия занимает вполне достойное место в мире, то с ядром экономики — обрабатывающей промышленностью — картина куда драматичнее. За первую рыночную десятилетку страна не ограничилась сбросом ненужных или избыточных производств. Было остановлено, а зачастую и невосполнимо развалено огромное количество предприятий и целых отраслей, без которых национальная экономика развиваться не может.

Либеральная элита увлеклась сказками про постиндустриальную эпоху. А полная свобода импорта для сотен тысяч игроков плюс, как правило, дорогая нефть длительное время поддерживали иллюзию, что не стоит плакать по утраченным производствам. Экономический бум 2000-х в значительной степени фокусировался в непромышленных секторах экономики — строительстве, торговле, связи, риэлтерских и финансовых услугах, тогда как собственно промышленность росла скромными темпами. По итогам двадцатилетия жизни в рынке ВВП России в реальном выражении превышает позднесоветский максимум 1989 года (пусть и на скромные 10%), тогда как объем промышленного производства в сопоставимых ценах отстает на внушительные 20% (см. график 1).

Конечно, постиндустриальная эйфория охватила весь мир. Весьма скромное обновление основного капитала — характерный признак для всего Запада в 1990-е и 2000-е. Однако если обратиться к фактам, то мы обнаружим, что постиндустриальный характер экономики ведущих старых, да и некоторых новых промышленных держав вовсе не означает их деиндустриализации. Растущий как на дрожжах сектор услуг и отраслей, не связанных с разного рода физической обработкой предметов и изготовлением из них полезных вещей, базируется на мощном и диверсифицированном промышленном фундаменте.

Например, обрабатывающая промышленность США, занимая лишь около 15% в ВВП, создает добавленной стоимости на 1,71 трлн долларов в год — это почти пятая часть мировой обработки (см. таблицу 1). Россия же, будучи шестой по ВВП, занимает лишь 17-е место по абсолютному размеру добавленной стоимости в обрабатывающих отраслях. По этому показателю она находится на уровне Турции и Таиланда, вдвое меньше Тайваня, в три с лишним раза меньше Южной Кореи и в 24 раза меньше лидера, США.

Таблица 1:

Двадцать стран — лидеров по размеру добавленной стоимости в обрабатывающей промышленности

Естественно, огромно и отставание России от ведущих (и не только ведущих) промышленных держав по выработке продукции обрабатывающей промышленности на душу населения. Наш показатель за 2010 год — 504 доллара (в постоянных ценах 2000 года). Разрыв с Америкой — 11 раз, с лидирующими по этому показателю Сингапуром и Японией — 16 раз. Обходят нас по душевой промышленной выработке не только Китай и Бразилия, но и, скажем, Греция, Таиланд или Уругвай, не славящиеся богатыми промышленными традициями.

За первое десятилетие XXI века российская обрабатывающая промышленность увеличила показатель выработки добавленной стоимости на душу населения в полтора раза. Однако это не позволило ни на ступеньку приподняться с обескураживающего 55-го места в мире по этому показателю. Китай увеличил душевой показатель выработки за аналогичный период в 2,7 раза — и переместился лишь на четыре ступеньки вверх, на 52-е место. Удвоившие выработку Польша и Словакия улучшили свои ранги на 14 и 8 позиций соответственно, войдя в четвертую и третью десятку.

А вот как выглядит первая десятка стран — лидеров по подушевому производству добавленной стоимости в обрабатывающей промышленности в 2010 году (см. график 2).

Возглавляет ее Сингапур, обошедший Японию, лидировавшую вплоть до последнего глобального кризиса. Третье место сумела сохранить за собой по итогам десятилетия такая старая промышленная держава, как Швейцария. Улучшили свои позиции в первой десятке Финляндия, Швеция, Австрия. Наконец, за прошедшее десятилетие в высшую лигу ворвались новички — Тайвань и Южная Корея, тогда как Германия и Люксембург, напротив, опустились ниже первой десятки. Вот Ирландия, которая пережила бум импортированной индустриализации (за счет локализации производств рядом ТНК), переместилась со 2-го места на 6-е.

Производим удручающе мало

Мы решили не ограничиваться констатацией общей недоразвитости отечественной промышленности и посмотреть, как мы выглядим на фоне ведущих промышленных и стремительно индустриализующихся держав по широкому спектру обрабатывающих производств. Картина вышла неутешительная (см. таблицу 2).

Таблица 2:

Отставание (>1), опережение (<1) России по выработке добавленной стоимости на душу населения в сравнении с некоторыми странами (раз, 2005 г.)

Как оказалось, лишь драгоценных и цветных металлов мы производим в расчете на душу населения примерно столько же, сколько и ведущие индустриальные державы. По абсолютному большинству других позиций мы видим отставание, причем иногда не в разы, а даже в несколько десятков раз. Возьмем производство электромоторов, генераторов, трансформаторов. Отставание от США — в 2,6 раза, от Германии — в 5,2, от Финляндии — в 14,6. Может быть, хотя бы в легкой промышленности разрыв будет не столь внушительный? Ведь нам рассказывали, что всю ее вывели в Китай. Забудьте, это сказки для лохов, готовых сдать с потрохами свою индустрию. Итак, по одежде бесстрастная статистика фиксирует следующие разрывы: с Америкой — 5,9 раза, с Германией — 4,4, с Южной Кореей — 16,4 и даже с Бразилией разрыв двукратный.

Краски, лаки, бумага, полиграфия… Зачем нам с этим возиться? Купим-закажем в той же Финляндии, где душевая выработка бумажных изделий превышает российскую в 52 раза.

А сколько историй успеха опубликовал за последние годы журнал «Эксперт» про российских мебельщиков? Похоже, только на фоне, мягко говоря, скромной обстановки более чем скромных жилищ большинства россиян и после полного развала отрасли в 1990-е можно говорить об успехах. В международном же контексте мы производим мебели на душу населения позорно мало — в 8 раз меньше, чем Япония, в 10 раз меньше, чем Южная Корея, в 16 раз меньше, чем Финляндия, в 26 раз меньше, чем США.

Мы собираемся развивать медицину и заботимся о здоровье нации? При этом мы производим медицинской аппаратуры на душу населения в 29 раз меньше, чем США, в 17 раз меньше, чем Германия, а лекарств, соответственно, в 66 и в 31 раз меньше.

Мы пожалеем вас и не будем приводить цифры отставания российской индустрии по таким хайтек-подотраслям, как производство вычислительных машин; если нервы в порядке, можете сами поводить пальчиком по последней строчке таблицы 2.

Итак, мы приходим к печальному выводу: российская промышленность отчаянно недоразвита. Мы толком ничего не производим и гарантированно скатываемся в разряд третьесортных стран. Речь идет не только о гипертрофированной для претендующего на суверенность государства зависимости от импорта, а значит, и сырьевой конъюнктуры. О рисках рукотворных эмбарго в части чувствительных позиций машиностроения, которое от внешних поставок зависит на четверть (см. таблицу 3), да и других отраслей, тоже нельзя забывать. Как нельзя забывать и о том, что, делая основную ставку на импорт капитала и строительство совместных предприятий в индустриальных отраслях, мы рискуем тем, что, когда наши мощности окажутся недостаточно эффективными или просто мощности в других странах окажутся более нужными, чем наши, они будут без всяких сомнений ликвидированы (как это уже произошло с некоторыми западными банками). И с чем мы останемся после этой локализации — с обученными рабочими, которым негде работать, и с отсутствием собственного стратегически мыслящего капитала? Вышеупомянутая Ирландия тому пример. При этом надо понимать, что чем больше мы делаем ставку на иностранный капитал, тем больше добавленной стоимости мы им отдадим и тем беднее будет становиться наша страна.

Таблица 3:

Наиболее импортзависимые рынки России

Страна, не обладающая широким набором самых разных обрабатывающих производств, просто гарантирует себе попадание в ловушку бедности. Как писал еще Пушкин, прослушавший в лицее весьма толковый курс политэкономии, «…как государство богатеет, / И чем живет, и почему / Не нужно золота ему, / Когда простой продукт имеет».

Задача реиндустриализации архисложна. Но чтобы к ней подступиться, должно быть наконец снято табу с дискуссии о промышленной политике в обществе и профессиональной среде. До сих пор доминирующий дискурс российских экономических дискуссий обходил промышленную политику стороной, как прокаженную. Безусловно показательно отсутствие специальной главы, посвященной видению и задачам развития национальной промышленности, в обновленной Стратегии-2020. На четырехстах с лишним страницах доклада нет ни одного упоминания о государственной промышленной политике.

И последний аккорд. Некогда лидер индустриального мира, Россия за последние четверть века стала торговой державой. Единственный показатель, по которому мы опережаем другие страны, — доля внутренней торговли в ВВП (см. график 3). Но не надо иллюзий: торговля не требует долгосрочного капитала, но дает маленькую маржу, причем при отсутствии внутреннего производства она не может жить долго — дефицит внутреннего производства постепенно сжимает внутренний рынок. Плюс отсутствие дорог и огромная территория — сохранение нашего лидерства по торговле можно считать подписанием себе смертного приговора.

У нас есть опыт быстрого накопления индустриальной мощи — после войны. Мы должны его вспомнить. Тогда те же американцы удивлялись скорости, с которой восстановилась разрушенная почти до основания страна. Хорошо бы поставить в центр экономической политики задачу быстрого накопления национального основного капитала и под нее подстроить в том числе и денежную политику.

Неадекватная денежная политика

Задача новой индустриализации России совершенно нетривиальна еще и потому, что она потребует решительного преобразования укоренившейся в стране модели устройства денежного хозяйства, политики Центрального банка и бюджетной политики.

Нынешняя конфигурация денежной политики не соответствует задачам, стоящим перед экономикой. Предложение денег сжимается, дефицит ликвидности в банковском секторе становится хроническим. За девять месяцев текущего года денежная масса (агрегат М2) выросла всего на 0,7% (см. график 4).

Динамика денежного предложения напоминает кризисный 2009 год, однако тогда сокращались производство и инвестиции, действительно съеживался спрос на деньги. Сейчас же наблюдается ситуация искусственного денежного голода, спровоцированная неоправданно жесткой бюджетной политикой.

Проанализируем специфику денежного предложения в стране подробнее. Как известно, оно формируется активными операциями Центрального банка трех основных типов. Во-первых, это операции с резервными активами. Во-вторых, это операции с сектором госуправления. И наконец, операции по предоставлению ликвидности коммерческим банкам, то есть рефинансирование банковской системы.

Посмотрим, как складывалось денежное предложение в нынешнем году (см. таблицу 4).

Таблица 4:

За два неполных посткризисных года бюджет вытащил из экономики 3,8 трлн рублей

За 10 месяцев текущего года вклад операций ЦБ с иностранной валютой в денежное предложение был положительным — прирост резервов составил 21,2 млрд долларов, в том числе 7,7 млрд — чистые покупки валюты на внутреннем рынке, что эквивалентно выпуску в обращение 0,6 трлн рублей.

Сектор госуправления выступал по отношению к ЦБ РФ не как заемщик, а как кредитор. Так, за 10 месяцев профицит федерального бюджета составил 717 млрд рублей, но средства, отложенные на банковские счета правительства, выросли гораздо больше из-за дополнительно привлеченных займов на внутреннем и внешнем рынках. По оценкам ЦСИ ИЭП им. Е. Т. Гайдара, увеличение остатков только по счетам федеральных органов власти в Банке России составило с начала года более 2 трлн рублей. С учетом средств субъектов РФ объем средств госорганов в Банке России увеличился за 10 месяцев на 2,6 трлн. А за неполные два последних года эта величина возрастает до 3,8 трлн рублей. Эта астрономическая сумма (вся денежная масса России — 24,5 трлн рублей) была выведена из текущего экономического оборота.

Наша бюджетная система не участвует в формировании денежного предложения. В Америке картина полностью противоположная. Основной канал эмиссии ФРС — покупки облигаций собственного правительства, облигаций федеральных агентств, а также разнообразных облигаций, обеспеченных активами, включая ипотечные. США не боятся монетизировать госдолг, а мы боимся.

Для компенсации оттока денег на счета органов государственного управления Банку России приходится наращивать рефинансирование банковской системы. За 10 месяцев требования Банка России к кредитным организациям увеличились на 1,4 трлн рублей. Тем не менее суммарное изменение резервных денег по итогам 10 месяцев года все равно вышло отрицательным (!) — широкая денежная база сократилась на 0,6 трлн рублей (6,9%). Странно, что в ситуации рукотворного дефицита ликвидности экономика вообще умудряется расти, пусть нынешними, крайне скромными темпами. Даже с учетом традиционного всплеска бюджетных расходов в конце года трудно предположить, что все 2,6 трлн рублей уйдут за пару месяцев на счета бюджетополучателей. Скорее, правительство в очередной раз пополнит Резервный фонд.

Химически чистый пример абсурдности нынешней модели бюджетной политики дает прошлый год. По итогам 2011 года профицит федерального бюджета составил 431 млрд рублей. Одновременно Минфин занял на внутреннем и внешнем рынках (за вычетом погашений) 987 млрд рублей. Куда же пошли эти внушительные средства? 1 трлн 93 млрд рублей составил прирост прочих счетов Минфина в ЦБ, который в начале 2012 года перекочевал в Резервный фонд. И 402 млрд рублей — прирост депозитов Минфина в коммерческих банках (см. график 5).

Итак, мы одной рукой убираем деньги из экономики (расходуем не все доходы и еще занимаем), а другой — точечно и платно вбрасываем их, борясь с дефицитом ликвидности. А все «излишки» направляем в кубышку. Чтобы завершить этот фантасмагорический этюд, добавим, что средства Резервного фонда размещаются на счета в первоклассные западные банки и вкладываются в облигации казначейства США со средней доходностью 2,66% годовых в долларах США, тогда как рыночные займы, привлекаемые Минфином для формирования Резервного фонда, обходятся ему в 7–8% годовых в рублях и в 3,25–5,63% — в долларах. Любой CEO нормальной рыночной компании выгнал бы взашей финансового директора, допускающего системно убыточные арбитражные операции. А вот российский Минфин гордится своей работой и заручается поддержкой руководства страны для ее продолжения. В этом году ситуация повторяется, разве что займов пока сделали меньше, чем в прошлом, зато профицит заметно больше, так что по итогам года еще один триллиончик рублей в Резервный фонд сможем отгрузить. А экономика ничего, потерпит, перебьется.

Нехватка денег в экономике в значительной степени объясняет их дороговизну. Есть и отягчающие обстоятельства. В процентной политике Банк России ориентируется преимущественно на темпы инфляции. Задачи поддержания экономического роста и занятости являются побочными. Большинство центробанков стран G7 удерживают сегодня свои базовые ставки на уровне ниже инфляции, Банк России, наоборот, существенно выше (см. график 6).

Высокая стоимость привлечения ресурсов банками у ЦБ и на рынке, а также завышенная маржа определяют крайне высокий уровень процентных ставок по кредитам конечным заемщикам. По состоянию на октябрь 2012 года диапазон ставок по корпоративным кредитам лучшим заемщикам из числа крупнейших составляет 9–14% годовых. Для компаний малого и среднего бизнеса характерный диапазон ставок — 18–22%. В ряде регионов страны некоторые банки предлагают ресурсы компаниям сектора МСБ по цене выше 30% годовых (см. график 7).

Для сравнения: средняя ставка по кредитам МСБ в еврозоне (до 1 млн евро, срок до одного года) в сентябре составляла 3,66% при уровне инфляции 2,6% (см. график 8).

Выход на рынок облигационных заимствований не является рабочей альтернативой дорогим банковским кредитам. Требования к эмитенту и процедура листинга фактически закрывают этот инструмент для малых и многих средних компаний. Стоимость привлечения внешнего финансирования через выпуск бондов также существенно выше инфляции, а уровень реальной (с поправкой на инфляцию) процентной ставки по таким займам гораздо выше, чем в США (см. таблицу 5).

Таблица 5:

Реальная стоимость обслуживания займов для нефинансовых компаний в России существенно выше, чем в США (% годовых)

По совокупности всех обстоятельств уровень монетизации экономики России сегодня в два раза ниже, чем в еврозоне, втрое ниже, чем в Англии и почти впятеро — чем в Японии (см. график 9).

Как расширить денежное предложение? Как насытить хозяйство длинными деньгами?

Длина денег в экономике сильно зависит от того, под инструменты какой длины они выпускаются — сначала центральным банком, а потом мультиплицируются коммерческими банками. Наш финансовый рынок испытывает колоссальный дефицит долговых ценных бумаг с длинным циклом жизни, то есть облигаций, обеспеченных проектами или активами, — муниципальных, инфраструктурных, ипотечных. Если в США на рынке обращается обеспеченных активами облигаций на сумму, эквивалентную по номиналу 66% ВВП, то у нас — лишь на мизерные 0,2% ВВП. Столь же фантастический разрыв по емкости рынков субфедеральных облигаций — соответственно 24 и 0,6% ВВП (см. график 10).

В Германии, стране с банкоцентричной финансовой системой, рынок ценных бумаг исторически менее развит, чем в США. Но даже здесь сектор банковских облигаций, обеспеченных ипотекой (hypotheken-pfandbriefe) составляет 149 млрд евро, или 5,7% ВВП.

Расширяя рынки таких облигаций, мы сможем создать фундамент для преодоления дефицита длинных денег в экономике. Ведущими покупателями и маркетмейкерами новых сегментов облигационного рынка должны стать госбанки и институты развития.

График 1

В отличие от ВВП, промышленное производство в России в реальном выражении все еще существенно ниже позднесоветсвого макисмума

График 2

10 стран с максимальным душевым производством добавленной стоимости в обрабатывающей промышленности в 2010 году

График 3

Гипертрофированное развитие торгово-посреднической деятельности - одно из следствий деиндустриализации России

График 4

Темпы роста денежной массы после кризиса вдвое ниже, чем до него. К сентябрю 2012 года денежное расширение фактически прекращено

График 5

Минфин расходует не все доходы и еще занимает на рынке. С одной целью - пополнить Резервный фонд. Обезденежившие банки приходится поддерживать депозитами

График 6

Россия - в числе стран с реально положительными процентными ставками центрального банка

График 7

Диапазон ставок по кредитам компаниям среднего и малого бизнеса в некоторых регионах России. Октябрь 2012 года

График 8

Стоимость кредитов МСБ в еврозоне вне периодов острого кризиса находится на уровне 1-2% выше инфляции

График 9

Монетизация экономики России существенно меньше, чем в развиты странах

График 10

Дефицит длинных денег в России - следствие отсутствия длинных активов, под которые они могут быть выпущены, прежде всего субфедеральных и ипотечных облигаций

via Эксперт

Забудьте про пенсионный калькулятор!

Евгений ГОНТМАХЕР: «Забудьте про пенсионный калькулятор!»

На прошлой неделе правительство представило согласованный всеми ведомствами вариант новой пенсионной формулы. Это фактически ключевое звено новой пенсионной реформы, которая по большому счету означает возврат к советской распределительной системе: не каждый работник копит для себя, а более молодые поколения оплачивают пенсию более старших. Формула как нельзя лучше отражает идеологический посыл: вы будете зарабатывать абстрактный пенсионный капитал, исчисляемый в баллах с помощью коэффициентов. Резко возрастает роль стажа, падает значимость уровня дохода, плюс возникает секретный коэффициент, равный уровню доходов Пенсионного фонда. То есть в те годы, когда Пенсионный фонд по тем или иным причинам недобрал денег, — будут ниже и личные коэффициенты каждого из участников пенсионной системы, независимо от их собственных трудовых достижений.

— Почему правительство так долго тянуло с обнародованием пенсионной формулы и вообще с дизайном реформы?

— Владимир Путин до сих пор не может принять решения. Это же вопрос политический. Поэтому передвинули на 2015 год введение новой пенсионной формулы.

Сейчас как рассчитывается пенсия? По довольно простой формуле: исходя из того пенсионного капитала, который складывается из отчислений, который за нас всех делает работодатель.

Но в применении этой простой формулы пока есть небольшие усложнения: люди, которые сейчас выходят на пенсию, работали в советское время, в 90-е годы, когда были немножко другие принципы пенсионной реформы. У них пенсионный капитал состоит из нескольких частей, которые по-разному рассчитываются. Например, я в этом году вышел на пенсию. Так как у меня с 1975 по 1991 год 16-летний советский трудовой стаж, то тот кусок пенсионного капитала, который сложился за советское время, получился по одной схеме. В России до 1998 года были уже другие законы. Потом ввели индивидуальный коэффициент, а также ограничения по размеру заработка, который учитывался по отношению к пенсии. И, наконец, в 2002 году ввели нынешнюю пенсионную формулу.

— Мы обсуждаем новую формулу, но и действующую не все до конца понимают, ее много критикуют. В чем ее преимущества и недостатки?

— Она была сделана под страховую схему. Пенсию, которая получается у людей сейчас, как я уже сказал, довольно сложно посчитать напрямую. Тем не менее примерно это выглядит так: берется пенсионный капитал, делится на число лет дожития (сейчас — 19), потом на 12 месяцев года — так получается пенсия. Если бы эта схема проработала еще лет 20—30, то люди с несоветским, а уже чисто российским трудовым стажем, а тем более те, кто начал работать в начале 2000-х, где-то к 2040 году могли бы по этой формуле посчитать свою пенсию, как дважды два. Роль трудового стажа при этом сведена к минимуму: чтобы претендовать на трудовую пенсию сейчас надо отработать всего 5 лет.

— Зафиксируем вещь, может быть, очевидную для профессионалов, но не всегда осознаваемую широкой публикой. Сейчас пенсия — это страховка. Достижение пенсионного возраста — это страховой случай, как ДТП например. Дожил до пенсионного возраста — получаешь страховые выплаты. Все правильно?

— Да, и в этом отличие страховой модели от советской, бюджетной. Там не было никакого страхования, и поэтому не было и существенной разницы в размере пенсии. Государство платило столько, сколько считало нужным, но установило потолок размера пенсии. Если у вас стаж был выше нормативного (у мужчины — 25 лет), платили плюс 10% (не 120, а 132 рубля). Это была максимальная советская пенсия.

Потом мы стали переходить на страховую схему. Там действуют два принципа, которые должны соотноситься друг с другом.

Первый: пропорциональность между накопленными отчислениями и размером пенсии. Ведь пенсия — это не подаяние, а моя отложенная зарплата. Зачем создавали Пенсионный фонд? Чтобы аккумулировать мои личные деньги, которые мне вернутся, когда я достигну определенного возраста.

Второй принцип, как в любой страховой системе, — перераспределение. У нас срок дожития 19 лет, а кто-то живет и 30 лет на пенсии. Соответственно, этот человек формально исчерпал те деньги, которые накопил, пока работал. Но у нас пенсии пожизненные: по сути, долгожители получают за счет тех, кто не прожил на пенсии 19 лет или вовсе до нее недотянул.

— Об этих принципах уже можно говорить в прошедшем времени?

— Если введут новую формулу, то да. Страховую систему ломает увеличение роли стажа, он станет не менее важен, чем зарплата. Это повторение советской формулы. Для того чтобы получать полную пенсию, надо будет отработать 35 лет.

Что такое 35 лет? Давайте посчитаем. Человек оканчивает школу в 18 лет, в 24 —  он выходит на рынок труда (если сразу устроится на работу). Плюс 35 — и вы без перерыва попадаете в 60 лет. В современной жизни бывают ситуации, когда люди могут год-два не работать. Допустим, человек хочет пойти поучиться или просто поискать себя не на рынке труда. Это советское поколение привыкло стоять у станка от и до. Сейчас поколение другое и поведение тоже.

— А женщина, получается, даже не успеет выработать стаж?

— Да, по сути, у женщин пенсионный возраст повышается с 55 до 60. Кроме того, женщина ведь уходит в декрет, и необязательно один раз.

За стаж больше 35 лет вам полагается бонус, а если меньше — штрафная санкция. Полную пенсию вам не назначат, если вы отработали, например, 20 лет. Это снова советская картина: живет начальник цеха, а рядом — уборщица, которая этот цех убирает, и пенсии у них примерно одинаковые. У него 132 рубля, у нее 100, притом что зарплата у них довольно существенно различалась.

В страховой системе я, например, 15 лет работаю, пашу как лошадь и хорошо зарабатываю. Потом я дожидаюсь выхода на пенсию, прихожу в Пенсионный фонд, у меня там накоплен большой капитал, я получаю нормальную пенсию. Сейчас так не будет.

— По сути, это неявное увеличение пенсионного возраста?

— Ну да, конечно. Хотя формально он останется 60 — для мужчин и 55 — для женщин. Это увеличение роли стажа, конечно, искажает страховую основу пенсионной системы.

— Но, может, размер пенсии увеличится? Вот премьер-министр Дмитрий Медведев воспользовался калькулятором Пенсионного фонда и высчитал, что будет получать 70 тысяч рублей.

— Как раз теперь мы не сможем рассчитать свою пенсию наперед. Я считаю, что появление пенсионного калькулятора — это грубая ошибка. Допустим, вы взяли свою зарплату, посчитали, сколько будете работать, вводите эти данные — вам вроде бы выдается ваша будущая пенсия. Но это заведомая ошибка. Ведь предлагается ввести так называемые баллы, а по сути, коэффициенты, которые будут увеличивать или обесценивать каждый рубль, который переводится в Пенсионный фонд. Причем эти коэффициенты будут устанавливаться правительством ежегодно, исходя из макроэкономической и демографической ситуации в стране. Условно говоря, за 2015 год за вас положили в Пенсионный фонд 1000 рублей. Но там будет введен коэффициент, который будет связан с макроэкономикой. От того, сколько всего денег будет в Пенсионном фонде, будет зависеть стоимость балла. Если там возникли некие проблемы, то это будет засчитано в ваш пенсионный капитал как, например, 700 рублей. А если дела с экономикой идут на лад, то, может, и 1100. Но если наше правительство будет вести бездарную экономическую политику, вы станете его заложниками в самом плохом смысле этого слова. Это, кстати, было в советское время и очень вероятно на ближайшие годы и у нас.

— Доходы Пенсионного фонда зависят только от макроэкономической ситуации?

— Второй определяющий фактор — демографическая ситуация. Соотношение между количеством пенсионеров и количеством работающего населения все время ухудшается. Сейчас уже меньше двух работающих на одного пенсионера.

Чтобы не повышать взносы с бизнеса (а он, я напомню, сейчас платит в Пенсионный фонд за работников), предлагается, по сути, обесценивать те деньги, которые вы откладываете сегодня.

— А что с накопительной частью?

— Там предлагается пока оставить 2% обязательных отчислений. Сейчас, напомню, 6%. Чтобы эти 6% сохранить, нужно будет идти в Пенсионный фонд и писать заявление. Если нет, то 4% из них уходят в солидарную часть. А остающиеся 2% — это ничто. Это не сыграет никакой роли в вашей будущей пенсии. И впоследствии это даст возможность сказать: а зачем вообще обязательная накопительная часть существует, если она три копейки добавляет к пенсии?..

— Это шаг к тому, чтобы вообще убрать накопительную часть?

— Ну конечно! Через пару-тройку лет эти люди из правительства скажут: давайте просто перечислим и эти 2% процента в распределительную часть. Как результат — мы еще более укрепляем тенденцию возврата к советскому пенсионному собесу.

— Но стоит все же идти и писать заявление?

— Да, конечно.

via Новая Газета

Науру. Островок любви к России

Специальный корреспондент «Новой» Елена Рачева первой высадилась на острове в Океании, где отмыты миллиарды российского криминала и где по-прежнему ждут денег за признание Абхазии и Южной Осетии

Ровно год назад, 15 и 16 декабря, самое маленькое в мире суверенное государство Науру в лице  министра иностранных дел и экономики Кирена Кеке установило дипломатические отношения с Абхазией и Южной Осетией, став главным стратегическим партнером России. Московские власти объявили, что — совершенно независимо от признания — планируют оказать далекому государству Науру гуманитарную помощь.

…На галстуке господина министра — Санта-Клаус, летящий на оленьей упряжке. Сам министр Кирен Кеке молод, интеллигентен, широкоплеч и основателен. Главный спорт наурийцев — тяжелая атлетика, и почему-то все они, включая женщин, похожи на тяжелоатлетов. В общем, широкие и основательные.

Министр говорит, что интересоваться судьбой непризнанных республик в Науру начали в рамках взаимодействия с Россией, наблюдали за ними полгода, после чего попросили Россию организовать визит:

— Мы поняли, что жители обеих республик исторически были независимы, никогда не считали себя частью Грузии и обладали самостоятельными органами власти. Они очень похожи на Науру в период борьбы за независимость, а мы помним, как важна была нам поддержка других стран.

Впрочем, история признания началась раньше, когда осенью 2009 года по приглашению Науру на острове побывал посол России в Австралии Александр Блохин. После его возвращения и было объявлено, что Россия планирует оказать гуманитарную помощь Науру. «Посол вернулся из Москвы с рекомендациями нас подержать».

Говорю министру, что многие утверждают: признание независимости и материальная помощь — это один вопрос, а не два.

— Это предсказуемая и ожидаемая реакция Грузии, — спокойно отвечает Кеке. — Но это совершенно не связанные вещи. Мы активно устанавливаем отношения с новыми странами и без того.

Здесь министр прав. В 2002 году Науру отказалась признать независимость Тайваня, установила дипломатические отношения с КНР и неожиданно получила от нее помощь в $130 миллионов. Но в 2005 году республика передумала, разорвала отношения с Пекином и теперь получает помощь уже от Тайваня.

Вообще торговля признаниями — рядовой бизнес стран Океании. Отличие нового стратегического партнера России в том, что вся его новейшая история — история мелких мошенничеств, крупных скандалов, юридических анекдотов и политических афер.

Бывший остров

Фасад главной наурийской гостиницы «Менен» выходит на океан. Широкие балконы овевает морской бриз, за стеклянными стенами колышутся пальмы, дно бассейна выкрашено голубым.

Если подойти ближе, видно, что штукатурка с фасада давно обвалилась, перила проржавели, на дне пустого бассейна - плесень. В номере – пластиковые стулья, тумбы из ДСП, белый разбитый кафель; точь-в-точь гостиница «Центральная» города Барнаул, разве что тараканы – размером с ладонь.

«Менен» кажется покосившимся, выпавшим из времени, безнадежно обшарпанным. Как и весь остров.

Науру — это, конечно, дыра. Мiddle of nowhere*, если к nowhere можно причислить Мировой океан. 4505 километров к северо-востоку от Австралии, 1500 — к западу от Новой Гвинеи. Зато всего 42 км к югу от экватора и 5 км – в длину.

На 21 квадратный километр острова приходится 10,5 тысячи жителей науруанской национальности, архитектура типа «барак» и магазины типа «сельпо». С бизнесом у наурийцев не очень, и всю торговлю держат китайцы. В разбросанных по всему острову лавках — австралийские консервы, фиджийское печенье и вода производства Соломоновых островов. Из фауны — собаки, свиньи и полудикие куры. Из флоры — в основном пальмы, и те лысоватые и потрепанные, словно тоже знавшие лучшие времена.

Столицы у государства нет, потому что нет городов. Вместо них — 14 округов, столичным считается Ярен. Улиц нет. Дорога хорошая, правда, одна. Она тянется 19 км вдоль побережья и, в принципе, может быть пройдена за четыре часа.

Источников пресной воды не существует. Недавно научились обессоливать морскую, раньше привозили в цистернах с материка. Электростанции нет, вместо нее — пять генераторов (работают три).

Безработица — 35-40%. Достопримечательностей нет, главные развлечения — ходить в церковь и кататься по дороге.

Валюты у Науру нет (в ходу австралийский доллар), единственный банк рухнул 10 лет назад, все расчеты — наличными. Зато языков целых два: науру и английский, на котором говорят все.

В аэропорту меня встречает Род Хеншоу, в прошлом журналист австралийского радио ABC, а теперь медиаконсультант и пресс-атташе правительства Науру. Говорит, в прошлый раз журналисты приезжали на остров из европейского GEO, писать статью для условной рубрики «Страны, где вы никогда не были и куда вряд ли попадете».

Вопрос, есть ли в Науру туризм, отпадает сразу после выезда из аэропорта. Пляжей на острове нет, вдоль всего побережья тянутся острые пики кораллов, за ними начинается океан с сильными течениями и ядовитым зверьем. Есть гольф-клуб без травы, бассейн без воды и сувенирная лавка, где продаются мыло и рис. «О, иногда у нас случаются туристы, — усмехается Род. — Знаешь, как мы их называем? Lost (заблудившиеся)».

Из хороших новостей. Налогов с островитян не берут, жилье, образование и медицина бесплатные. В Науру — внимание! — есть демократия. Парламент и правительство избирается на три года, они назначают из своих рядов президента. Парламентариев 18, из них девять — из партии президента, девять — оппозиционеры. Основа законодательства — австралийская, книжка Конституции за $55 продается в супермаркете между консервами и печеньем, цензура отсутствует. В международном рейтинге свободы слова Freedom House Foundation Науру получила высший балл. Как объясняет Род Хеншоу, еще недавно главным СМИ Науру были надписи на стенах общественных зданий. Но в феврале открылась ежемесячная газета Mwinen Ko, выходит «Радио Науру» и вечерние новости на ТВ.

Мы едем по единственной дороге вдоль океана. По обе стороны тянутся одноэтажные не то бараки, не то коробки. Стекол нет, в стенах дыры, на окнах болтается какое-то тряпье. Вокруг кучи мусора, в тени пальм валяются бездомные псы. Спрашиваю Рода, почему люди оставили эти дома.

Род притормаживает, внимательно смотрит на меня. «Дома — жилые. Просто теперь они чаще всего выглядят именно так».

Dolce vita по-наурийски

Статья об истории наурийского флота в Mwinen Ko начинается словами: «Наверное, вы уже не помните, но наша страна была богата».

В принципе, жизнь на Науру всегда была неплохой. В океане водилась рыба, с пальмы падал кокос. Местные племена периодически истребляли друг друга, зато врагов, как на соседнем Фиджи, не принято было есть. В 1798-м Науру открыли и объявили своей собственностью британские мореплаватели, в 1888-м оккупировали немцы, после Первой мировой — Австралия. На наурийцах это не отразилось: цивилизовывать остров колонизаторам было лень.

Проблемы начались, извините, из-за дерьма. Науру — огромный коралловый риф, когда-то поднявшийся со дна. Миллионы лет мигрирующие птицы останавливались на нем, покрывая его пометом, слой которого достигал десятков метров. Фактически остров стал огромным куском фосфорита, основы ценнейшего фосфатного удобрения.

Добывать фосфаты начали в 1906 году. В 1968-м вожди острова с населением в три тысячи жителей добились независимости. Для начала новые власти национализировали фосфатную компанию, основав Nauru Phosphate Corporation (NPC), а всю землю острова разделили между людьми. Четверть выручки поделили между землевладельцами, остальное отправили в национальный стабфонд. И за пару лет нуарийцы стали неправдоподобно, сказочно богаты.

К 1970-м добыча фосфатов достигала 2 млн тонн в год, а цена на рынке — $68 за тонну. За 30 лет Науру заработала $3,6 млрд — примерно $4 млн на семью. Уровень дохода в стране в четыре раза опережал США и приближался к роскоши арабских шейхов.

Работать на острове перестали. На добыче фосфатов трудились индусы или китайцы, командовали ими экспаты из Австралии, Европы и США. Дети отказались учиться. Как вспоминает нынешний министр образования Роланд Кун, заставить родителей отправить детей в школу могла только угроза суда. Люди, привыкшие питаться плодами хлебного дерева, кокосами и рыбой, перешли на муку и рис. Теперь у 30% жителей  диабет.

Легкие деньги тратили на путешествия, новую технику, автомобили, прислугу. На острове оказалось по 5-6 машин на семью. Привезли даже одну Lamborghini. По дорогам, сделанным из фосфатов, ездить она могла только на второй передаче и скоро отправилась обратно на материк. Автомехаников не было, сломанные машины сваливались прямо во дворах.

При этом самые богатые люди мира продолжали жить в тех же, практически картонных домах. Спали на полу. Начали много пить.

А потом фосфаты закончились.

Стабфонд

Русские 90-е наступили в Науру в двухтысячные. NPC на острове принадлежало все: банк, магазины, госпиталь, порт. Разведку месторождения компания не вела. Когда стало понятно, что фосфаты вот-вот иссякнут, рухнуло все.

Кризис случился за одну ночь. Проснувшись, наурийцы обнаружили, что банк со всеми их сбережениями лопнул, страна — банкрот.

Платить за привозные еду, воду и электричество оказалось нечем. Генераторы встали, свет погас. Безработица приблизилась к ста процентам. Иностранные менеджеры, врачи и учителя начали уезжать. Жизнь острова напоминает сюжеты Маркеса. Когда кончилась пища, море стало выбрасывать на берег рыбу. Продолжалось это всего один сезон, специалистов, чтобы исследовать этот феномен, на острове не было. Никто, правда, и не пытался. «Благодать Божья», — объясняли все.

А что же стабфонд? В середине 80-х его объем достигал $2 млрд. Сведения об инвестициях появлялись эпизодически, чаще всего — как анекдоты. Правительство покупало убыточные отели в Австралии, недвижимость на Гуаме, инвестировало в постановку мюзикла о личной жизни да Винчи («Леонардо» прогорел). В общем, в день падения национального банка вместо стабфонда у страны обнаружился долг в $870 миллионов.

Когда спрашиваешь наурийцев, почему же они не возражали против нелепых инвестиций, следует наивный, беспомощный и невероятно русский ответ: «У нас же было правительство, оно и работало. Мы просто доверились и ждали».

Топсайд

Отработанные фосфатные шахты на холмистом центре острова местные называют Topside (вершина, главное место). Когда самолет зависает над островом, Топсайд кажется покрытым пятнами: здесь — тропические джунгли, рядом — серые пятна шахт. Недавно острову удалось возобновить добычу. По оценкам, запаса первичных фосфатов хватит года на два, вторичных (из уже обработанных однажды кораллов) — еще лет на 30.

На Топсайд меня везет Челси, инженер сменившей NPC государственной корпорации Ronphos. Останавливаемся на самой вершине. По обе стороны дороги на несколько метров высятся башни кораллов. Слева — старые выработки с почерневшими камнями и пробивающейся между ними травой. Справа — новые: белая, ощетинившаяся великанскими пальцами пустыня.

Челси закуривает, оглядывается вокруг. «Люди сюда не ездят. Я-то по работе привык. А как-то привез жену — она и расплакалась: не хочу, говорит, на это смотреть. Это ведь мы сделали, понимаешь? Еще в моем детстве здесь рос тропический лес».

В раскаленном воздухе повисает что-то тяжелое и немое, как фосфатная пыль. Кажется, Топсайд стягивает на себя напряжение острова, всегда сидит в памяти жителей, подчиняет себе. Ощущение кафкианское. Тянет проверить, на месте ли обратный билет.

Машина подъезжает к действующей выработке, приборная панель покрывается слоем песка. Трудно дышать, трудно смотреть; вокруг, кажется, не осталось ничего, кроме сияющей поверхности кораллов, раскаленного солнца и белой пыли.

Ибарбра в гостях

Белый человек по-наурийски — ибарбра. Слово стилистически нейтрально: не «чужак», не «гость», просто — «другой». Если ибарбра остановится перед домом, ему вынесут стул. Если проголосует на дороге — отвезут, куда просит, денег не возьмут.

Школьный учитель Дейл узнает, что я русская, и немедленно зазывает в дом.

— Россия очень, очень нам помогла. Знаешь, как мы зовем ее? Большой брат.

Дейл не про деньги. Из двух десятков опрошенных наурийцев слова «Абхазия» и «Осетия» слышали четверо, включая министра иностранных дел. Но в 1968 году СССР был главным союзником Науру при завоевании независимости. Любой науриец помнит это до сих пор.

В истории партнерства России с Науру есть и еще одна, недавняя, историческая связь.

Спохватившись, что фосфаты заканчиваются, а стабфонд растворился в мировом финансовом океане, правительство президента Бернарда Довийого принялось искать новый доход, и в Науру открыли офшор. Зарегистрировать банк через государственную Nauru Agency Corporation стоило всего $25 тысяч. Продлить регистрацию на год — еще около пяти.

За пару лет Науру стала центром мировой теневой экономики. Больше четырехсот банков, пять триллионов (!) криминальных долларов, легализация денег от рэкета, торговли наркотиками и незаконных финансовых схем. В 1998-м замдиректора Центробанка Виктор Мельников объявил, что за год из России на счета банков Науру ушло $70 миллиардов. Наурийский бизнесмен Шон Оппенхаймер, в то время организовывавший на острове рыболовные туры, вспоминает, что клиенты из России были у него постоянно: регистрировали банк, рыбачили и улетали следующим самолетом.

Самого офшора уже нет, но сайт остался. Он предлагает «налоговый рай в земном раю», регистрацию банка называет быстрой и безопасной, а сам Науру — милым тропическим островком. Адрес регистрации: Civic Centre, район Айва. Как сообщал Центробанк, по этому адресу было зарегистрировано 104 русских банка.

…Civic Centre — бетонная двухэтажная коробка с облупившейся черепицей. На ступенях торгуют елочными игрушками и шлепанцами, на первом этаже — продуктовая лавка (главный товар — питьевая вода), на втором — посольство Тайваня, Аудиторский центр Науру и еще пара контор.

Офис Nauru Agency Corporation — в конце коридора. Краска на двери облупилась, вокруг ручки — полоса грязи, сама дверь заперта. Запаха больших денег не слышно; пахнет рыбой, пылью, мокрыми швабрами из кладовой. Мимо, звонко шлепая босыми ногами, проходит уборщица, тайваньский охранник мурлычет песню под нос. 70 миллиардов! Большая часть легализована в этих стенах.

…В 2002 году среди отмытых в Науру денег оказались четыре миллиона криминальных долларов из США. Американское казначейство пригрозило санкциями, офшор был закрыт.

Больше такого размаха бизнес Науру уже не набирал. Остров приторговывал гражданством (после терактов 11 сентября у нескольких смертников обнаружились наурийские паспорта); планировал продать свой телефонный код для служб секса по телефону; открыл два лагеря беженцев, ждущих решения о гражданстве Австралии (сосланные на далекий остров, от тоски и безнадеги беженцы объявили голодовку). А потом к власти пришли силовики.

О пользе силовиков

Большая политика Республики Науру вершится на территории в 300 метров. На них помещается президентский дворец (деревянный домик с балюстрадой и цветущей изгородью, как на ферме в штате Айова) и здание парламента (розовый домик поменьше). Ровно напротив — взлетная полоса наурийского аэропорта. По закону жанра, если перед президентским дворцом есть взлетная полоса, на ней должны выстрелить в финале. Случилось это в 2003 году. Страна пребывала в затяжном кризисе, президент попытался покинуть остров, и народ восстал.

— Взлетная полоса целиком была заполнена людьми, — вспоминает Кирен Кеке. — Народ висел на ограде, окружил самолет. Мы и подумать не могли, что поднимется вся страна.

Президент все-таки смог удрать, люди разошлись, а зачинщики, включая будущего президента и Кирена Кеке, попали в тюрьму (за президентский дворец и направо). Откуда и перекочевали прямиком в правительство, получив на следующих выборах убедительное большинство.

Основой нового правительства стали силовики. Президент Маркус Стивенс — штангист (четыре золотые медали на чемпионатах мира). Кирен Кеке — регбист, министр транспорта и телекоммуникаций — чемпион по пауэрлифтингу. Многие парламентарии играли в футбол.

Впрочем, завершив спортивную карьеру, Стивенс получил степень MBA, Кирен Кеке стал врачом. Первое время министром он был на полставки: утром оперировал, вечером — руководил страной. В местном госпитале до сих пор сожалеют, что ушел. Отличный, говорят, был хирург.

При новом правительстве уровень жизни Науру начал расти. Продолжилась добыча фосфатов, началась программа экологического восстановления. В общем, наурийцы говорят, что с правительством им наконец повезло.

Мелкая рыба

— Рынок сбыта рыбы в Науру не очень велик, — грустно говорит министр образования и рыболовства** Роланд Кун.

Министр вообще кажется грустным. Из десяти тысяч наурийцев образование — от силы у тысячи, «рынок сбыта» — три прилавка напротив почты, так что министра можно понять.

На переговорах с Москвой наурийцы подробно рассказали, для чего именно острову больше всего нужны русские деньги. В результате транш в $10 миллионов пошел на реконструкцию порта и «Боинг» для местной авиакомпании Our Airlines. Из остальных планов, по словам Кирена Кеке: реконструкция госпиталя, приход в Науру российских банков, увеличение доходов от добычи фосфатов  и совместный лов рыбы. Где и как - министр рыболовства не знает. После подписания независимости из России ему никто не звонил.

Вообще-то, как со ссылкой на дипломатические круги объявляли русские СМИ, объем гуманитарной помощи стратегическому партнеру России составляет $50 миллионов. Правительству Науру никто этой суммы не называл. На переговорах речь не шла ни про объем помощи, ни про ее срок. Со времен первого транша прошел почти год.

Осторожно говорю министрам, что иногда русских стоит поторопить, и обещаю передать визитку Роланда Куна в Агентство по рыболовству в Москве.

— А знаете, — вдруг понижает голос министр, — чтобы русский флот мог рыбачить в Тихом океане, ему надо получить разрешение рыболовецкого союза, купить лицензию, заплатить налог. Но… — он делает эффектную паузу. — Если русский корабль ходит под флагом Науру — налоги можно не платить. Понимаете?

Понимаю, господин Кун: со времен отмывания денег и признания Тайваня в Науру не изменилось ничего.

Мальтийский рыцарь

В гостиной мальтийского рыцаря, уроженца Ирландии и единственного олигарха Науру Десмонда Оппенхаймера стоит белорусский холодильник «Атлант». Над холодильником — портрет Ленина и две фотографии Михаила Горбачева: одного и с Десмондом Оппенхаймером.

Сам рыцарь с бутылкой пива носится по гостиной, показывая рекомендательное письмо от компании «Текма», дружескую переписку с Евгением Примаковым, орден Ленина (якобы свой) и Мальтийский крест (свой наверняка). Он сыплет русскими названиями и именами, вспоминает прием в Австралии, где познакомился с Горбачевым, визит в Ирак, где встретил Хусейна, и что когда-то в торгпредстве в Германии видел юного Путина: «Шустрый, кажется, был пацан».

Под окнами шумит свадьба, кто-то бренчит Jingle Bells на гитаре, и в 42-х километрах к северу, кажется, проходит экватор. Все вместе - полный абсурд.

Оппенхаймер, типичный жизнерадостный ирландец, относится к деятельному, яркому и, похоже, вымирающему племени международных авантюристов. В Науру он знает всех и участвует во всем, только все, что говорит, нужно делить на 10, а потом еще на 5.

На остров Десмонд попал во время службы в австралийской армии. Потом — отставка, торговля техникой завода «Ижмаш» (то ли калашниковыми, то ли мотоциклами, у него не поймешь), работа с первыми советскими экспортными фирмами, командировки в Москву.

Наводняя Океанию холодильниками «Атлант», мотоциклами «Урал» и фотоаппаратами «Зенит», в Науру Десмонд открыл собственный магазин. За годы он вырос в огромную (по местным меркам) империю Capelle&Partners с супермаркетом, кафе и собственными цехами. Но роль России в своей жизни помнит до сих пор.

В версию про признание за деньги Десмонд не верит. Говорит, что помнит, как в 1968 году, после получения независимости, СССР снарядил в Науру экспедицию: посмотреть, можно ли устроить на острове космодром: к экватору близко, от Америки далеко, жаль только, весь остров в кораллах. Спрашиваю, зачем нам Науру теперь.

— Так это же самый центр Океании, — удивляется Десмонд. — Вокруг ходят американские подлодки. А теперь представь, что здесь — анклав интересов России.

— И что?

— Ну, мало ли. Военная база. Новый космодром. Станция наблюдения за вооружением США. Потому что Россия всегда, — господин Оппенхаймер делает паузу, поднимает палец, сощуривается, — всегда помнит про Дядю Сэма!

Ничего не произойдет
Постоянный шумовой фон Науру — шарканье шлепанцев. Местные ходят медленно, с какой-то телесной расслабленностью: почесываясь, сплевывая, переваливаясь на ходу. Они словно не уверены, туда ли идут, идут ли и надо ли им идти. Проходя вдоль улицы, видишь, как на стульях, порогах магазинов или просто на земле сидят люди, словно чего-то ждут. Только ничего не произойдет.

— Вот говорят: продали остров, потеряли доход, — мы с Челси едем с Топсайда вниз. — Не забывай, мы деньги впервые увидели в 30-х годах. Когда началась война, ходили в юбках из кокосовых листьев и жили в соломенных домах. А ты спрашиваешь, куда мы инвестировали стабфонд.

Челси повезло: его родители вложили легкие фосфатные деньги в австралийскую недвижимость, а пятерых детей отправили за границу учиться. Теперь Челси — инженер, работает на добыче фосфатов, их переработке, в порту. Просто инженеров на острове — всего три.

Очных ВУЗов в Науру нет. Диплом наурийской школы не признают на материке. Только недавно правительство смогло позволить себе отправлять каждый год десять старшеклассников в школы Фиджи, чтобы они могли поступать в ВУЗ. Родители, правда, детей иногда не отдают. 

…Лучшее, что есть в Науру, — тихие вечерние часы, когда спадает жара. Небо усыпано звездами, океан шумит ровно и гулко, пена прибоя, кажется, светится в темноте. Пахнет цветущим жасмином, густым морским духом. Удивительно хорошо.

Вот в доме у дороги репетирует мужской хор. Голая лампочка под потолком, обрывки пленки «под дерево» на старой стене, в окна заглядывают кудрявые темноглазые дети. Десяток мужчин сидит на полу, стройно и приглушенно, словно застенчиво, выводя госпел на наурийском: все-таки Рождество. Голос у солиста глубокий и сильный, он отбивает ритм шлепанцем, который держит в руке.

У входа в соседний дом — горка детской обуви: в семьях принято иметь по 6-8 детей, хотя бывает до двадцати. Почти половина жителей — младше 18 лет. Экономический кризис совпал со всплеском рождаемости. Не вызван, а именно совпал. Планирование семьи считается грехом, жениться начинают с 15.

Многие дома украшены к Рождеству: под потолком на веревочках блестят CD, вдоль фасадов — цветные лампочки. Морга на острове нет, умерших хоронят в день смерти, порой — на заднем дворе. На могилах тоже гирлянды.

Подглядеть жизнь обычных наурийцев легко. Стекол и дверей чаще всего нет, дома просматриваются насквозь. Стол, телевизор, изредка — старый компьютер. Картинки на стенах, горки посуды или тряпья. Спят на полу или на чем-то вроде широких нар. Такие же нары стоят в тени перед домами. На них играют дети, на них обедают, ночуют — фактически живут. Это не нищета, а что-то за ней.

И я вдруг представляю Россию. И думаю, что $50 миллионов — не такая уж крупная сумма для моей большой и безалаберной страны. А Науру очень нужен новый порт. И госпиталь, и рабочие места. В мире не так уж много стран, где Россию до сих пор называют Большим братом и благодарны «за 1968 год».

Но после признания республик посол Александр Блохин в Науру не приезжал.

* * *

— Я сына вчера женила, знаете? Веселая свадьба получилась, хотя и скромная: одни близкие родственники, всего-то человек двести. Хороший вчера вечер был: две свадьбы, одни похороны и три вечеринки.

Навес над террасой отбрасывает тень. На теннисном корте играют в футбол, хозяин дома Ричард бренчит на гитаре псалом: завтра в церкви концерт, ему выступать. Никто не спрашивает, что я здесь делаю, — проходила мимо, да и осталась, о чем разговор.

Соседка, пятидесятилетняя учительница Анита (та, что со свадьбы), вспоминает старые времена. В семье было 10 человек и восемь машин, вечеринки устраивали каждый вечер, делать было нечего, поэтому пили. «Когда работать не надо, всегда пьют. Так что лучше уж так».

В ответ на вопросы в очередной раз рассказываю про Осетию и Абхазию («Это что, острова?» — удивляется Ричард), про реконструкцию русскими порта, и что водку не пью.

— Мне Россия раньше не нравилась: опасная страна, — говорит Анита. — Атомная бомба, коммунизм, Каддафи. Это ведь ваш?

— Да что б ты знала про коммунизм! — вмешивается Ричард. — У нас доктор с Кубы работал, он мне все рассказал. Коммунизм — это взять всю землю и поделить. Совсем как у нас.

— Ага, — не верит Анита, — а деньги тоже разворовать?

День жаркий, разговор неспешный, псалом тоскливый. Мысль катится медленно, как волна в отлив; уходить не хочется, да и куда? Завтра тоже жарко, и солнце, и океан. Наверное, все беды этого места как раз от того, что сегодня — как завтра, завтра — как вчера, море приносит тунца, а зима никогда не придет. Красота океана обессмысливает действительность, а теплый климат — квартирный вопрос. Денег, конечно, хочется, но и без них ничего. История в этих краях так и не началась, из времени выпадаешь через два дня. На Фиджи на этом уже делают деньги, Fiji time — туристический бренд: раз ничего не происходит — расслабься и отдыхай.

Вечереет. От океана тянет запахом водорослей, небо медленно розовеет. Солнце падает с неба, словно кокос.

* Середина ничего.

** Министров в стране всего четыре, и должности они совмещают. Лучшая, по-моему, у Мэтью Батсюа: министр здравоохранения, юстиции и спорта.

via Новая Газета

Пожиратели мозгов

Пожиратели мозгов

Недавно группа американских ученых ошарашила публику научным подтверждением того, что и так давно было понятно: религиозные люди — глупые люди. Выжимка из работы с такими выводами была опубликована в журнале Personality and Social Psychology Review. В чем значение этой работы? Разнообразные исследования интеллекта проводились давно и накопилась их великая куча. Марк Цукерман, Джордан Сиберман и Джудит Холл провели метаисследование — сопоставили данные 63 исследований, проведенных с 1928-го по 2012-ый. И теперь мы уже точно знаем: вера — она не от большого ума.
Самый интересный вопрос, который можно задать по следам метаисследования, стар как мир. Что первично? Это низкий интеллект следствие религиозного воспитания или же религиозность — следствие врожденного низкого интеллекта? Существуют данные, свидетельствующие о наследуемости IQ. Однако есть и данные о важности воспитания. Аннет Ларэ (доктор социологии из Беркли) в своей книге «Неравные детства» рассматривает подходы к воспитанию детей в разных социальных стратах: представители среднего класса проводят много времени, общаясь с детьми и давая рациональные объяснения своим решениям, тогда как рабочий класс полагается на непререкаемый родительский авторитет и предпочитает занимать детей телевизором.

Понятно, чьи дети впоследствии поступят в университет, а чьи будут мыть бассейны до скончания дней своих. Не сложно также заметить, что родительский авторитаризм — это именно та модель, которую проповедуют традиционные религии: телесные наказания, безоговорочный авторитет наставников и прочие деревянные игрушки, прибитые к церковному полу.

Попробуем разобраться. Но сначала нужно определиться: что же такое религия? Вера в Бога или все-таки что-то иное?

Молиться, поститься, хлопать крыльями

Жил-был в середине 20-го века американский психолог Беррес Фредерик Скиннер. Будучи «радикальным бихевиористом», Скиннер ошарашил слабонервных утверждением о том, что свободной воли не существует, а все человеческое поведение соткано из врожденных и приобретенных рефлексов — устоявшихся реакций на раздражители. «Но как вы объясните такие вещи, как вера в сверхъестественное?» — вопрошали оскорбленные ревнители человеческой уникальности, свободы и прочих приятных иллюзий. Скиннер ухмыльнулся и провел следующий эксперимент:
В специальный ящик помещается голубь. Через определенный промежуток времени голубю поступает еда, повлиять на что голубь никак не может... Но очень старается — начинает повторять действия, которые совершал непосредственно до получения манны небесной. Формируется рефлекс: действие — награда. В результате разные голуби, словно заводные, повторяли разные, но одинаково бессмысленные действия — один ходил кругами, другой махал крыльями и т.д. В общем, занимались ровно тем же самым, чем и тысячи верующих, идущих на поклон к очередным святым косточкам в поисках воображаемого исцеления или реального социального одобрения. Религиозное поведение в основе своей рефлекторно. Оно вовсе не отличает нас от остального животного мира, напротив — роднит с ним. Молиться, поститься и хлопать крыльями!
«А как же Бог?» — спросите вы. Помилуйте, Бог не нужен даже голубю для ритуальных плясок, тем более не нужен он царю природы — человеку. Это позднее украшение: сначала человек научился плясать, призывая дождь, а затем уже разум прикрутил к этому богов, духов и прочие аналитические заплатки. Философские вопросы реально волнуют умы мизерного процента верующих. Зато представляют собой превосходную ложную цель для атеистов, которые привычно бросаются в атаку на идею Бога с чайником Рассела наперевес. Не сознавая при этом, что бьются лбом о лепнину, вместо того, чтобы подрывать фундамент. Фундамент — это поклонение костям, регулярные ритуалы, священнослужители в смешных платьях и прочее рефлекторное. В общем, все то, из чего состоит 99% глубокой и насыщенной духовной жизни.

Большинство католиков незнакомо со схоластическими доказательствами бытия божия, над которыми корпел Фома Аквинский. Спросите православных — из-за каких именно догматов шла многовековая вражда с католиками. Услышите натужное мычание в ответ. Но все они глубоко убеждены, что их магические ритуалы самые правильные, а жрецы в платьях — самые красивые.
В 90-е годы мы с упоением наблюдали, как толпы выходцев из системы «самого лучшего в мире образования» заряжали воду у Чумака, чтобы лечить ею рак простаты. В светлые 2000-е православная церковь взялась за борьбу и вырвала народ из лап конкурентов. Теперь толпы идут в мраморные офисы РПЦ. Скандалят, пихают друг дружку локтями, возмущаются идущими без очереди «випами»... но стоят в поисках чудесного исцеления от крашеных досок, костей и тряпочек неизвестного происхождения. Где здесь Бог, в этой смеси тотемизма с анимизмом?
Но в отличие от глупой птицы, человек способен проанализировать свои рефлекторные связи, отсечь нерабочие варианты. В этом и заключается влияние аналитического интеллекта на религиозность. Чем быстрее шуршит вычислительный прибор в черепной коробке, тем очевиднее, что пляски голышом с бубном наперевес не способствуют урожаю. Что бы там ни говорилось в древних книгах древними жуликами.

Прибыльный рефлекс

Однако, интеллект развивался вовсе не для решения абстрактных задачек за школьной партой, а для продвижения своего тельца в пищевой цепи собратьев по виду. Данные метаисследования касаются аналитического интеллекта, который сложно применить «в чистом виде» где-то, кроме тестов IQ. Помимо аналитических способностей, успех личности определяется такими вещами, как социальная адаптивность, умение ладить с собратьями и манипулировать ими — все это входит в понятие «эмоциональный интеллект».
Эмоциональному интеллекту впору спросить: раз глупые собратья пристрастились к глупым пляскам, можно ведь этим воспользоваться для своей выгоды? Работенка шамана — дело не пыльное. Не нужно ходить в атаку на толстых мамонтов и злых соседей с заточенной палкой в руках. Нужно лишь пудрить мозги соплеменникам и наслаждаться высоким статусом: жратва от пуза, девки помоложе, вот это все. Современным шаманам не требуется изучать языки программирования, макроэкономику или стратегический менеджмент. Простенькая философия тысячелетней давности, пара проверенных психологических трюков, заклинания на мертвом языке — профит!
Знакомьтесь — это иеромонах Илия (в миру Павел Семин), 26 лет от роду. Недавно на своем белом Геленвагене задавил пятерых человек, двоих насмерть. В крови обнаружили море благодати и одну бутылку водки.


Дурочки-идеалистки из Pussy Riot получили два года за антиклерикальный протест. Глупыйаспирант МИФИ, пытавшийся противостоять клерикализации института — вылетел оттуда на мороз. В это самое время 26-летний монашек с жидкой бороденкой рассекал на автомобиле стоимостью в несколько миллионов. Язык не поворачивается назвать этого подвижника дураком — он ведь четко разглядел, на какой стороне силы его ждет новенький Геленваген. Serious business. РПЦ МП, since 1054.
Рон Хаббард когда-то сказал: «хочешь стать миллионером — создай свою религию». Правоверные сайентологи затаскали по судам уже полмира, утверждая, что Хаббард такого не говорил. Так что, уточню — зря он этого не говорил. Обман — вещь в природе обыденная (например, птица может подать сигнал тревоги, чтобы отогнать собратьев-конкурентов от источника пищи и пожрать до отвала). Верят ли сами вожди и шаманы в то, что проповедуют пастве? Владимир Путин с женой десять лет отстояли перед телекамерами со свечками в руках, прежде чем выяснилось, что они даже не венчаны.

У авторов метаисследования есть интересный момент: они разделяют веру и «религиозное поведение» (то есть, имитацию веры). В случае последнего отрицательная корреляция с уровнем интеллекта меньше. Проще говоря, умный человек вряд ли будет верить в мифы, но может притвориться, если это ему выгодно. Добавлю — не только притворится, но еще и других дурить примется.
Основа благополучия наркомафии — армия наркоманов. Основа благополучия попов — армия верующих. Чтобы у хитрецов в рясах были белые геленвагены, чьи-то дети должны не досчитаться пары десятков пунктов IQ.
Пожиратели мозгов
Несчастная птица, над которой измывался доктор Скиннер, угодила в нестандартную ситуацию. Ведь где это видано в природе, чтобы еда сама падала с неба, еще и по расписанию? Как правило для получения живительных калорий нужно постараться, поэтому мозг и научился запоминать важную связь между действием и наградой. Если в «ящике Скиннера» еда не падала с неба, а появлялась по нажатию рычажка, жертвы науки просто находили заветный рычажок, безо всяких религиозных плясок. Тут мы и подошли к тому главному, что нужно для формирования дурных религиозных привычек — бессилие. Танцы с бубном возникают там, где отсутствуют рычаги подлинного влияния на окружающую реальность.
Каков аналог ящика Скиннера в человеческой жизни? Тюрьма. Немудрено, что особенного накала религиозность достигает именно на зоне, в армии и прочих учреждениях тюремного типа. Уголовная культура любого народа неотделима от магизма и суеверий. В тюрьме вера в сверхъестественное имеет еще и терапевтический эффект. Бессилие угнетает, а магическая пляска, исполненная перед фигуркой святого, слепленной из хлебного мякиша, дает иллюзию какого-то влияния на свою судьбу (есть на эту тему хорошие истории).
Итак, если вы молодой монашек на белом Геленвагене, то в ваших кровных интересах приблизить условия жизни соотечественников максимально близко к тюремным. Особенно важно не допускать проникновения на Святую Русь таких бездуховных западных извращений, как демократия и свободный рынок — механизмов, благодаря которым можно и управлять собственной жизнью, и влиять на общество вокруг. Люди должны жить и умирать по воле всемогущей государственной машины. Будучи лишены возможности строить долговременные планы, они примутся за разные формы иррационального, деструктивного поведения. Одни будут убиваться водкой и героином, другие набирать потребительских кредитов сколько смогут унести, зато третьи — бросятся лобзать вашу добрую пастырскую руку.
Однако на пути от простенького монашеского Геленвагена к Майбаху предстоятельского класса вас подстерегает страшный враг. Этот враг духовности называется «эффект Флинна» — так, в честь американского профессора Джима Флинна, именуют феномен постепенного роста аналитического интеллекта. К примеру, в период с 1932 по 1978-ый IQ американцев вырос на 13.8 пункта (это не значит, что средний IQ стал 113 — за сотню всегда принимается текущий средний показатель). Интеллектуальный рост подтверждается и другими тестами — например, матрицами Равена. Как же бороться с этой напастью, стремительно сокращающей кормовую базу наших ценителей продукции заводов Mercedes?
Вспомним данные о важности родительского авторитаризма в деле воспитания чистильщиков бассейнов. Вероятно, именно отмирание авторитарных тенденций в воспитании является одной из причин эффекта Флинна (наряду, конечно, с питанием и другими факторами). Рефлекторные связи, усвоенные в детском возрасте, гораздо сильнее всех остальных (этолог Конрад Лоренц назвал их «импринтами» — отпечатками в сознании). Зачем бороться с образованием, которое достигает людей уже после того, как костяк личности сформирован? Проще калечить мозг маленьким и беззащитным. Для благозвучия именуя это «защитой традиционной семьи».
В Европе существует пугающая вещь под названием «ювенальная юстиция». На самом деле ее задача — защита прав несовершеннолетних. В том числе от посягательств их собственных родителей, если те оказываются любителями телесных наказаний и прочей «традиционной духовности». В России попытки введения ювенальной юстиции встретили ожесточенное сопротивление. Причем вовсе не от оппозиции, а со стороны самых лоялистских сил. Русская православная церковь, движения «Народный Собор» и «Суть времени» — все они поняли ювенальную юстицию как «православным запретят бить своих детей».
В действительности, защищать семью — это абсурд. Согласно представлениям об эволюции человека, наши предки были моногамны еще до того, как собственно стали людьми. То есть, семья существовала задолго до мировых религий, будет прекрасно существовать и после. Защита «традиционной семьи» — это эвфемизм для защиты нравов деревенской бедноты. Того самого домашнего насилия и прочих дикостей, которые и превращают здоровых детей в кормовую базу для свечных олигархов.

Схожим образом обстоит дело с обычным для всех религиозных консерваторов требованием запрета абортов. Речь идет не о «защите жизни», а о сохранении потенциальной паствы. Ведь большинство детей, «спасенных от аборта», будут расти у нищих и необразованных родителей, их ждет трудное детство и отставание в развитии. Значит, рано или поздно эти дети придут в церковь. Ну или к торговцу героином.
На фоне борьбы с ювенальной юстицией, попы все глубже влезают в систему начального образования. Судя по репортажам, тысячи и тысячи первоклассников запомнили минувшее первое сентября, как тот самый день, когда странный бородатый дядя в платье зачем-то обрызгал их водой. Они еще не знают, что дядя пришел украсть их мозги.

Особый путь

Но все-таки неверно утверждать, будто религия — это один лишь вред и способ заработка хитрых мистификаторов. Если бы выгоду получала лишь одна сторона (пастыри, а не паства), религиозные институты вряд ли продержались бы на плаву столько времени. Христианские общины выполняли множество важных функций, которые в наше время перехватило социальное государство. Помощь малоимущим, сиротские приюты, изоляция душевнобольных и так далее. Современные мормоны из штата Юта жертвуют на благотворительность в районе 13% своего дохода. Но могут ли подобным похвастать православные?
Недавно в центре Москвы 2-ой оперативный полк милиции под командованием православного наркомана Дмитрия Энтео разогнал безобидное шествие пастафарианцев. Пастафарианство — пародийная религия поклонения Макаронному Монстру, популярная на Западе. Что могли бы ответить на эту пародию те же мормоны? — «Это все весело, но, помимо божков и ритуалов, у нас есть еще кое-что: вот наша благотворительность, вот наши сиротские приюты, вот наши адепты выносят утки за стариками, а вам слабо, ребята?» Но православные способны ответить лишь вспышками агрессии. Именно потому, что у официального православия нет за душой ничего, кроме культа, платьев и прочей мишуры. Где ваша благотворительность, православные? Все ушло на полировку майбахов и геленвагенов? Почему «православный активизм» — это нападения на инакомыслящих и погромы в музеях, а не волонтерский труд в больницах и хосписах?
Католическая церковь может похвастаться просветительской ролью в истории Европы, ведь именно она основала старейшие европейские университеты. Теология там преподавалась изначально, а не вломилась верхом на админресурсе, как в случае с православной кафедрой в МИФИ. В России университеты основывала светская власть, примерно на семь веков позже. Тем смешнее выглядят нынешние попытки создать «православный креационизм». Граждане попы! Европейский креационизм — это плод долгого соседства христианства и науки, представленный такими мыслителями, как Тейяр де Шарден. А ваши православные отношения с наукой ограничивались погромами типографий и требованиями запрета работ Сеченова. Поэтому современный «православный креационизм» — это поп-толоконный лоб, веселящий публику рассказами о том, как генетика опровергла теорию эволюции и прочими упоительными историями.

Пускай, всякая религия в основе своей явление антиинтеллектуальное, но у нас случай совершенно особый. В нашем православном случае мы имеем все минусы религии без единого ее плюса. Если, конечно, не считать плюсом легкий психотерапевтический эффект для заключенных нашей тюрьмы народов, позволяющий за целованием крашеных досок отвлечься от мрачных мыслей о собственном бессилии. Поэтому — держите своих детей подальше от подозрительных бородатых мужчин в платьях.

Михаил Пожарский via rufabula.com