Юрий ШЕВЧУК в «Новой»: Дорогие фанатики, пожалуйста, отстаньте от России, не спасайте нас, иначе точно всем придет кирдык! - Культура - Новая

Здравствуйте, дорогие!

Устроим Армагеддон — выключим телевизор. Посмотрим на Метель августа, это великолепное зрелище, пляшущее в черном бархате неба. На массовку с сотнями миллиардов галактик, состоящих из фауны и флоры звездных систем с огромными черными дырами, разматывающими и поглощающими миллиарды тонн раскаленного газа и света. Вглядимся в бездонные глаза гения Перельмана, доказавшего гипотезы Херстена и Пуанкаре, что Вселенная может состоять только из восьми элементов, и положившего на… на наше мелочное и суетливое свой «Большой взрыв». Мы состоим из звездного вещества и живем на окраине не самой крутой галактики, на крохотной планетке Земля. И как живем! Иногда любим, а чаще — убиваем, насилуем, воруем друг у друга, обильно поливая свои ограниченные заборами огородики сознания ненавистью и войной. И еще на этой планетке есть любимая нами страна Россия, где мы до сих пор не в силах жить в уважении друг к другу и согласии. Без особого желания вылезти из теплых, уютных норок коллективной флуктуации на пугающие просторы свободы. Свободы видеть, слышать, осязать эту громаду ворочающейся над головой Вселенной, свободу искать истину, быть личностью, тащить на своих плечах гравитационную тяжесть свободы выбора, которую даровал нам Господь. Есть две великие тайны на земле — Бог и Человек, сказал один монах. Эти тайны связаны. Что мы знаем о человеке? Геном, скорость полета нейронов в наших заскорузлых мозгах, социальную дарвинистскую психологию, основополагающую деятельность прямой кишки… Что мы знаем о Боге, о душе? В переводе с санскрита, душа — это искорка, крохотная частица невидимой энергии и материи, живущая в сердце. Наша Вселенная состоит, в подавляющем объеме своем, тоже из невидимой энергии и материи, называемой темной. Как ее увидеть, познать эту скрытую часть Вселенной в человеке? Душа человека видна нам, чувствуем мы эту искорку, когда проявляется она в добре и любви. Когда мы не ощущаем этого тепла, мы говорим о бездушии. Есть ли Бог?.. Да. Я верю, что Он замутил эту прекрасную хрень, нажал на кнопку, замкнул провода небытия, выносил под сердцем это уникальное чудо, самое прекрасное и ужасное, что есть во Вселенной, — нашу с вами сознательную жизнь. Имен у Господа столько, сколько языков на земле. В наши края, к славянским племенам, пришло имя Христос. Заповеди Нагорной проповеди, революционная этика и мораль «не убий, не укради…» — это нравственное ограничение наших животных инстинктов — благодатно повлияли, по моему убеждению, на историческое развитие России. Мы, двоечники, лажали, конечно, срывались в свальный грех бесчеловечности, братоубийства, социального унижения друг друга, служили разным радикальным политическим идеологиям, но без христианства, убежден, история наша была бы еще хуже, кошмарнее и каннибаллистичнее. Наука и вера — разные способы познания мира, но части великого целого. Наука начала разматывать клубок познания с самого начала, с изучения элементарных физических законов. От алхимии долетели до квантовой механики и бозона Хиггса. Религия же, в свидетельствах, в великих духовных прозрениях своих святых, начала с Happy end, то есть с ответа, который, как гипотезу Пуанкаре, некоторым из нас необходимо доказывать всю свою жизнь. И не логическими построениями, а своими поступками, любовью своей, человеческим отношением к близким и окружающему. Меня больше укрепляет в вере безупречное житие Серафима Саровского, Иоанна Кронштадтского, Андрея Сахарова, Махатмы Ганди и других носителей духа, чем разглагольствования о врагах православия некоторых иерархов нашей РПЦ. Наука и вера — эти два пути познания, это встречное движение и есть, на мой взгляд, основное поле деятельности человечества, выдающимися представителями которого мы гордимся, вспомним размышления об этом Альберта Эйнштейна. А что мы сейчас видим? Чьи мысли наводнили блогосферу? С одной стороны, прагматичные вычислительные люди-машины, верящие только в утилитарную целесообразность, с другой — темные пещерные человеки, верящие до сих пор, что земля плоская, а Бог сидит на облаках. И небезопасно им перечить. Этих представителей Homo Erectus можно назвать фанатиками. Требования сжечь на костре еретичек-кощунниц или призывы уничтожать храмы, по сути, — одно и то же. Позвольте мне процитировать гораздо более продвинутого, чем я, Николая Бердяева, русского православного философа: «…Человек, в котором нетерпимость дошла до каления, фанатизма, подобно ревнивцу, всюду видит лишь одно, лишь измену, лишь предательство, лишь нарушение верности единому, он подозрителен и мнителен, всюду открывает заговоры против излюбленной идеи, против предмета своей веры и любви… Аффект страха глубоко связан с фанатизмом и нетерпимостью… Фанатику диавол всегда кажется страшным и сильным, он верит в него более, чем в Бога. Фанатизм имеет религиозные истоки, но он легко переходит на сферу национальную и политическую… Против сил диавола всегда создается инквизиция или комитет общественного спасения, всесильная тайная полиция, чека… Нет ничего страшнее страха. Духовное излечение от страха нужнее всего человеку. Нетерпимый фанатик совершает насилие, отлучает, сажает в тюрьмы и казнит, но он, в сущности, слабый, а не сильный, он подавлен страхом, и сознание его страшно сужено, он меньше верит в Бога, чем терпимый. В известном смысле можно было бы сказать, что фанатическая вера есть слабость веры, безверие. Это вера отрицательная… Фанатическая нетерпимость есть всегда глубокое неверие в человека, в образ Божий в человеке, неверие в силу истины, т.е., в конце концов, неверие в Бога. Ленин так же не верил в человека и в силу истины, как и Победоносцев: они одной расы. Человек, допустивший себя до одержимости идеей мировой опасности и мирового заговора масонов, евреев, иезуитов, большевиков или оккультного общества убийц, — перестает верить в Божью силу, в силу истины и полагается лишь на собственные насилия, жестокости и убийства. Такой человек есть, в сущности, предмет психопатологии и психоанализа. Фанатизм всегда делит мир и человечество на две части, на два враждебных лагеря. Это есть военное деление. Фанатизм не допускает сосуществования разных идей и миросозерцаний. Существует только враг… Двучленное деление мира, вызванное требованиями войны, имеет свои неотвратимые последствия. Наша эпоха не знает критики и идейного спора и не знает борьбы идей. Она знает лишь обличения, отлучения и кары. Инакомыслящий рассматривается как преступник. С преступником не спорят… Для фанатика не существует многообразного мира. Это человек, одержимый одним. У него беспощадное и злое отношение ко всему и всем, кроме одного. Психологически фанатизм связан с идеей спасения или гибели. Именно эта идея фанатизирует душу… Отдать себя без остатка Богу или идее, заменяющей Бога, минуя человека, превратить человека в средство и орудие для славы Божьей или для реализации какой-либо политической идеи — значит стать фанатиком-изувером и даже извергом… Вне свободы есть лишь польза, а не истина, лишь интересы власти…»

Статья моя, по большому счету, не о «Пусси Райот» и некоторых иерархах нашей РПЦ, которых, на мой взгляд, испортил «квартирный вопрос», Бог им судья. Дело в волне, которую подхватили многочисленные рядовые православные ваххабиты и воинствующие атеисты. После суда я созвонился со своими друзьями, молодыми священниками, служащими в далеких от центра храмах, согревающими свечками веры неприкаянную, замерзшую душу нашего народа. Мы говорили о том, что нельзя было устраивать такой инквизиции, судить государственным светским уголовным судом по уставам средневековых соборов и при этом судить не по-христиански. Горькая каша бессмыслицы, окрашенная нетерпимостью и немилосердием. Политика. В сегодняшней очередной войне традиционалистов и новаторов я не сторонник огульного уничтожения всего доброго старого; вспомним двадцатые годы с радикальными лефовцами и пролеткультовцами, с их мечтой об уничтожении истории и построении новой счастливой жизни, новеньком человеке. В итоге получили мы плохо сшитого вертухая-Франкенштейна. Но считаю, что от каких-то традиций давно уже пора освободиться, например, от любимой нами привычки обожествлять власть, трепетать перед ней, верить в ее несменяемость и непогрешимость, обливаться слезами любви к народу, при этом обвешивая его откатами и другими коррупционными деликатесами, холить и лелеять темноту и невежество, видеть везде врагов, бояться будущего. Полемики душа просит, полемики на цивилизированном уровне двадцать первого века, а не на языке Троцкого и Ивана Грозного. И даже если вся страна завтра будет орать «Хайль!» очередному «властелину колец», я не встану в эти ряды. Дорогие фанатики, пожалуйста, отстаньте от России, не спасайте нас, иначе точно всем придет кирдык!

С уважением ко всем инакомыслящим, Юрий Шевчук

via novayagazeta.ru

chingizid: Про Pussy Riot

Отдельно, для духовно интересующихся, замечу, что идея Бога, которого можно оскорбить неправильной формой одежды, неуважительными высказываниями о его семье и прочим непотребным поведением, кажется мне наигнуснейшей разновидностью атеизма.
Как только речь заходит об "оскорбленных чувствах верующих", разговор о вере заканчивается автоматически. И начинается разговор о неврозах.

via chingizid.livejournal.com

Ежедневный Журнал: Homo orthodoxus

Скажем откровенно: тотемистическая система верований предполагает сильную кару за нарушение заповедей. За святотатство нельзя давать два года. За него надо либо сжигать — и тогда у вас нарождается религиозный тоталитаризм, все веруют от страха, а кто не верует, тот от страха хотя бы молчит; либо давать 15 суток — и тогда у вас свободное светское государство. Два года — такого не бывает. Это слишком неустойчивая система.

via ej.ru

О чувствах думающих – OpenSpace

В детстве я, как и многие, занималась спортом, а потом, как и многие, бросила. После этого мне было очень неловко смотреть по телевизору соревнования по тому виду спорта, который я бросила. Как будто каждая такая трансляция упрекала меня в том, что я сижу дома на мягком диване вместо того, чтобы преодолевать себя и устанавливать новые рекорды. В то время я определяла для себя это чувство как стыд. Теперь я понимаю, что просто сожалела об упущенной возможности состояться как спортсменка.

Мы редко вспоминаем о своих упущенных возможностях. Для этого нужно, чтобы кто-то нам наглядно показал, что именно мы упустили. Например, бабушек на лавочке обычно раздражают девушки, открыто проявляющие свою сексуальность, особенно если сами они в молодости не осмеливались нарушать «моральный кодекс». А людям, добровольно выбравшим рабство, больно наблюдать в других проявления свободы. Только этим я могу объяснить ту вакханалию ненависти, которая поднимается в социальных сетях при обсуждении участниц группы Pussy Riot. Один блогер очень откровенно это сформулировал, назвав их свободу «поганой и смердящей». «Мне и моим детям такая свобода не нужна», — гордо заявил этот оскорбленный в своих чувствах верующий.

Желание публично выразить свою ненависть выдает внутреннюю неловкость, которую испытывает большинство проклинающих «грязных девок» и призывающих «расстрелять сук». Поведение девушек на суде для этих людей — это свидетельство их упущенных возможностей, признание своего поражения. Ведь когда все вокруг врут и притворяются, вроде и не так стыдно. А когда перед тобой живое свидетельство того, что можно быть свободными даже за решеткой, то необходимо срочно поднять цену всего того, ради чего ты от своей собственной свободы отказался. Необходимо срочно вспомнить про сакраментальные ценности, вековые устои и чувства верующих.

Мы променяли либеральную свободу на вековые устои, православные ценности, блеск и позолоту лужковского храма

Ведь нельзя же признаться самим себе, что мы променяли свободу, независимость и достоинство на подачки с барского стола. Нет, мы променяли «поганую и смердящую» либеральную свободу на вековые устои, православные ценности, блеск и позолоту лужковского храма... И даже не надо делать над собой большое усилие, чтобы поверить в то, что все эти фантомы существуют — вот ведь, как ярко блестят купола на солнце! Как настоящие, даже лучше! Лепота... А те, кто напоминает нам про гэбэшное прошлое наших светских и духовных вождей, — просто грязные суки, не уважающие наших религиозных чувств.

Мое поколение росло в позднесоветскую эпоху, окруженное со всех сторон мертвым языком официальной советской идеологии, к которой никто, включая самих идеологов, уже не относился всерьез. Мы выросли ни во что не верящими циниками и, как только представилась возможность, с радостью устремились каждый в свою частную жизнь. Мы так радовались краху постыдного режима, что забыли, что для поддержания нашей частной жизни нужны нормальные социальные институты. Нужны сменяемость власти, исполняемость законов, нужны независимые суды, свобода прессы. Причем все это не берется из воздуха, а строится в результате ежедневной совместной работы. Но нам было скучно и некогда заниматься этой работой. Мы с детства привыкли относиться к власти с брезгливым презрением, нам даже на выборы было лень ходить. И тогда из какой-то питерской подворотни вылез человек, которому было не лень. Он был воспитан на фильмах про советских разведчиков, да и сам он был практически Штирлицем. И он построил в стране то, что знал и любил с детства: гестапо папаши Мюллера.

Когда я смотрю трансляции процесса над Pussy Riot, мне стыдно. Стыдно за свое поколение, за наши упущенные возможности. Мы, занятые своей частной жизнью, посмеивались над пафосом наивных защитников какого-нибудь реликтового леса и равнодушно пропускали мимо ушей надоевшие разоблачения коррупции и беззакония чиновников. Теперь мы требуем «честных выборов» и не хотим жить под властью «жуликов и воров». А где мы раньше были? За то время, что мы увлеченно вили свои буржуазные гнездышки, выросло поколение, которому так же противно жить в обществе, построенном нами, как нам было противно жить в «совке». Они так же задыхаются от лживых фраз новых православных идеологов, как мы задыхались от речей дорогого Леонида Ильича на очередном съезде.

Испытывать стыд неприятно. И совершенно естественно, что люди, своим поведением демонстрирующие образец честности, вызывают у нас раздражение. Степень этого раздражения прямо пропорциональна величине сделки с совестью, на которую мы согласились. Наиболее приближенные к власти захлебываются от ненависти и готовы лично «расстрелять сук». Умеренно-оппозиционная интеллигенция, все еще питающая какие-то иллюзии, призывает к милосердию, при этом оговариваясь, что чувства верующих все-таки оскорблять нехорошо. Какие чувства? Чувство собственного превосходства над неверующими? Иллюзию своей правоты и безгрешности, которую безжалостно разрушили обвиняемые, осмелившись назвать вещи своими именами?

За то время, что мы увлеченно вили свои буржуазные гнездышки, выросло поколение, которому так же противно жить в обществе, построенном нами, как нам было противно жить в «совке»

То, что сейчас происходит с участницами группы, — настоящая беда. Но то, как стойко они себя ведут, с каким достоинством отстаивают свое право на свободу творческого и политического высказывания, вызывает у меня зависть. Как в детстве, когда я наблюдала по телевизору, как другие, не я, устанавливали спортивные рекорды. «Что может быть радостным в беде? — спрашивал Мераб Мамардашвили. — Только то, что ты мыслишь. Оказывается, можно думать и тогда, когда тебе больно, и испытывать от этого радость». Я завидую этой радости, которой мне, как и многим моим ровесникам, уже не суждено испытать. Мы променяли ее на комфорт и обманчивую стабильность, заплатив за них своей способностью ясно мыслить и называть вещи своими именами.

В молодости у человека больше шансов увидеть реальность такой, какая она есть. Для этого нужно лишь быть честным и говорить правду вслух, а не перемигиваться молча с другими «понимающими». Нужно иметь мужество противостоять привычной лжи и бессмыслице и искренне их не понимать, как не понимает Мария Алехина предъявленное ей обвинение в мотивах религиозной ненависти. Действительно, как можно заранее знать мотивы чужого поступка? Уже первый день суда ясно показывает это противостояние «наивных» подсудимых, которые сохраняют собственное достоинство и относятся к словам всерьез, пытаясь найти в них смысл, и судьи, которая за долгие годы привыкла к тому, что слова — просто фигуры какого-то бессмысленного ритуального танца. Понятно ли вам обвинение? Ответ должен быть: «да». Признаете себя виновной? Допускаются ответы «да» и «нет». Не успели ознакомиться за 4 часа с 1500-страничным делом? Да кто ж их читает-то, дела эти? Их и пишут-то, не приходя в сознание... Вы что, спятили? Дуры что ли? А еще с высшим образованием... Любая попытка отнестись к судебному процессу всерьез сразу же обнажает его фальшь. Приходится запрещать трансляцию.

Свободные люди вообще отличаются тем, что их поступки часто выглядят неуместными. Иногда сознательно, иногда по наивности они позволяют себе «не понимать» требований ситуации. Своей искренностью они ставят нас в неловкое положение, и, чтобы не принимать их всерьез, нам приходится относиться к ним как к детям, добродушно-снисходительно. Так, например, относился Горбачев в Сахарову до тех пор, пока тот окончательно не разозлил его своим неуместным выступлением на съезде Верховного совета. Вместо того чтобы соблюдать «регламент», он зачем-то завел разговор о чем-то важном, имеющим принципиальное значение для будущего страны, когда все уже собрались в буфет. И с ним поступили как с душевнобольным родственником, выжившим из ума дедушкой, — отключили микрофон.

Именно такую добродушно-снисходительную позицию пытается сейчас занять власть в отношении участниц группы. Мол, не стоит их слишком строго судить... Иными словами, не надо воспринимать их всерьез. Шаг неглупый, но, к сожалению, запоздалый. Потому что девушки уже показали, что они не дурака валяют и заслуживают того, чтобы относиться к их заявлениям и поступкам предельно серьезно.

Свободные люди вообще отличаются тем, что их поступки часто выглядят неуместными

Как университетский преподаватель с 20-летним стажем, я прослушала сотни, если не тысячи, устных выступлений ровесников Pussy Riot на научных конференциях и защитах дипломов. У них, как и у обвиняемых, мало опыта публичных выступлений, они часто затягивают свою речь, украшая ее излишними цитатами. Они, как и обвиняемые, стоят перед нелегким выбором: читать свою речь по бумажке или оторвать от нее взгляд, рискуя сбиться и потерять нить. Они, как и девушки на суде, тоже волнуются, у них тоже дрожит голос, и они тоже спотыкаются на слове «деперсонализированный». Правда, студенты готовят свои доклады на свободе, с доступом к научным библиотекам, интернету и профессорам-руководителям, имеют возможность хорошо поесть и выспаться. Единственное, чем они рискуют в результате неудачного выступления, — это получить не самую высокую оценку на экзамене. Тем не менее, я ни разу за 20 лет не слышала таких блестящих выступлений, какими были все три речи участниц группы. Тем, как они держатся в этой трагической ситуации, как непосредственно и всерьез они пытаются ее осмыслить, они уже вошли в мировую политическую историю.

К сожалению, этого нельзя сказать ни об одном представителе моего поколения. Мы уже упустили свой шанс на самостоятельный поступок, и теперь нам остается только лелеять свои чувства и вести счет их оскорблениям. 

via openspace.ru

Sergey Kuznetsov - Pussy Riot и нелинейный отклик

Я очень не хотел ничего писать про Pussy Riot, потому что я не поклонник такого рода акционизма, да вообще - все уже всё сказали без меня и читать френдленту, заполненную истеричными выкриками, немножко надоело.
Но когда прокуротура запросила три года, я понял важную вещь.
Это история не про РПЦ и не про свободу слова и не про «Путина прогони». Это история про нелинейный отклик.
Что я имею в виду? В жизни каждого человека бывает, когда мелкое действие вызывает непропорционально большой результат. Переходил улицу в неположенном месте, из-за угла вылетела машина, затормозила, врезалась в столб, два трупа – поздравляю, ты убийца! Трахался с молознакомым партнером, лопнул презеравтив – поздравляю, у вас ВИЧ! Задержался на работе, шел поздно домой, у подъезда встретили пацаны – поздравляю, твоя жена стала вдовой! Маленькая девочка заговорила на улице с незнакомым мужчиной – ну, понятно, что дальше. Список можно продолжить.

Что важно: во всех этих случаях пострадавший пострадал не на ровном месте. Нельзя сказать, чтобы мы не знали, где надо переходить улицу, как выбирать партнеров (и презервативы), в какое время суток лучше возвращаться домой и с кем лучше не разговаривать. Но допущенная мелкая ошибка в каждом случае вызывает непропорционально страшный результат. То, что заставляет пострадавшего сказать «это несправедливо! Я не ожидал, что будет именно так!». Вот это я называю нелинейным откликом.
Я специально хочу отметить, что никто из нас не застрахован от того, чтобы оказаться в ситуации нелинейного отклика.
Вернемся к Pussy Riots. Понятно, что то, что сделали девушки, во всем мире влечет за собой наказание. Но во всех странах, включая Израиль, который вообще не светское государство, и исключая Иран и еще несколько фундаменталистских стран, это наказание будет выглядеть как штраф, общественные работы (мытье полов в церкви), в худшем случае – непродолжительное тюремное заключение. Мне кажется, это справедливо – подобного рода акционизм предполагает, что художник (активист, политический деятель и тд) готов пострадать за свои взгляды. Но масштаб «страдания» изначально ясен.
Когда Бренер нарисовал доллар на картине Малевича, его посадили в тюрьму – и это было справедливо. Но дело Pussy Riot выглядит так, как если бы ему вдруг взяли и отрубили руку.
Иными словами, это случай нелинейного отклика. И те, кто пишут «о чем они думали? На что они рассчитывали?» должны понимать, что они рассчитывали на то, что с ними поступят по закону – точно так же, как человек, когда видит хулиганов, готов получить по морде, но не готов получить нож в живот.

Отсюда два важных вывода.
1. Я бы не советовал никому злорадствовать. Тут мы все в одной лодке и должны, мне кажется, сочувствовать жертвам, а не говорить «что же ты не объяснил своей покойной дочке, что нельзя разговаривать с незнакомыми людьми?». В конце концов в ситуации нелинейного отклика может оказаться любой из нас – и тут речь не о политике или религии.
2. Последние десять лет деятельность в политическом поле подчинялась некоторым правилам. Скажем, когда я организовывал конкурс рисунков с суда над Ходорковским с последующими выставками по всему миру, я понимал примерный масштаб возможных проблем (замечу в скобках, в реальности проблем вообще не случилось). Люди, которые выходили 31 числа на Триумфальную, тоже понимали, чем может кончиться дело. Точно также обстояло дело в позднем СССР – люди, вышедшие в августе 1968 года на Красную площадь, знали, что их посадят, а Евтушенко, написавший телеграмму Брежневу, знал, что могут не выпустить заграницу или зарубить книгу, но сажать не будут.
Так вот, после истории с Pussy Riots ясно, что любая политическая деятельность может забросить человека в пространство нелинейного отклика. На митинг вышло сто тысяч, и… нет, митинг не расстреляют как в Китае в 1989 году, а просто двадцати произвольно выбранным людям дали срок. Или, скажем, все запостили в фейсбук демотиватор про Путина, все посмеялись, а потом кого-то взяли и посадили.
Я бы хотел избежать конспирологических построений (это специально сделано, чтобы всех запугать; это сделано, чтобы расколоть оппозицию и тд). Просто после этой истории мы должны понять: степень нелинейности в нашей жизни резко выросла.
Не могу сказать, что лично меня это очень пугает – по молодости я любил Камю, Сартра и Бродского, которые считали, что в общем и целом жизнь примерно так и устроена (термин «экзистенциальный абсурд» описывает, в частности, и это). Опять же, в девяностые нелинейности тоже хватало, а я довольно весело провел эти годы.
Короче, в области нелинейного отклика можно жить – и даже получать от этого удовольствие (в молодости, впрочем, проще, чем в моем возрасте)
Вот только такая жизнь не описывается термином «стабильность».

PS
Не могу не отметить, что в ситуации нелинейного отклика всегда находятся люди, которые пытаются объяснить, что "все по-честному", "все по-справедливости".
По мне это то же самое, что говорить "она сама виновата, что ее изнасиловали - зачем пошла в короткой юбке ночью от метро по пустырю?"
Я не могу с такими людьми спорить, потому что я не вижу здесь рациональных доводов, а вижу только психологические защиты людей, которым хочется верить, что мы живем в мире, где отклик линеен и существует справедливость. В мире, где они и их близкие в безопасности.
Как человек, выросший на Камю, Сартре и Бродском, я считаю людей, в которых включается такой механизм, трусами, не способными смотреть в лицо реальному положению вещей.
Впрочем, я понимаю, что во многих других ситуациях подобный механизм включается и у меня - так что кто я такой, чтобы их осуждать?

via skuzn.livejournal.com